Сублимация. Глава 3.

    Зима, затянувшаяся на долгие четыре с половиной месяца, бесследно исчезла, так, словно её и не было. В полноправное царствование вступила весна. Зелень, пытаясь нагнать, стремительно прорывала рыхлую почву, чтобы успеть в срок. Снег сошёл. Почву заселили миллиарды новых ростков.
Кроме изменений в цвете, середина апреля привнесла в мир запахи. Множество запахов. У боковой безоконной стены бара были посажены братьями полуторагодовалые вишни. Молодые деревца уже успели расцвести. Небольшие цветочки издавали невозможный аромат медовой пыльцы. Этим сладостным благоуханием наполнился весь тёплый воздух.
Пальцы перестали неметь от мороза. Палитра тактильных ощущений дополнилась десятками новых чувств. Например, местная трава на ощупь напоминала живой ковёр, а морской песок покалывал руки знакомым холодком. Я раскрылся в пол обхвата, чтобы буквально обнять каждое деревце. В ответ они магически протягивали свои ветви.
Выливая замутнённую воду, которой я недавно вымыл полы, под дерево, я глубоко вдохнул вишнёвый цвет. Весенний аромат мигом пронзил органы чувств – жизнь проходила сквозь меня. Пора выбираться из-под этого розового дерева, подальше от «Молчаливого путника», прочь из неродного края. В то время как я гнул спину подсобным работником в баре, где-то по ту сторону моря под землей томился клад. Тонны грунта и груды камней стесняли его стенки, вдавливая внутрь крышку легендарного сундучка, и только сама судьба вела к нему. Новой главой жизни, почти уверен, стал приход весенней поры. Поры, обостряющей активность работы секреторной и половой желёз. Эволюционно сложилось так, что весна – время года, наиболее благоприятное для вывода потомства. Организм всех животных, в том числе и человека, приспособился к природным изменениям тем, что ознаменовал весну интенсивной выработкой половых гормонов: тестостерон, андроген, эстроген, гестаген. Также усиленно вырабатываются серотонин, окситоцин и дофамин. Окситоцин, к примеру, способствует беременности и вынашиванию. Благодаря гормонам-эйфоретикам люди ощущают влюблённость, воодушевлённость, творческий подъём; люди чувствуют, что жизнь преобразилась, и настало время «выходить из зимней спячки». Реакцией на эти процессы у меня возникло желание действовать с новой силой.

Важные главы привносят за собой значимых персонажей, или же значимые персонажи привносят за собой новые главы. Угловой стол в «Молчаливом путнике» по-прежнему занимал таинственный посетитель, о котором никто не распространялся. Он лучше всех вписывался в роль значимого персонажа моей жизни. Исторически сложилось, что мне везло на таинственных незнакомцев. Сегодняшний день лучше всех подходил, чтобы сбросить завесу таинственности с его личности. Я решительно направился к злополучному углу. Встав напротив стола, где восседал посетитель, скрывавший свою персону, я представился:
- Джеп Кэйт.
- Борец, - коротко, но учтиво ответил мужчина, придвинув бумаги рукой к себе. Я бросил быстрый взгляд на записи.
- Вистан Хьюз младший, полагаю? – человек широко улыбнулся, поняв, что его узнали. В свою очередь, я располагающим жестом придвинул к нему пивной стакан, - за мой счёт.
- Благодарю, не пью. Давно отошёл от этой скверной привычки. Как ни парадоксально, как только перебрался сюда.
- Вистан, что столь именитая персона вообще забыла в этом захолустье? Почему Вы не среди столичной арт-богемы?
- Потому что именитая персона – снова парадокс. После революции меня стали разыскивать сторонники прошлой системы, и даже до сих пор они активны в своих действиях. Логичнее всего было укрыться здесь, - неожиданно разоткровенничался Вистан Хьюз. Я уже и забыл, что между жителями контрабандистского городка не существовало барьера, как между ними же и людьми в столице. Хьюз не впитал подобных правил общения с молоком матери, но под влиянием окружения для себя перенял эти установки.
- Признаться, в юности по нескольку раз перечитывал Ваши книги, пытаясь детальнее вникнуть в
каждую отсылку и каждый символ, меж строк уловить тайный смысл и разгадать концовку до финальной главы. Более того, они даже вдохновляли меня на какие-то юношеские творческие порывы о любви и непонимании. Жаль, что ни во что серьёзное это так и не переросло. Вы были отражением меня. Поэтому удивительно видеть Вас в этом городке, в этом баре.
- Я сам мог никогда не вылезти из баров, в разы похуже этого. Веселиться ночи напролёт, заливая глаза различным алкоголем и прожигая родительские деньги. Однако утром с постели меня всегда поднимали не солнечные лучи, а чувство существующего списка великих дел, которые не под силу выполнить никому, кроме меня.
- Что же стало с Вами после революции? – спросил я в надежде услышать наглядный рассказ о том, как писатель прошёл отрезок от пункта «А» - Бунтующая столица к пункту «B» - Беззаботный портовый городок.
- Осознание собственного предательства. Сразу после осознания того факта, что я в состоянии изменить мир. И не только вокруг себя.
- Причина этому?..
- Предал собственные идеи.
- Конкретнее?
- За два десятка лет Вы могли прекрасно рассмотреть государство от индустриального севера до столицы, от столицы до прибрежных районов, даже если не покидали родного города. Всё это создал я. Этот мир, до мельчайших деталей, сформировали мои идеи. Прошу прощения за излишнюю нескромность, но я в этом вижу исключительно собственную вину. Вижу небрежно вырванный лист, без которого не собрать картины целиком. Надежды, что мой ребёнок вырастет в лучшем мире, по-прежнему остаются надеждами. Видимо, должно смениться три поколения прежде, чем рабские оковы падут окончательно. Твои дети увидят лучший мир! Что же ещё со мной стало? Я, наконец, совсем бросил пить и курить, – но в ответ получил лишь пространное повествование о своей жизни, украшенное вымученной шуткой.
- Ваша крайняя книга, Вистан, вышла несколько, как бы сказать... хаотичной, - смог я подобрать слово, которое подходило по значению ближе остальных вариантов, крутившихся в мыслях.
- Не стану спорить. Процессы того времени мало вдохновляли на создание чего-то столь лёгкого, чем бы хотелось поделиться перед сном с дочерью, скорее давали повод задуматься над написанием наставлений сыну. Каждое беспокойство, до наимельчайшего, отразилось в произведении. Конструкция повествования была построена таким образом, чтобы более углублённо показать безумие, происходившее вокруг главного героя. Некоторые сюжетные моменты умышленно гиперболизировались и карикатуризировались. Я всё яснее и яснее представлял, как власть запустит программу, которая будет управлять всеми процессами в мире, вплоть до выпадения дождя или роста цветов. Живых людей среди всего этого я представить не мог. Посему придал накопившимся идеям форму антиутопии, вечного протестного жанра. Все старания были проделаны от любви к этому миру, такому шаткому и изменчивому.
- Это Вас разыскивали люди в форме КПБИ? – прервал я длинную речь Хьюза, перейдя к важнейшему вопросу беседы.
- Действительно, люди в форме по-прежнему интересуется мной. Спустя десятилетия некоторые вещи остаются неизменными. В какую бы часть страны не отправился - в толпе возникают тёмные силуэты. Ныне я тут. Загнан людьми, которым сам же и вложил в руки оружие.
- История Вистана Хьюза обрывается на этом самом месте?
- С малых лет мне приходилось перебарывать многие алгоритмы, извне заложенные в меня. И покуда моё окружение поглядывало в сторону моря, как бы с первой возможностью отбыть куда подальше, где спокойнее... хотя, чего таить, я тоже смотрел туда, откуда на эту бесплодную землю перебрались мои предки. Сколько отбыло кораблей с тех пор, а я по-прежнему здесь, и по-прежнему корплю над словом. Я должен воссоздать историю революции сызнова, осталось произвести завершающий мощный выстрел. А что сказать о Вашем пути, Джеп, он обрывается на этом месте?
- Я выбрал дорогу, которая ведёт в никуда.
- Любой путь имеет своё начало и конец. Несмотря на то, что всем телом я материалист, в душе всегда оставался идеалистом. Верьте и творите – вот моё напутствие! Есть ли у Вас мечты?
- Нет, не думаю.
- Джеп, Вы ещё слишком малы, подобно маковому семечку. Беритесь за любую задачу, пока в груди не погас юношеский максимализм. Возьмитесь вновь за литературу как в старые-добрые времена. Вам же нравилось писать, так? Так! Я раньше всем знакомым без исключения, как наидоступнейшую терапию, советовал заняться писательством. Опишите историю собственного становления, прежде в стол. Может быть, из этой затеи что-то да и выйдет.

Проговорив ещё с полчаса на тему литературы; обсудив построение сюжета, индивидуализацию художественных образов, формы композиции и изображение «внешнего» пространства, мы разошлись по разные части заведения. Хьюз, шепнув, что ждёт позднее на разговор о кладе, направился к себе в номер. Я же бодро принялся за протирку поверхности барных столиков.
По окончанию разговора я был исполнен решимости искать клад. Решимости перекопать всю землю мира вдоль и поперёк ради достижения собственной мечты.
Хьюз, на проверку личным знакомством, оказался прекрасным харизматиком. Даже вне книжных листов, писатель излагался доступным литературным слогом, способным сдвинуть с места саму статую. Он оставался живым, абсолютно искренним в собственных малопонятных стремлениях, которые вскоре становились и твоими стремлениями тоже. Теперь стало понятно, какой человек мог поднимать массы.

Чтобы запечатлеть момент триумфа собственного духа над телом, я записал его несколькими предложениями, ставшими в итоге концовкой третьей главы: «Получил официальное подтверждение тому, что здоров. Могу продолжать свой путь. Ведь я не сходил с дороги, а просто запутался на развилке».