Сломленный, но всё ещё твой (_Кунигами Ренске_)

А ведь любовь всё-таки лечит

Вы с Ренске были знакомы ещё до его попадания в «Блю Лок». Ваши отношения длились уже пять месяцев, и за это время вы успели глубоко узнать друг друга. Между вами царила атмосфера полного взаимопонимания: вы всегда могли поделиться своими мыслями и чувствами, зная, что получите поддержку и сочувствие. В ваших отношениях была особая теплота - вы помогали друг другу в сложных ситуациях и радовались совместным успехам, ты часто навещала его на тренировках. Открытость и искренность стали основой вашей связи, и вы чувствовали, что можете доверять друг другу безоговорочно. Так и продолжалось до его попадания в синюю тюрьму...

Ты до сих пор помнишь, как он впервые пришёл к тебе, когда им дали несколько выходных. Тот день казался обычным, но в глубине души ты чувствовала, что что-то не так. Открыв ему дверь, ты встретила не того борца за справедливость, который крепко тебя обнимет при встрече, а человека, который подавил в себе абсолютно всё, чтобы стать лучше, не проронив ни слова при встрече с тобой. Он был зажат, расколот, как мраморная плита, и в его глазах читалась глубокая усталость, а не свет, который ты так любила.

И всё же ты не опускала руки, решив показать, что каким бы он ни вернулся, он всегда может найти у тебя утешение и поддержку. Вы всегда всё решали вместе, и отказываться от таких традиций ваших отношений ты явно не собиралась, даже если это будет очень сложно и он будет отвергать любое предложение поддержки. Ты была более чем готова ждать, пока он не остынет и не вернётся к прежней обстановке вашей жизни.

***

Ваше первое утро после его возвращения было мирным. Несмотря на то что он был на ногах уже в 7 часов, что было для него типично, ты давно привыкла к его раннему подъёму. Выскользнув из-под тёплого одеяла, ты неторопливо, ещё не до конца проснувшись, поплелась на его поиски, уверенная, что он далеко не уйдёт. И чутьё не подвело - Ренске был на кухне. В тишине утра он спокойно ел, уставившись в одну точку; в его позе чувствовалась какая-то непривычная напряжённость.

Постояв в дверном проёме пару минут, ты тихонько фыркнула и подошла к нему сзади, легонько целуя в затылок, когда обняла за торс. Он практически не отреагировал на твой нежный жест, так что ты пошла дальше и прислонилась к его спине, которая за то время, пока вы не виделись, стала больше и крепче, как и всё его тело, во всех смыслах.

- Я ведь знаю, что ты хочешь поговорить... Ты от меня этого не сможешь скрыть, - шепнула ты возле его уха, заставив его на секунду замереть, а мышцы - напрячься.

- Поговорить? О чём? Нам не о чем говорить... - буркнул он слишком холодно, искоса взглянув на тебя тусклыми глазами, на что ты недовольно нахмурилась. Немного обойдя его стул, ты обхватила мягкими ручками его лицо, заставив поднять на тебя взгляд.

- Об этом. Ты выглядишь так, будто из тебя высосали жизнь, я не шучу, - пробормотала ты в ответ, не в силах скрыть своё беспокойство. Подушечки твоих пальцев с осторожностью поглаживали его щёки.

Он тяжело вздохнул, словно нёс на плечах весь мир, и, отложив всё, встал, возвышаясь над тобой, как ситхинская ель. Обхватив твоё запястье мозолистыми пальцами - не сильно, но достаточно туго, - Ренске повёл тебя за собой в гостиную, чтобы вы могли поговорить. Он всё ещё прислушивался к твоим желаниям, несмотря на то что футбол сейчас для него на первом месте.

Уже в гостиной он направился к дивану и уселся, увлекая тебя за собой, усаживая к себе на бёдра так, что вы оказались лицом к лицу. Его сильные руки крепко прижали тебя к мускулистой груди, как в тёплый капкан, будто он боялся, что ты можешь исчезнуть. Он наклонился и уткнулся лицом в твою шею, вдыхая аромат твоих волос, и ты почувствовала, как его дыхание стало чуть глубже, напряжение спадало. Он больше не мог скрывать своих чувств - настолько сильно он скучал по этому моменту, по твоему теплу, по ощущению твоего присутствия рядом, по родному запаху. В его взгляде читалась усталость, смешанная с привязанностью, а в движениях было заметно нетерпение и желание снова быть как можно ближе к тебе.

Ты ответила на его объятия сразу же: обвила руками его шею, прижалась ещё ближе к его торсу и почувствовала, как бьётся его сердце возле твоей груди. Одна из твоих рук зарылась в его волосы, лаская, чтобы дать понять, что ты слушаешь.

- Прости за это... За мою халатность и, ну, эгоизм. Многое произошло... - поглаживая твою спину медленными, почти невесомыми движениями, сказал Ренске. В его голосе слышалась искренняя раскаянность, а взгляд был полон сожаления - он не хотел, чтобы ты столкнулась с таким отношением к себе. Ренске понимал, что ты достойна лучшего.

Ты, не говоря ни слова, оставила лёгкий поцелуй на его виске и успокаивающе улыбнулась. В этой улыбке было всё: и понимание, и нежность, и готовность поддержать в трудную минуту.

- Ты всё ещё мой герой... Я, конечно, не знаю, через что тебе пришлось пройти, но знай: я всё ещё тебя очень люблю и хочу, чтобы ты делился со мной всем, как раньше, - слова были тихими, но в них звучала твёрдая уверенность и забота. Ты хотела, чтобы Ренске почувствовал, насколько он всё ещё для тебя важен, и как сильно ты веришь в него, несмотря ни на что.

- Люблю тебя... Очень люблю, - прошептал он возле твоей шеи, голос слегка дрогнул, когда нахлынули эмоции, которые он сдерживал очень долгое время.

Его тёплое бормотание возле твоей шеи проникало в самое сердце и согревало его. Ты чувствовала, как его дыхание посылает мурашки по телу, а голос, хоть и тихий, полный усталости и переживаний, рассказывает о тяжёлых днях выживания в Синей Тюрьме. Он делился своими испытаниями, а ты, слушая его, почти душила его в своих объятиях, ласкала его волосы, гладила по спине, стараясь передать всю свою любовь и поддержку.

Когда ему стало заметно лучше, настала его очередь одаривать тебя нежными и трепетными поцелуями в знак глубокой благодарности за всё, что ты делаешь для него, и что с терпением и любовью переносишь в его поведении. Он понимал, как много ты для него значишь, и хотел выразить свою признательность каждым прикосновением губ к твоим рукам, лицу, волосам. В этих поцелуях была не только благодарность, но и обещание стать лучше, чтобы ты больше не переживала.