Обещание

Диего
Первые часы после того, как я нашёл записку, я не двигался. Просто стоял посреди комнаты и смотрел на эту бумажку, будто она могла сама рассказать мне, куда её унесли. «Вышла за кофе. Вернусь раньше, чем ты проснёшься. Обещаю».

«Обещаю».

Это слово ударило больнее любого удара. Потому что она не нарушила обещание - его у неё просто отобрали.

Потом время сорвалось с цепи.

Мои люди прочёсывали город, как стая гончих, но каждый новый звонок приносил не надежду, а разочарование. «Следов нет». «Машина ушла в тень». «Никто не видел».

Я не кричал. Не метался. Я стал холодным. Таким холодным, что даже собственный голос звучал как приказ, отданный кому-то другому.

Первым делом я проверил камеры у кофейни. Не своими глазами - я послал людей. Сам я не мог стоять и смотреть, как на экране кто-то хватает её, дёргает к машине, захлопывает дверь. Мне нужно было действие, а не кадры.

Когда мне прислали запись, я смотрел её один раз. Ровно столько, сколько нужно, чтобы выжечь в памяти лицо того, кто вошёл в кафе, и марку машины. Потом я разбил телефон об стену. Не от бессилия - от ярости, которая требовала выхода, чтобы не мешала думать.

Дальше пошли звонки. Короткие, жёсткие, без предисловий. Я называл имена, ставил сроки, раздавал приказы. Кто-то пытался тянуть время, делать вид, что «надо подумать», «надо проверить». С такими я не церемонился.

- O hablas ahora o te encontraré donde crees que te escondiste (Ты либо говоришь сейчас, либо я найду тебя там, где ты думаешь, что спрятался), - говорил я, и в моём голосе не было угрозы - была констатация факта.

В первый день я не спал. Ни минуты. Я ездил по городу, заходил в места, где меня знали и где не знали, и везде оставлял после себя не вопросы, а холод, от которого люди начинали говорить быстрее, чем успевали придумать ложь.
Вернувшись в дом, я остановился у её стороны кровати. Взял в руки заколку, которую она оставила на столе. Повертел в пальцах, будто в этом маленьком предмете могла быть подсказка. Потом сунул её в карман.

- Я найду тебя, - прошептал я в тишину комнаты, хотя она меня не слышала. - Даже если мне придётся перевернуть весь Мадрид.

И я знал: я не остановлюсь. Ни перед чем.

Мира

Первый день тянулся так, будто кто-то нарочно замедлил время.

Когда дверь захлопнулась и щёлкнул замок, я не сразу поняла, что это всерьёз. В голове всё ещё крутился запах кофейни, голос Бариста, и я на секунду подумала, что это какая-то нелепая ошибка -сейчас кто-нибудь выйдет, рассмеётся и скажет: «Прости, шутка не удалась».

Но никто не вышел.

Комната была до обидного обычной. Белые стены без единого пятнышка, будто их специально отмывали, чтобы на них ничего не цеплялось взглядом. Серый плед на кровати лежал ровно, как в отеле, где никто никогда не спит. Окно было маленьким, высоко под потолком, и в нём виднелся только кусочек серого неба - никаких деревьев, никаких крыш, просто небо, которое не обещало ничего.

Я подошла к двери и прижалась к ней ухом. За ней была тишина - не та уютная, как в нашем чёрном доме, когда Диего просто сидел в соседней комнате и читал, а мёртвая, пустая тишина, от которой волоски на руках встают дыбом.

Потом я начала стучать. Сначала кулаками, потом ладонью, потом уже просто билась в дверь, будто могла продавить её силой отчаяния.
- Откройте! Вы не понимаете! Он ищет меня! Он обязательно придёт!

Никто не отвечал.

Тогда я опустилась на пол, прижала к себе толстовку Диего и вдруг поняла, что плачу. Не тихо, не по-взрослому, сдерживая слёзы, а по-детски, с всхлипами, когда кажется, что если плакать достаточно сильно, кто-то обязательно услышит и прибежит. Но никто не прибежал.

Через какое-то время я перестала стучать. Не потому что смирилась - просто руки устали.

Женщина пришла, когда за окном уже начало темнеть. Она не смотрела мне в глаза. Просто поставила поднос на стол, чуть звякнули тарелка и стакан, и тут же повернулась к двери.

- Пожалуйста, - я схватила её за край рукава, пальцы дрожали. - Пожалуйста, скажите хоть слово. Позвоните кому-нибудь. У меня есть человек, он ищет меня. Он не остановится. Он найдёт меня, я знаю. Просто... просто не оставляйте меня здесь.

Она дёрнула руку, будто обожглась. Лицо осталось пустым, ни капли сочувствия, ни капли страха - просто маска, которую она научилась надевать, чтобы не видеть того, что происходит.

- No entiendo, - пробормотала она и вышла, закрыв дверь раньше, чем я успела сказать ещё хоть что-то.

«Не понимаю», - а я знала, что понимает. Просто ей нельзя понимать.

Остаток дня я провела, сидя на кровати и глядя на поднос, будто он был ловушкой. Есть не хотелось. Пить - тоже. Хотелось только одного: чтобы дверь снова открылась, и вошёл не чужой человек, а Диего. Чтобы он просто подошёл, обнял меня, прижал к себе так крепко, что весь этот кошмар рассыпался бы от одного его прикосновения.

Время от времени я гладила живот - совсем лёгкий, едва заметный изгиб. И шептала, скорее себе, чем ему:
- Всё будет хорошо. Он придёт. Он всегда приходит.

И я верила в это. По-настоящему. Не из упрямства, а потому что без этой веры в ту первую ночь я бы просто рассыпалась на кусочки.

Ближе к полуночи я перестала ждать шагов за дверью. Перестала прислушиваться к каждому шороху. Вместо этого я легла, натянула на себя серый плед, уткнулась носом в толстовку Диего - и там, в этом запахе, который ещё не успел выветриться, я наконец почувствовала, что не одна.

Пусть он был в другом конце города. Пусть не знал, где я. Но он был. И пока он есть, я должна держаться.