Теперь его

Гордой походкой я вхожу в его кабинет. Дверь хлопает за спиной - я не жду разрешения. Он поднимает глаза от бумаг, слегка приподнимает бровь, но молчит. Я сажусь напротив, скрещиваю руки на груди, взгляд -прямой, бесстрашный.
-Я согласна, -бросаю резко, без предисловий.
Он медленно откидывается на спинку кресла, изучает меня, будто оценивает товар.
-Согласна умереть или стать моей?
Я выдерживаю паузу, позволяя ему насладиться моментом.
- К твоему счастью, -отвечаю с ледяной усмешкой, -а в будущем - к твоему горю. Твоей.
Его губы растягиваются в самодовольной улыбке. Он хлопает в ладоши.
- Вот и славно. Я знал, что ты разумная девушка.
- Разумная, - киваю я. - И потому предупреждаю: это не капитуляция. Это перемирие. Пока ты будешь думать, что победил, я найду способ выйти из этой игры.
Он замирает, улыбка гаснет на мгновение. Но тут же возвращается - ещё шире.
- О, теперь стало интереснее. Люблю вызов.

Я встаю, не прощаясь, и выхожу, чувствуя, как его взгляд сверлит мне спину. Пусть думает, что выиграл. Пока он так думает - у меня есть время.
Быстрым шагом иду в свою комнату, сжимая кулаки. По телу всё ещё бегут мурашки - но это не страх, а адреналин, кипящая в венах ярость. Не думала, что смогу так дерзко ему ответить, но получилось! И даже понравилось.
Сажусь на кровать, машинально взъерошиваю волосы. «Вот это я могучая...» - повторяю шёпотом, но в голосе нет радости, только горечь. Падаю спиной на кровать, закрываю глаза.
Но эйфория быстро проходит. В голове снова звучит фраза: «Теперь я его». От этой фразы по спине пробегает новая волна мурашек, ещё сильнее, чем прежде. В будущем я буду носить статус его жены. Меня это пугает до глубины души.
Не думала, что в шестнадцать стану чьей-то женой. Это кажется нереальным, абсурдным. А если задуматься... Сколько ему лет? Явно не шестнадцать. Гораздо старше. Так что его, выходит, тоже можно считать... Нет, не буду даже произносить это про себя. Слишком мерзко.
Встаю и начинаю бесцельно ходить по комнате, разглядывая детали, будто вижу их впервые. Взгляд цепляется за календарь на стене. На нём ползунок отметка — 7 июля. Значит, до моего дня рождения осталось всего три дня. Совсем недолго. Вспоминаю как хотела отпраздновать это день с мамой..
«Мама...» — эта мысль вспыхивает в сознании, как яркая вспышка. Что с ней? Где она сейчас? Знает ли, что со мной? Сердце сжимается от тревоги. Мне нужно ей позвонить, услышать её голос, убедиться, что с ней всё в порядке.
Подхожу к окну, сжимаю пальцами подоконник. Если я попрошу у него разрешения позвонить... Разрешит ли он? Или потребует что-то взамен? В памяти всплывает его самодовольная улыбка, холодный взгляд — и я понимаю: просто так он ничего не даст. За каждый шаг, за каждое слово придётся платить.
Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох. Нужно быть осторожнее. Нельзя показывать слабость, нельзя выдавать свои страхи. Но внутри всё кричит.
Я возвращаюсь к кровати, сажусь, обхватив колени руками. В голове крутятся десятки вопросов без ответов. Как выбраться из этой ловушки? Как защитить себя и тех, кого люблю? И главное - как сохранить себя, когда всё вокруг говорит: «Сдавайся»?
Взяв себя в руки, я выхожу из комнаты. Иду снова в его кабинет, но на этот раз стучу. Из‑за двери раздаётся холодное:

-Войдите.

Я открываю дверь и захожу. Он сидит за массивным столом из тёмного дерева, листает какие‑то бумаги. Поднимает взгляд — в глазах читается лёгкое удивление, будто он не ожидал меня так скоро увидеть.

— Я могу попросить тебя об одной вещи? — произношу я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Смотря какой, — отвечает он, откидываясь на спинку кресла и внимательно изучая меня.
— Я хочу позвонить своей маме. Всего один звонок. Просто услышать её голос...
— Сразу — табу, — отрезает он, даже не задумываясь.
— Но почему? — я делаю шаг вперёд, сжимая кулаки. — Один звонок, и я больше никогда не попрошу тебя ни о чём подобном. Умоляю тебя...
Он замирает на мгновение, затем медленно улыбается — эта улыбка мне сразу не нравится. В ней слишком много триумфа и какой‑то хищной радости.
— Уже умоляешь меня? — протягивает он, смакуя каждое слово. — Хм, мне это нравится. Но получишь этот звонок не просто так.

Внутри всё сжимается. Я невольно отступаю на шаг, взгляд невольно скользит по его лицу, по рукам, лежащим на подлокотниках кресла. В голове сразу всплывают самые мрачные сценарии.
- Я не пересплю с тобой, -твёрдо говорю я, глядя ему прямо в глаза.
Он слегка приподнимает бровь, затем тихо смеётся - негромко, почти снисходительно.
-Я и не прошу тебя заниматься со мной сексом, -спокойно отвечает он. - Я предлагаю другое. Ты будешь спать со мной. В одной кровати. Без приставаний, без интима -просто сон. Рядом.
Я замираю, пытаясь осмыслить сказанное. Это звучит... странно. Слишком просто. Слишком необычно для его образа.
-Зачем? - тихо спрашиваю я, настороженно всматриваясь в его лицо. - Что ты хочешь этим доказать?
Он пожимает плечами, но взгляд остаётся острым, цепким.
-Скажем так, мне важно чувствовать, что ты рядом. Что ты не сбежишь посреди ночи. Что я могу проснуться и увидеть тебя рядом. Это вопрос контроля. И доверия.
Я молчу, обдумывая его слова. В груди бурлит смесь страха, гнева и растерянности. Но где‑то на краю сознания мелькает мысль: «Если это цена одного звонка маме... Может, это не самый страшный вариант?»
-Хорошо, - наконец произношу я. - Я согласна. Но только на твоих условиях: никакого интима, никаких приставаний. И звонок маме -сейчас же.
Достав телефон, он протягивает его мне. Руки дрожат, но я стараюсь не показать этого. Набираю знакомые цифры -те, что знаю наизусть с детства. Гудки идут один за другим: первый, второй... И вот я слышу родной голос:
- Алё?
К глазам подступают слёзы. Я хотела выглядеть в его глазах несломленной, сильной, но сейчас всё рушится. Горло сжимается, голос дрожит :
- Мамуль... -вырывается у меня сквозь слёзы.
На другом конце провода я слышу, как она тоже плачет.

-Тихо, мамуль, -шепчу я, пытаясь взять себя в руки. - Со мной всё хорошо. Правда. Я сейчас с хорошим человеком, скоро выхожу замуж. Он заботится обо мне и любит. Мы были знакомы давно, планировали этот побег...
Я вру, и от этого становится ещё больнее. «Какая же я всё-таки сука», - мелькает мысль.
- Прости, что не сказала тебе раньше, -продолжаю я. - Я знала, что ты не одобришь. Но ты главное не переживай и не тоскуй. Со мной всё в порядке. На этот номер лучше не звони — не отвечу. Когда смогу, я сама тебе наберу. Люблю тебя.

Сбросив трубку, я закрываю лицо руками и рыдаю. Как же мне больно. Как жаль маму, которая сейчас там, одна, плачет и волнуется. Но это единственное, что я могу сделать, чтобы хоть как-то её успокоить. Чтобы она не боялась за меня.
Я чувствую, как он подходит ко мне ближе и обнимает. Его руки неожиданно тёплые, почти заботливые. Упираюсь головой ему в грудь и наконец даю волю слезам -они текут без остановки, обжигая щёки.
Он гладит меня по голове, что-то тихо говорит, но слова доходят до меня будто сквозь толщу воды. Сейчас я слышу и чувствую лишь внутреннюю боль - тупую, ноющую, разъедающую изнутри.
- Я хочу спать... Отведи меня, -шепчу я, едва разбирая собственные слова.
Но вместо того чтобы отвести меня, он вдруг берёт на руки -легко, будто я ничего не вешу. Несёт куда-то по длинным коридорам, мимо тёмных картин в золочёных рамах, пока не оказывается в совершенно другой комнате.
Уложив меня на кровать, он аккуратно накрывает одеялом, поправляет подушку и нежно целует в висок.
- Мне остаться или уйти? -спрашивает он почти шёпотом.
Я замираю на мгновение. Внутри всё кричит: «Прогони его!» Но где-то глубоко, в самой глубине души, просыпается странное, пугающее желание не оставаться одной.
-Пожалуйста... останься, — тихо отвечаю я.
Он ложится рядом и обнимает меня. Я поворачиваюсь и невольно прижимаюсь к нему. В его объятиях удивительно спокойно - будто мир на мгновение остановился, укрыв нас от всех бед. Но вместе с тем где-то на краю сознания пульсирует страх.
Незаметно для себя я засыпаю - измученная, растерянная, но хоть на время обрётшая покой.