Глава 26. Золотые нити судьбы.

Спустя ровно год после того, как Аврора Семёновна Лескова впервые соизволила огласить загородный московский особняк своим царственным басом, Варя поняла: настоящие испытания только начинаются. За этот год они пережили триста шестнадцать раундов борьбы за тихий час, победили в в0йне против индукционной плиты и даже научили Аврору ползать строго по траектории, огибающей куст агавы, который благополучно прижился в оранжерее и теперь служил вешалкой для детских чепчиков.

Но главным вызовом года стала не зубрёжка детских режимов. Главным вызовом стала свадьба. Точнее, то, что Алексей Лесков-старший упорно именовал «династическим торжеством», а Варя — «попыткой согнать весь Новый Арбат в один ресторан ради демонстрации золотых зубов».

— Я не хочу свадьбу, Лесков, — в сотый раз повторила Варя, лениво перебирая стопку глянцевых пригласительных, присланных из отцовского офиса.

— Варвара, я согласен на любой расклад, при котором мне не придётся три часа слушать тосты от партнёров моего отца по бизнесу, — хмуро отозвался Семён, лениво покачивая ногой колыбель. — Но отец уже забронировал три гектара земли в Подмосковье и нанял оркестр. Они репетируют поxopонный марш Вороновых в мажopной тональности.

Варя проявила карельскую стойкость. Никакого шумного балагана и сотен незнакомых лиц. Только самые близкие и свои люди. Алексей Лесков, глубоко вздохнув, пошёл на компромисс: прессу убрали, список гостей сократили до минимума, но локацию он выбрал сам. Отмечать событие решили в шикарном, закрытом премиум-клубе в Подмосковье — уединённой исторической усадьбе, скрытой за тремя кольцами охраны, вековыми соснами и коваными воротами, куда посторонним вход был закрыт навсегда.

Выездная церемония и роспись прошли невероятно красиво прямо на территории этого элитного комплекса. Декораторы выстроили в старинном уединённом парке усадьбы такие декорации, что у Вари перехватило дух.
Сцена их встречи у алтаря выглядела так, словно её снимал самый дорогой режиссёр голливудских мелодрам с безграничным бюджетом. На фоне монументальной каменной арки, высеченной в античном стиле с позолоченными элементами, застыли они двое. Вся арка была буквально утоплена в каскадах свежих роз. Это была безупречная, дорогая эстетика старой Европы посреди подмосковной весны.

Семён, превзойдя самого себя, облачился в идеальный классический чёрный смокинг, который сидел на его двухметровой фигуре как влитой. Белоснежная рубашка с накрахмаленным воротником подчеркивала его волевой подбородок, но ведьмачья натура всё равно прорывалась наружу — из-за расстёгнутого ворота на шее хищно переплетались стальные нити его знаменитой татуировки. На лацкане пиджака аккуратно пристроилась бутоньерка из белой розы. Его взгляд, устремлённый на Варю, был настолько тяжёлым, собственническим и одновременно безгранично нежным, что у стоящего неподалёку регистратора заметно подкашивались ноги.

Варя была ослепительна. Она категорически отказалась от фаты, и её роскошные рыжие волосы крупными, упругими волнами спускались по спине, полыхая золотом в лучах предзакатного солнца. Её свадебное платье было настоящим произведением искусства — пышный А-силуэт с эффектным высоким разрезом по ноге, открывающим полупрозрачную мини-юбку под верхним слоем фатина и прозрачный корсетный с рукавами из тонкого кружева и спущенными плечами. На левом плече Вари чётко выделялась её знаменитая татуировка с изображением ворона.

Она мягко положила ладонь на его грудь, чувствуя, как под плотной тканью смокинга бешено, словно мотор внедорожника, стучит сердце её ведьмака.

— Лесков, ты сейчас меня взглядом испепелишь, — тихо, одними губами прошептала Варя, лукаво глядя в его тёмные глаза. — Расслабь лицо. Ты на росписи, а не на допросе в СК.

— Я пытаюсь осознать масштаб катастpoфы, Варя, — так же тихо, не разжимая губ, ответил Семён. — Мой отец стоит за кустами роз и держит наготове три пyшки с конфетти. Если я сейчас не скажу «да» в течение трёх секунд, он отдаст приказ к залпу, и мы похороним твой дизайнерский подол под тонной блёсток.

Варя едва сдержала смешок, сильнее прижимаясь ладонью к его смокингу.

— Скажи мне «да», Лесков. И поехали праздновать.

— Да, — громко и отчётливо произнёс Семён, перебивая заученную речь приглашённого регистратора. — Мы согласны. Распишите нас быстро, пока у моего отца не включился режим тамады.

Церемония завершилась под искренние аплодисменты родителей. Всё было камерно, безумно красиво и трогательно. Варя расписалась размашисто, с лёгким шаманским завитком, официально превращаясь из Варвары Петрович в Варвару Лескову. Стальные нити их судеб наконец-то завязались в идеальный, неразрывный узел.

После официальной части гостей пригласили внутрь шикарного закрытого зала усадьбы. Высокие потолки, хрустальные люстры, мягкий приглушённый свет и панорамные окна, выходящие на вековой сосновый бор — роскошь этого места завораживала.

И вот настал самый красивый, завораживающий момент вечера — первый танец молодых. Когда зазвучала глубокая, чувственная мелодия, Семён уверенно вывел Варю на середину зала. Всё вокруг словно замерло. Двухметровый, обычно суровый и угрюмый ведьмак в своём безупречном смокинге бережно, но крепко обнял Варю за талию. Она положила руки ему на плечи, её кружевное платье мягко шуршало, а шлейф следовал за каждым плавным движением. Рыжие волосы каскадом перекатывались по её спине, ловя блики хрустальных люстр.

Семён вёл её в танце с такой удивительной грацией и лёгкостью, будто всю жизнь только этим и занимался. Он кружил её среди приглушённого света, не сводя с неё восхищённого взгляда. В этот миг в зале не существовало никого, кроме них двоих. Варя доверчиво прижималась к его широкой груди, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Это было до слёз красиво, эстетично и благородно — настоящий триумф их любви, прошедшей сквозь пепeл.

Правда, ведьмачья натура Семёна не могла обойтись без тихих приколов даже в такой романтичный момент. На финальном аккорде, когда он красиво наклонил Варю назад, удерживая её на весу своей сильной рукой, он тихо прошептал ей прямо в губы:

— Лескова, если твой корсет сейчас заклинит на режиме вибромассажа, я сорву эту хрустальную люстру и забappикадирую выходы.

Варя, едва вернувшись в вертикальное положение, тихо и счастливо рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо:

— Семён, ты неисправим! Испортил такой кадр своим ворчанием.

Когда романтическая часть завершилась и ужин пошёл своим чередом, в зале появилась Аврора. Малышку принесла няня, так как принцесса Лескова категорически отказалась спать без родительского контроля. На ней был парадный белый чепчик.

Увидев нарядных родителей, девочка издала победный басовитый клич, резво подползла к Семёну, ухватилась крошечными пальчиками за штанину его элитного смокинга и уверенно подтянулась, вставая на ножки.

— О, преемница престола прибыла, — усмехнулся Алексей Лесков, наблюдая за внучкой с бокалом дорогого виски. — Семён, держи фасон.

Семён тоже опустился рядом, бережно забирая Аврору на руки и прижимая её к своей широкой груди, прямо поверх белой рубашки. Девочка тут же ухватила его за воротник, пытаясь попробовать на вкус стальные нити его татуировки на шее.

— Пусть марает, — негромко, но с абсолютной, звенящей гордостью выдохнул Семён, целуя дочь в лоб, а затем переводя взгляд на сияющую Варю. — Этот смокинг всё равно был слишком тесным для нашей новой жизни.

За паноморными окнами шикарного клуба сгущались мягкие подмосковные сумерки. В оранжерее их дома далеко отсюда тихо шуршал кактус, а здесь, в окружении самых близких, наконец-то воцарилась та самая долгожданная, выстраданная тишина. Их общая, самая главная битвa за семью была не просто выиграна — она была официально заверена красивым танцем, печатью в паспорте, пятнышком брокколи на смокинге и весёлым детским смехом, который отныне разгонял любой пепел.

Но и на этом приключения Лесковых ещё не закончились.