Серия 1. Румыния. Утро

Сцена 1. Комната Далии

В комнате пахло старыми книгами и сушёной лавандой, которую мама каждое лето собирала на балконе. За окном серел рассвет, и где-то вдалеке лаяла соседская овчарка — привычный, уютный звук, который сопровождал Далию всю жизнь.

Она стояла перед открытым чемоданом и смотрела на пустые полки. Вынула все свои вещи, перебрала их, снова сложила, вынула опять. Чемодан казался слишком большим и одновременно слишком маленьким. Нужно было постараться, чтобы уместить в него целую жизнь.

Восемнадцать лет в этом городе, в этой комнате, с этим видом на горы, которые по утрам были то синими, то фиолетовыми, а иногда, если шёл дождь, становились почти чёрными, грандиозными силуэтами.

— Далия! — голос мамы донёсся снизу. — Ты собралась?

Она оглянулась на стену, где висела карта мира. На ней Бостон был отмечен красной булавкой — она поставила её в тот день, когда пришло письмо о гранте. Тогда эта булавка казалась символом надежды. Сейчас она просто торчала в картоне, вот-вот собираясь упасть на пол.

— Почти, мам, — ответила Далия и сунула в чемодан последнюю кофту.

Она была человеком, который привык добиваться всего сам — не через удачу, а через упрямство. Тихая, аккуратная, из тех, кто дважды перепроверяет домашнее задание не потому, что не уверена в себе, а потому что не любит оставлять хвостов. Простая румынская девушка из маленького городка, где все знают всех и где самое страшное преступление за последние десять лет — кража велосипеда из школьного двора.

Отличница, потратившая школьные годы на достижение одной цели, теперь наконец шагала в новую, заработанную упорным трудом жизнь, о которой так грезила.

Она любила читать по ночам, когда город засыпал, и любила слушать, как за окном громко хлещет дождь, гремит барабаном гром. Кто бы мог подумать, что именно её, тихую и незаметную Далию, выберет комитет по грантам.

Она даже не верила в это до последнего момента. Отец несколько раз перечитывал письмо, водил пальцем по строчкам и качал головой. «Гарвард, — говорил он с таким уважением, будто произносил имя древнего короля. — Ты понимаешь, Далия, это не просто университет. Это... это другая планета».

— Далия! — снова крикнула мама. — Мы опаздываем!

Она закрыла чемодан, щёлкнула замками, провела рукой по шершавой ткани. На дне лежала маленькая икона Божьей Матери, которую ей дала бабушка перед смертью. «Пригодится, — сказала она тогда, едва шевеля губами. — Терпение, и наступит день, когда оно тебе пригодится». Тогда это звучало почти угрожающе. Далия всегда носила её в кармане куртки, даже не будучи особенно религиозной. Просто так было спокойнее, а снять не позволяло не то уважение, не то любовь — не то страх. Кто знает, что произойдёт.

Она спустилась вниз. Кухня пахла яичницей и свежесваренным кофе. Мама поправляла ей воротник, гладила по плечам, трогала волосы — делала всё, чтобы не расплакаться. Губы сжимались, голос дрожал под давлением уже наступающей тоски. Отец стоял у двери, держал её чемодан и смотрел куда-то в сторону, чтобы она не видела его глаз.

— Ну, — сказала Далия тихо и, как всегда, невинно-виновато улыбнулась. Её взгляд говорил без слов: простите, что бросаю вас с улыбкой на лице.

Она вышла во двор. Утро было прохладным, туман стелился над травой. На ветке старого ореха сидела чёрная сова и смотрела на неё чёрными бусинами глаз. Почему-то Далия вздрогнула. Сова аукнула и улетела.

Машина покатила по пыльной дороге к городу, и Далия смотрела в окно на знакомые поля, на церквушку с облупившимся куполом, на дом старого учителя истории, который всегда махал ей рукой, когда она проходила мимо. Ей казалось, что она видит всё это в последний раз. Или не в последний — но всё равно что-то безвозвратно уходило вместе с этой дорогой.

Сцена 2. Аэропорт. Бухарест

Аэропорт гудел, как встревоженный улей. Люди бежали, тащили чемоданы, говорили на разных языках, и Далия чувствовала себя маленькой и потерянной среди этого шума.

— Ты будешь звонить каждый день, — сказала мама. Это прозвучало не как просьба, а как приказ.

— Каждый день, мам.

— И есть нормально. Не пропускай завтраки. И если что-то случится...

— Мам, всё будет хорошо, — перебила Далия, но голос жалко дрогнул.

Отец молчал. Потом он взял её за плечи, посмотрел в глаза — серьёзно, как делал только в самые важные моменты — и сказал:

— Ты справишься, солнце. Ты сильнее, чем думаешь. Не забывай об этом, хорошо?

Она кивнула. Обняла их обоих, чувствуя, как мамины плечи вздрагивают от слёз. И когда объявили посадку на её рейс, она пошла к выходу, не оборачиваясь. Потому что знала: если обернётся, разревётся и, возможно, никуда не полетит.

Самолёт поднялся над облаками, и Далия смотрела в иллюминатор на Румынию, которая становилась всё меньше, всё бледнее, пока не превратилась в зелёно-коричневое пятно под белыми облаками. Она отвернулась и закрыла глаза.

Сцена 3. Бостон. Прилёт

Когда она вышла из здания аэропорта, её встретил холодный, влажный воздух. Осень в Бостоне пахла по-другому. Не так, как дома. Здесь не было запаха дыма из труб и прелой листвы, которую никто не убирает до самого снега. Здесь пахло бензином, кофе и чем-то сладким — кленовым сиропом, карамелью, будто сам город был испечён в кондитерской.

Она взяла такси до кампуса. Ехала долго, смотрела на улицы, на кирпичные здания, на студентов в ярких куртках, на белок, которые бесстрашно прыгали по газонам. Всё было красивым, чистым, налаженным. И таким чужим.

Кампус оказался огромным. Далия стояла у ворот, держа чемодан перед собой, по-детски вытянув руки вниз под его тяжестью. Она чувствовала себя крошечной в этот момент. Мимо проходили люди, кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону. Никто не обращал на неё внимания.

— Эй, новенькая? — донёсся откуда-то голос.

Она обернулась. Парень в спортивной куртке, с русыми волосами, которые торчали в разные стороны, будто он только что снял шапку, смотрел на неё с лёгкой усмешкой — то ли с недоумением, то ли с интересом, как на странную, но забавную зверушку. Зелёные глаза, чуть светлее болота, и улыбка, от которой сразу хотелось улыбнуться в ответ.

— Нейтан, — он протянул руку. Далия неуверенно пожала её в ответ.

— Далия.

— Какие холодные, ходячий мертвец, — шутливо подметил он.

Она отняла руку, скорчив милую мордашку, но внутри ей стало неловко.

Он подхватил её чемодан, даже не спросив.

— Общага историков вон там, за поворотом. Пойдём, покажу. Ты ведь историк? Хотя по лицу видно — не спортсменка.

Она невольно улыбнулась. Он говорил быстро, легко, будто они были знакомы сто лет.

— А ты что, всех встречаешь?

— Только тех, кто выглядит потерянными. У меня талант, — он подмигнул.

Далия шла за ним, чувствуя привычную неловкость, которая всегда накрывала её при знакомстве с новыми людьми. Он рассказывал ей про кампус, показывал на здания: «тут библиотека — если хочешь уснуть, иди туда», «а тут столовая, еда так себе, но если добавить соус, сойдёт». Она не могла понять, шутит он или серьёзен, но от него исходило тепло, спокойствие. Он был тем человеком, рядом с которым не нужно было притворяться.

Они дошли до её комнаты и остановились у двери.

— Ну вот, — сказал Нейтан, почёсывая затылок с лёгкой гордой улыбкой. — Ты не потерялась. Я герой.

— Хаха, — легко усмехнулась Далия. — Смешной ты, Нейтан.

Он развёл руки в стороны с горделивым видом.

— САМЫЙ смешной. В этом университете.

Она рассмеялась, ещё несколько секунд молча посмотрела на него, потом кивнула, подобрала сумки и попрощалась. Нейтан ушёл, а она распахнула дверь и вошла.

Сцена 4. Библиотека. Первая встреча

Вечером, разобравшись со всеми мелкими делами, Далия решила прогуляться по кампусу. Она смотрела на красные и жёлтые листья, которые кружились в воздухе, и на мгновение позволила себе забыть о тревоге. Здесь было красиво. По-осеннему и по-американски.

Она зашла в библиотеку, чтобы найти книгу по истории Средних веков — готовилась к семинару. В большом зале было тихо, только шуршали страницы и где-то далеко гудел кондиционер.

Она стояла у стеллажа, пытаясь дотянуться до нужного тома, когда вдруг почувствовала чей-то взгляд. Обернулась.

Парень стоял в проходе. Высокий, в идеально сидящем чёрном пальто. Тёмные волосы, лицо будто вырезанное из мрамора: острые скулы, тонкие губы, глаза почти чёрные, с холодным, стальным отливом. Он смотрел на неё без улыбки, но и без враждебности — скорее с любопытством, как человек, привыкший разглядывать то, что попадается ему на пути, не особо задумываясь, уместно ли это.

— Нужна помощь? — спросил он. Голос низкий, чуть насмешливый.

— Нет, я сама, — сказала Далия, но не смогла скрыть смущения.

Он шагнул ближе, протянул руку — на пальце тёмный перстень со старым камнем — и снял книгу с полки. Подал ей. Их пальцы почти соприкоснулись, но не коснулись.

— Ты новенькая? — спросил он.

— Да.

— Я Конрад. Конрад Батори. А ты не собираешься сказать своё имя? Или у тебя напрочь отсутствуют социальные навыки? — сказал он с тёплой улыбкой, за которой скрывался дразнящий тон.

— А... точно, эм. Я Далия, — нервно, чуть виновато ответила она.

Он смотрел на неё ещё мгновение дольше, чем требовалось для обычного разговора. Что-то в этом взгляде казалось Далии странным — будто он оценивал не её слова, а нечто, что она сама о себе не знала.

— Откуда ты такая, Далия? — он сделал акцент на её имени, будто насмехался — то ли над ним, то ли над ней самой, непонятно.

— Я из Румынии, — коротко ответила она и сразу отвернулась.

Не стесняясь, он подошёл вплотную и наклонился к её уху. Далия легко вздрогнула, и он сразу почувствовал это волнение. Она уловила плотный аромат мужского парфюма, ощутила спиной его грудь. Едва коснувшись губами её уха, Конрад заигрывающе прошептал:

— И что же ты забыла в моей стране, Румынка?

Далия испытала двойственное чувство от этих слов — резких, но произнесённых почти интимно. Она не понимала, что об этом думать, но точно не собиралась продолжать странный диалог, поэтому просто твёрдо ответила:

— Здесь я учусь, развиваюсь и держу свой нос в своих делах, — сделав многозначительную паузу, закончила она.

После этого она подобрала сумку, развернулась и покинула библиотеку, оставив позади парня с довольной ухмылкой на лице, смотрящего ей вслед.

Сцена 5. Кофейня. Знакомство

Всё ещё раздражённая, Далия подошла к маленькой кофейне недалеко от кампуса. Встав перед вывеской, она по-детски задрала голову вверх, читая текст под названием: «Caffé e dolci».

— Итальянский или испанский? — случайно вслух спросила саму себя.

— Итальянский, — из ниоткуда послышался женский голос.

Далия обернулась и увидела девушку примерно своего возраста, с радостным лицом, зелёными глазами и каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок. На носу и щеках виднелись веснушки, а под правым глазом, почти у самого носа, — небольшая, но заметная родинка.

Далия растерялась и молча, с приоткрытым ртом смотрела на девушку, а та, разглядев её удивление, рассмеялась.

— Где приведение? — деланно напугавшись, спросила незнакомка.

— Ой, прости, я не ожидала, что кто-то ответит на мои мысли вслух, — закатив глаза, неловко замахала руками Далия.

— Не переживай, я прочитала их, — подмигнула девушка. — Я Энери Сильва. И я твоя соседка по комнате. Сюрприз!

Далия шутливо поинтересовалась:

— Ого, так ты меня преследовала, чтобы познакомиться?

— Я не сталкер, не подумай. Я увидела, как ты входила в нашу комнату, и в тот момент была по другую сторону коридора — и, клянусь, случайно встретила тебя здесь.

— Ну... что ж, так уж и быть, верю! Я Далия, — мило улыбнувшись, представилась она.

Энери театрально распахнула дверь в кофейню и пригласила её внутрь. Далия подхватила энергию и сделала низкий реверанс в ответ. Девушки расхохотались и наконец зашли.

Внутри было уютно: деревянный интерьер, тёмно-зелёная обивка мягкой мебели, тёплый свет ламп, точечно освещающих помещение, никакого холодного синего света. «Чувствую себя как дома», — подумала Далия.

Они подошли к барной стойке, и Энери начала здороваться со всеми работниками — было видно, что её тут знают, и она знает всех. Она создавала впечатление популярной, общительной девушки с кучей таинственной социальной энергии и огромным сердцем. Далия таким не располагала. Лучшие её друзья — тишина и она сама.

— Я слышала, ты из Румынии. Как тебе здесь? Не слишком холодно? Я сама из Техаса, так что для меня это адский холод, а ты из Европы — тебе, наверное, привычнее.

Далия рассмеялась.

— Нет, я тоже мёрзну. Дома было теплее.

Они проговорили почти час. Энери была той редкой девушкой, которая умела слушать и не перебивала. Она смеялась, когда Далия рассказывала про Нейтана и его дурацкие шутки, и серьёзно кивала, когда та жаловалась на трудную программу.

— Тебе просто нужно привыкнуть, — сказала Энери. — Здесь все сначала чувствуют себя чужими. Но потом находится тот, с кем легче. У тебя уже есть мы, верно?

Далия улыбнулась. Ей стало теплее на душе.

Они вышли из кофейни вместе. На улице уже вечерело, фонари зажигались один за другим, и падал мелкий дождь — тот самый осенний бостонский дождь, который делает воздух прозрачным и слегка горьким.

И в этот момент мимо них прошла девушка. Смуглая, с чёрными волосами и внимательными глазами. Она почти задела Далию плечом, и когда их руки соприкоснулись — на долю секунды — незнакомка вздрогнула. Замерла. Обернулась.

Она посмотрела на Далию так, будто увидела привидение. Глаза расширились. С недоумением она отвела взгляд, развернула тело вслед за ним и ушла.

— Что это с ней? — спросила Далия.

Энери нахмурилась. Она знала что девушка–ведьма из клана Кроатор. Она почувствовала что-то неладное, смутное — тонкую нить магии, которая только что коснулась воздуха.

— Не знаю, — сказала она медленно. — Наверное, просто странная.

Энери указала Далии на маленькую пекарню неподалёку и попросила подождать внутри, чтобы не промокнуть, пока сама поздоровается кое с кем, хотя капли дождя едва касались земли. Далия послушно зашла внутрь. Энери побежала вслед за странной незнакомкой.

Догнав, она развернула её к себе за руку и резко спросила:

— Что ты почувствовала?

Было ясно, что они знали друг друга.

Девушка вырвала руку и, нахмурив брови в непонимающей гримасе, ответила:

— Что? Ты о чём? — она уже собиралась развернуться и уйти, но Энери снова её остановила.

— Ты что-то почувствовала, я знаю, не отпирайся.

— Если я что-то почувствовала, почему не чувствовала ты? Ах, точно — ты тоже потеряла свои силёнки вслед за мамой. Не так ли? — на её лице появилась довольная ухмылка.

Презрительно взглянув ей в глаза, Энери процедила сквозь зубы:

— Не потеряла. Отдала на «улучшение». Получу в лучшей их версии.

Девушка издевательски рассмеялась.

— Отдала? Ха! На улучшение? Не мори меня этой чушью. Забрали — и теперь жди послушно, когда вернут. Если вернут вообще. Скажи спасибо мамаше.

— Сука. Вам всем нужно лишь подождать, — резко закончила разговор Энери и быстро ушла.

Когда она вернулась к пекарне, Далия сходу спросила:

— Всё нормально?

— Да, — быстро ответила Энери и сухо добавила: — Дождь становится сильнее, нужно поторопиться.

Они вместе побежали к кампусу и за пару минут добрались до ворот. Вокруг мелькали забегающие в общежитие фигуры студентов, наивно держащие учебники и сумки над головами, будто это могло спасти от дождя. Начал бить гром и искриться молния. Девушки, промокшие до нитки, наконец вошли в свою комнату.

— Моя атласная блузка, — печально надутыми губами протянула Далия, потянув пальцами мокрую ткань одежды.

Энери шуточно начала её успокаивать:

— Пф, забей, куплю тебе таких сорок!

— Ого, ты ещё и миллионерша?

— Лучше. Я могу наколдовать сколько хочешь.

— Ты читаешь мысли, колдуешь... ты экстрасенс или маг? — с сарказмом поинтересовалась Далия.

— Я, к твоему сведению, совокупность и того и другого. Ведьма.

Энери ответила на сарказм соседки спокойной, уверенной улыбкой, явно не рассчитывая, что Далия в это поверит. Та и не поверила — лишь рассмеялась и продолжила шутить:

— Тогда я фея!

— О боже, Винкс? Скажи, что ты не Лейла, потому что она моя.

— Скажу, что нет! Я Флора. Всегда ею была, — с гордым выражением лица ответила Далия, игриво скрестив руки на груди.

— Фух. Впрочем, по тебе видно. Типичная тепличная Флора.

Дальше, перед тем как лечь спать, у них шли долгие споры про мультфильмы детства, фей и много разных тем, которые незаметно продлились полтора часа. Вскоре, в двенадцать ночи, девушки, вымотавшись, легли спать.

Сцена 6. Ночь. Совет ведьм

Той ночью в доме, где жили ведьмы клана Кроатор, девушка, столкнувшаяся с Далией, сидела перед старшими представителями клана.

Старейшины ведьминских кланов — это старшие, наиболее опытные участники общины, обладающие исключительной прерогативой принимать серьёзные решения, касающиеся деятельности клана, решать насущные проблемы и защищать его. Максимальный возраст ведьм и ведьмаков — обычно около двухсот лет, только приближенные к этому возрасту колдуны могут считаться старейшинами.

Рядом с девушкой стояли её брат и две другие ведьмы, лет двадцати трёх — двадцати пяти, приближённые к ней представительницы того же клана.

— Я почувствовала это, — рассказывала она. — Она носитель его крови. Той самой. Нас учили распознавать оттенок его души. Я не могу ошибиться.

*Оттенок души — аура существа, которую может почувствовать ведьма, коснувшись его. Так можно распознать иную душу, вселившуюся в другое существо, либо остатки чужой души внутри него. У каждого живого свой оттенок.*

Пятеро женщин переглянулись — все выглядели на пятьдесят пять — семьдесят, а на самом деле каждой было от ста пятидесяти до двухсот лет. Одна из них была со шрамом на лице. Обстановка была мрачной — действие происходило в большом особняке этой женщины, самой старшей, ста девяноста лет от роду, обладающей исключительной мощью. В их глазах зажглись огни. Они ждали этого четыреста лет. Почти пятьсот. И вот она случайно оказалась у них в руках — по гранту университета.

— Сообщите Батори, — сказала одна из ведьм. — Пусть они знают. Охота начинается.

— Я надеюсь, охота не в наших руках? — с наивной надеждой спросил сопровождавший девушку брат.

— Сынок, — с твёрдой паузой обратилась одна из женщин, — а в чьих же? Наш клан пятьсот лет обязан этой семье. Не помнишь?

— Не помню. Меня там не было, — дерзко отрезал мужчина, намекая, что за ошибки чужих расплачиваться не намерен.

Женщины издевательски рассмеялись.

— Хочешь получать исключительную силу, привилегии ведьмаков, каких нет ни у кого, — тогда слушай нас. Молодняк вроде тебя мрёт в этом городе каждый день.

Мужчина смиренно отвёл взгляд и коротко сказал:

— Понял. Сообщим и начнём действовать.

В ту секунду все начали расходиться — обсуждений больше не было, они завершились бы и не начавшись.

Над Бостоном собирались тучи. Из ниоткуда завыл ветер, листья закружились над асфальтом. Близилась полночь. И где-то в общежитии, в маленькой комнате, Далия спала и не знала, что этой ночью весь мир сверхъестественного перевернулся ради неё.

Сцена 7. Раннее утро. Странное чувство

Далия проснулась незадолго до рассвета — не от звука, а от ощущения, будто во сне кто-то произнёс её имя. Она полежала неподвижно, вслушиваясь в тишину комнаты. Энери спала на соседней кровати, укрывшись с головой, и её дыхание было ровным, спокойным.

Далия встала, подошла к окну. Кампус был почти пуст — только редкий фонарь освещал мокрый после ночного дождя асфальт. Она смотрела на пустую аллею несколько минут, пытаясь понять, что именно её разбудило, и вдруг заметила на другой стороне улицы силуэт. Кто-то стоял неподвижно, глядя на здание общежития — на её окно, если быть точной.

Она моргнула, и силуэт исчез.

Далия отступила от окна, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. Ей хотелось списать это на усталость, на первую ночь в чужом городе, на нервы после переезда. Но что-то внутри — то самое чувство, которое накрыло её вчера в библиотеке рядом с Конрадом, а потом снова на улице, когда незнакомая девушка вздрогнула от одного прикосновения, — подсказывало: списывать на нервы не стоит.

Она легла обратно в кровать, но уснуть уже не смогла. Лежала, глядя в потолок, до самого рассвета — и раз за разом возвращалась мыслями к чёрному перстню на пальце Конрада, к странному шёпоту у своего уха, к словам о том, что он «знает больше», чем она думает.

Она пока не знала, что за одну ночь весть о её существовании достигла трёх кланов сразу — и что теперь, где бы она ни оказалась в этом городе, за ней будут наблюдать глаза, которые она даже не сможет заметить.

*Конец первого эпизода.*