Глава 3. Тайна на двоих.
Утро следующего дня началось для Марата с тяжелого разглядывания своего отражения в зеркале. Лицо выглядело «красиво»: рассеченная бровь под белым пластырем уже налилась синевой, а нижняя губа опухла. Дома пришлось соврать матери, что поскользнулся на раскатанном ледяном «свинорее» у школы и въехал лицом прямо в деревянную скамейку. Мать попричитала, вымазала его зеленкой и отпустила в школу.
Но главное испытание ждало его во дворе.
На «базе» возле коробки уже собралась компания: Зима, Андрей Пальто и сам Турбо. Валера стоял, прислонившись к деревянному борту, в своей суровой шубе и перчатках, и о чём-то вполголоса разговаривал с Зимой.
Когда Марат подошел, пацаны сразу обратили внимание на его «украшения».
— О, Марат, ты чё, с трамваем поцеловался? — ухмыльнулся Зима, разглядывая его бровь. — Или чушпаны какие налетели?
— Да поскользнулся я, — буркнул Марат, пряча руки в карманы и пытаясь выглядеть максимально непринужденно. — Около магазина лед не почистили, ну и приземлился неудачно.
Турбо медленно повернул голову. Его внимательный, тяжелый взгляд прошелся по лицу Марата — от пластыря на лбу до разбитой губы. Валера промолчал, но в его глазах мелькнуло подозрение. Как человек, дравшийся сотни раз, Турбо прекрасно умел отличать след от падения на лед от следа от хорошего казанского кулака.
— На лед, значит, приземлился? — переспросил Турбо холодным, ровным голосом.
— Ну да, Валер. На ровном месте, — соврал Марат, даже не моргнув.
В этот момент подъездная дверь третьего дома хлопнула. Из подъезда вышла Лера. На ней была всё та же аккуратная кроличья шапка и длинный клетчатый шарф. В руках она держала портфель.
Завидев пацанов, Лера на секунду замерла. Её взгляд мгновенно нашел Марата. В её больших темных глазах вспыхнули искреннее волнение и немой вопрос: «Как ты? Не болит?»
Марат чуть заметно качнул головой, давая понять, что всё в порядке, и быстро отвел взгляд в сторону, чтобы Валера ничего не заподозрил.
— Лерка, подожди, — окликнул её Турбо. Голос старшего брата мгновенно потеплел. Валера отделился от пацанов и подошел к сестре, поправляя ей воротник пальто. — До школы сама дойдешь? Не скользко там?
— Дойду, Валер, всё хорошо, — тихо ответила Лера.
Она еще раз бросила быстрый, украдкой взгляд на Марата. Тот стоял, отвернувшись к сугробу и пиная носком ботинка замерзшую грязь, но Лера видела, как покраснели его уши.
— Валер... — неожиданно проговорила Лера, замешкавшись. — А ты... ты во сколько сегодня с работы вернешься?
— Как обычно, к девяти, — ответил Валера. — А чё?
— Да так... думала, может, кисель приготовить.
— Приготовь, — улыбнулся Турбо и мягко подтолкнул её. — Иди, а то на урок опоздаешь.
Лера пошла по заснеженной дорожке к арке. Проходя мимо Марата, она буквально на секунду замедлила шаг и очень тихо, так, чтобы слышал только он один, шепнула:
— Спасибо...
Марат едва сдержал улыбку. Сердце в груди снова сделало знакомый кувырок.
— Слышь, Марат, — вдруг раздался за спиной жесткий голос Турбо.
Марат вздрогнул и развернулся. Валера стоял в метре от него, скрестив руки на груди.
— Чё, Валер?
— Вчера около гастронома какие-то чужие крутились, — твёрдо проговорил Турбо, сузив глаза. — Мне мужики со двора рассказали. Говорят, драка была.
Трое старших какого-то пацана зажимали. Ты ничего об этом не знаешь?
У Марата на секунду перехватило дыхание. Если Турбо узнает, что там была Лера, он поднимет всю улицу. Начнется жестокая «межрайонка» с «Домбытовскими» или «Хадишевскими». Валера пойдет мстить за сестру, влезая в самую гущу, а Лера плакала и просила этого не допустить.
— Не, Валер, не знаю, — выдохнул Марат, смотря Турбо прямо в глаза. — Я вчера дома сидел, уроки делал. Честно.
Турбо долго всматривался в его лицо, словно пытаясь прочитать правду. Затем тяжело вздохнул, похлопал Марата по плечу своей тяжелой ладонью и сказал:
— Ладно. Но если эти чужаки еще раз на нашем районе появятся — мы их поломаем. Никто не имеет права на Универсаме беспределить. Пошли, пацаны, в школу пора.
Школьный день тянулся невыносимо долго. На уроках алгебры и физики Марат сидел, уставившись в окно, и совсем не слушал учителя. Все его мысли были заняты четырнадцатилетней девчонкой с тихим голосом.
На большой перемене Марат решился на авантюру. Он зашел в школьный буфет, отстоял длинную очередь и на все свои сэкономленные карманные деньги купил небольшую шоколадку «Алёнка» — редкую и вкусную радость по тем временам.
Поднявшись на второй этаж, где находился кабинет седьмого «Б», Марат стал выжидать. Ученики высыпали в коридор, шумели, бегали. Марат заметил Леру — она сидела на скамейке у окна и повторно просматривала конспект по истории. Она выглядела такой хрупкой и одинокой среди этой школьной суеты.
Марат огляделся — пацанов из его компании поблизости не было. Он быстро подошел к скамейке и сел рядом.
Лера отвлеклась от тетради и удивленно посмотрела на него.
— Марат? Ты чего тут? Вас же ругать будут, если из восьмого класса к нам придете.
— Да пофиг, — хмыкнул Марат, аккуратно доставая из кармана пальто плиточку шоколада. — На. Это тебе.
Лера посмотрела на шоколадку, затем на Марата. На её щеках появился легкий, трогательный румянец.
— Зачем? Это же дорого...
— Бери, говорю, — мягко настоял Марат, силою вкладывая шоколадку в её тонкую ладонь. — Ты вчера перекись на меня перевела, да и вообще... Короче, просто так. За секрет.
Лера сжала шоколадку в руке, и её губы тронула та самая светлая, нежная улыбка, от которой у Марата по коже бежали мурашки.
— Как лицо? Сильно болит? — тихо спросила она, осторожно протянув руку и на мгновение коснувшись пальчиком его синяка на щеке.
— Да ерунда, — гордо выпрямился Марат. — До свадьбы заживет. Ты главное сама не бойся. Если эти... еще раз появятся, ты сразу мне говори. Поняла?
— Поняла, — ответила Лера, опустив взгляд. — Марат... А Валера ничего не заподозрил?
— Да спрыгнул я. Сказал, что на льду упал. Он поверил. Так что всё шито-крыто, Туркина.
В этот момент прозвенел громкий школьный звонок на урок. Коридор мгновенно начал пустеть.
— Мне пора, — Лера встала со скамейки, бережно пряча шоколадку в карман своего белого фартука. — Спасибо за шоколад, Марат. Ты... ты самый лучший.
Она быстро побежала к двери своего класса, на ходу обернувшись и подарив ему еще один теплый взгляд.
Марат остался сидеть на скамейке. Слова «Ты самый лучший» звучали в его голове как лучшая музыка на свете. Для четырнадцатилетней Леры он был не просто пацаном с улицы или младшим братом Адидаса — он был её защитником.
И ради этого чувства Марат был готов вытерпеть любой синяк и любую драку.
Вечером мороз усилился. Около восьми часов вечера Марат стоял у окна в своей комнате. Дома было тепло, шумел телевизор, где передавали новости, но Марату не сиделось на месте.
Надев пальто и шапку, он тихо шепнул матери, что выйдет на пять минут выбросить мусор, и выскочил в подъезд.
Он пошел не к пацанам на коробку, а к третьему подъезду. Марат знал, что Валера сейчас на заводе, а Лера сидит дома одна. Навязываться и стучать в дверь он не хотел — помнил про обещание, данное Турбо. Но какая-то неведомая сила тянула его просто постоять под её окнами, убедиться, что всё тихо и безопасно.
Окна квартиры Туркиных находились на втором этаже. За желтыми шторами горел мягкий свет.
Марат встал под березой, укрывшись в тени сугроба, и поднял голову. Через пару минут штора на втором этаже слегка отдернулась. Лера подошла к окну, чтобы посмотреть, не идет ли брат с работы.
Она случайно опустила взгляд вниз — и увидела Марата.
Марат улыбнулся, выдохнув густое облачко пара, и слегка помахал ей рукой в варежке.
Лера замерла от surprise, но тут же прижала ладонь к губам, чтобы не засмеяться. Она приоткрыла форточку, и в морозной тишине двора прозвучал её тихий, звенящий шепот:
— Ты сумасшедший! Замерзнешь же!
— Не замерзну! — так же шепотом ответил Марат, подпрыгивая на месте. — Я просто проверить! Всё нормально?
— Всё хорошо! Иди домой, Марат, холод такой!
— Ладно! До завтра, Туркина!
Лера помахала ему рукой в ответ и послала из окна маленький, едва заметный воздушный поцелуй, после чего быстро задернула штору, стесняясь своей смелости.
Марат стоял посреди темного, заснеженного двора, а внутри у него горел настоящий костер. Ему было абсолютно плевать на лютый казанский мороз, на опасных чужаков с других районов и на строгие уличные правила. В этот момент пятнадцатилетний Марат знал точно: что бы ни случилось дальше, он никому и никогда не отдаст эту тихую девчонку из окна на втором этаже.