2. Чужие на районе.

Прошло несколько дней. Мороз и не думал отступать — сугробы вдоль тротуаров спрессовались в сизый лед, а в сумерках казанские улицы казались вымершими, если не считать редких прохожих, спешащих к своим теплым квартирам.

Лера возвращалась из районной библиотеки около пяти вечера. Темнело на улице быстро, а уличные фонари горели через один, бросая на снег тусклые желтые пятна. На Лере было то же скромное пальто, а под мышкой она бережно сжимала пару книг по истории и сборник стихов.

Она торопилась. Валера сегодня был во вторую смену на заводе и должен был вернуться только к девяти, поэтому дома её ждала тишина и нехитрый ужин, который нужно было разогреть.

Возле гастронома, на самом краю универсамовского района, стояло трое парней. На вид им было лет по семнадцать-восемнадцать. Широкие штаны, темные телогрейки, надвинутые на самые глаза формовки. Это были не свои, не «универсамовские» — скорее всего, пришлые с «Хади Такташ» или «Домбытовские», которые забрели на чужую территорию.

Заметив одинокую девчонку, парни переглянулись и с ухмылками перегородили ей дорогу.

— О, деваха, — развязным тоном протянул старший из них, у которого из-под шапки выбивался сальный чуб. — Куда на ночь глядя мышкуем? Давай познакомимся, до дома проводим, а то район у вас суровый.

Лера опустила глаза и попыталась молча обойти их по сугробу, чувствуя, как внутри всё сжалось от страха.

— Э, ты чё, гордая? — второй перехватил её за локоть. Хватка у него была тяжелая, от него пахло дешевыми сигаретами и перегаром. — С тобой по-человечески разговаривают. Ты чья вообще? Чья моталка?

— Оставьте меня, пожалуйста... — тихо, сдерживая дрожь в голосе, попросила Лера. — Мне домой надо.

— Успеешь домой, пошли за гастроном, покалякаем...

В этот момент со стороны трамвайной остановки шел Марат. Он возвращался из спортивного магазина, где безуспешно пытался раздобыть новые шнурки для коньков. Заметив у гастронома толпу и узнав знакомую кроличью шапку с шарфом, Марат на секунду замер.

В голове мгновенно всплыли слова Турбо: «Не лезь к ней. Вообще в её сторону не смотри».

Но смотреть, как трое чужаков зажимают четырнадцатилетнюю девчонку, Марат просто не мог. Он не был трусом, а Лера... Лера была для него кем-то, кого хочется беречь, даже если её брат обещал за это оторвать ему уши.

Марат перехватил сверток в левую руку и ускорил шаг, сразу переходя на твёрдый уличный шаг.

— Слышь, чушпаны! — громко и нагло крикнул Марат, не доходя до них метров пять. — Вы ничего не попутали? Вы на чьём районе находитесь?

Трое парней медленно развернулись. Старший окинул пятнадцатилетнего Марата пренебрежительным взглядом.

— Ты чё за прыщ? — сплюнул он на снег. — Вали отсюда, пока не настучали.

— Я «универсамовский», — четко, смотря парню прямо в глаза, сказал Марат, хотя внутри всё натянулось, как струна: один против троих старших — расклад паршивый. — А девчонка — сестра нашего старшего. Вы её сейчас отпускаете и сваливаете за дорогу, пока я пацанов из двора не подтянул. Нам до коробки три минуты бежать.

Лера, воспользовавшись тем, что парень ослабил хватку, вырвала руку и отскочила за спину Марата.

— Марат... не надо, их трое, — испуганно шепнула она, хватая его за рукав пальто.

— Стой сзади, Туркина, — не оборачиваясь, тихо проговорил Марат.

Старший из чужаков хмыкнул, сделав шаг вперед:

— Заступиться решил, сопляк? Ну на, держи за свой «Универсам»!

Удар прилетел быстро. Марат успел поставить блок, но кулак старшего всё равно задел его по челюсти. Марата качнуло, но он не упал — развернулся и со всей дури ответил среднему прямо в нос. Раздался хруст, тот взвыл и схватился за лицо.

— Ах ты сука! — крикнул третий и налетел на Марата сбоку.

Завязалась короткая, но жесткая драка. Марата сбили на снег, он успел получить пару ударов сапогом по ребрам, но проявил сумасшедшую уличную злость — схватил первого за ногу, повалил на лед и начал молотить кулаком куда попало.

— Пацаны! Универсам, сюда! — изо всех сил закричала Лера на всю улицу, надеясь напугать нападавших. — Валера-а-а!

Шум и её звонкий крик сработали. Из-за угла гастронома вышли двое взрослых мужиков с сумками, а чужаки, испугавшись, что сейчас действительно сбежится весь район, решили не связываться.

— Пошли, ну его! Пошли! — крикнул тот, которому Марат разбил нос.

Они побежали через проезжую часть, исчезая в темноте чужих дворов.

Наступила тишина, слышно было только колючий свист ветра да тяжелое, рваное дыхание Марата. Он сидел на снегу, поджав ноги, и держался рукой за разбитую губу. Из рассеченной бровки на белый снег капала алая кровь.

Лера мгновенно опустилась перед ним на колени прямо в сугроб. Её книги валялись рядом, но она даже не взглянула на них.

— Марат! Маратик, ты как?! — её тихий голос дрожал от подступающих слёз. — Зачем ты полез, их же больше было! Господи, кровь...

Она достала из кармана свой чистый носовой платочек и осторожно, почти невесомо прижала его к его рассеченному лбу.

— Ай, — поморщился Марат, но тут же попытался улыбнуться своей привычной, немного раздолбайской улыбкой. — Да нормально всё, Туркина... Ты как? Не тронули?

— Со мной всё хорошо, — Лера сморщила носик, из её глаз всё-таки брызнули слезы. — Ты зачем так? Они же тебя убить могли...

— Ну я ж сказал тогда... — Марат тихо прочистил горло, чувствуя, как от её прикосновений к лицу приливает тепло. — Если кто обидит — я заступлюсь. Я хоть и не Турбо, но... короче, не мог я мимо пройти.

Лера смотрела на него через слезы. Перед ней сидел мальчишка с разбитым лицом, в испачканном снегом пальто, который только что рисковал собой ради неё. Никто, кроме брата, никогда не защищал её так.

— Спасибо тебя, Марат... — тихо прошептала она и неожиданно наклонилась вперед, мягко прижавшись своей щекой к его здоровой щеке и ненадолго обняв его за шею.

Марат замер. Сердце у него в груди заколотилось как сумасшедшее, громче, чем во время драки. Он осторожно поднимал руки, стесняясь обнять её в ответ, но Лера уже отстранилась, смущенно опустив взгляд.

— Так... — Лера вытерла слезы рукавом. — Надо к нам идти. У нас дома перекись есть и бинт. Дома никого нет, Валера на смене.

— Э, не, Туркина, — замахал руками Марат, поднимаясь со снега и отряхиваясь. — Если Турбо узнает, что я у вас дома был, да еще и дрался из-за тебя — он меня точно закопает. Он же запретил!

Лера аккуратно подняла с земли свои книги, стряхнула с них снег и посмотрела на Марата своим долгим, серьезным взглядом.

— А мы ему не скажем, — тихо сказала она.

— В смысле? — удивился Марат.

— Если сказать Валере — он найдет этих парней и устроит войну с их районом. Его или в милицию заберут, или покалечат. Я этого не хочу, — Лера взяла Марата за рукав и потянула в сторону своего подъезда. — Пошли. Это будет наш секрет. Я тебе просто рану обработаю.

Марат пошел за ней, чувствуя невероятную смесь страха перед Турбо и странной, радостной гордости. У них с сестрой самого жесткого пацана на районе появился общий секрет.

Подъезд встретил их привычным запахом сырости и холодными бетонными ступенями. Лера тихонько повернула ключ в замке их квартиры.

Внутри было чисто, скромно и очень уютно. На стене висел старый ковер, в коридоре аккуратно стояла обувь. Никакого пышного богатства, как у Марата дома, но чувствовалось, что здесь живут люди, которые очень берегут свой маленький мир.

— Заходи, разувайся, — шепотом сказала Лера. — На кухню иди, я сейчас вату принесу.

Марат разулся и босиком прошел на кухню. На столе стояла пустая чашка и лежал школьный учебник Леры. Он сел на табуретку, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

Лера вернулась с пузырьком перекиси водорода и кусочком ваты. Она встала прямо перед ним, налила шипящую жидкость на ватку и осторожно прикоснулась к его брови.

— Шипеть будет, потерпи, — шепнула она.

— Да я пацан, мне не больно, — буркнул Марат, хотя от шипения поморщился.

Лера обрабатывала его раны очень бережно, её пальцы касались его кожи тепло и мягко. Марат сидел не шелохнувшись, разглядывая её лицо так близко: пушистые ресницы, маленькую родинку возле губы и светлые искорки в темных глазах.

— Ты хорошая, Туркина, — вдруг невпопад сказал Марат.

Лера чуть смутилась, опустив глаза, но уголки её губ тронула улыбка:

— А ты не такой уж и балованный, как Валера говорит. Ты храбрый, Марат.

— Правда? — просиял он.

— Правда, — она наклеила ему на бровь небольшой кусочек пластыря. — Всё. Теперь жить будешь. Только губу не трогай, пусть заживет.

Марат встал с табуретки. Время поджимало — скоро мог вернуться Валера, да и ему самому пора было домой, пока родители не потеряли.

— Ладно, я пойду, — сказал он у двери, обуваясь. — Ты только вечером никуда больше не ходи одна. Если надо будет куда — мне скажи. Я провожу.

Лера улыбнулась ему — тепло и искренне.

— Хорошо. Спасибо тебе еще раз, Марат.

Марат вышел на морозную улицу, подставив горящее лицо холодному ветру. Ссадины саднели, ребра норовили заныть, но на душе у пятнадцатилетнего Марата было удивительно легко и светло. Он шел по ночной Казани и улыбался как дурак, зная, что теперь между ним и этой тихой девчонкой есть связывающая их нить, которую не порвет никакой уличный закон.

__________________

Продолжение следует..

Следующая прода на 5 звездочек!)