Яд ревности

Десять лет пролетели как один миг, но каждый из этих лет оставил свой неизгладимый след. Два мальчика, которые когда-то запускали змея во внутреннем дворе, превратились в юношей, и ветер перемен закружил их с новой, пугающей силой, принося с собой не только аромат высокогорных цветов, но и смутное, тревожное предчувствие грозы.

Лиам стоял перед высоким зеркалом в своих покоях, и камердинер, пожилой мужчина с безупречными манерами, поправлял на нём тяжёлый дублет из серого бархата, расшитый серебряной нитью. Из зеркала на семнадцатилетнего принца смотрел тот самый принц из сказок: бледная, аристократичная кожа, казавшаяся еще белее в контрасте с тёмной тканью, пепельно-бежевые волосы, уложенные волосок к волоску, и серые глаза, в глубине которых таилась буря, невидимая постороннему взгляду. Внешне он был воплощением спокойствия и достоинства, но внутри все дрожало, как натянутая струна. Сегодня был день, который определит его судьбу.

— Ты прекрасно выглядишь, Ваше Высочество, — произнес слуга, отступая на шаг и любуясь своей работой. — Принцесса Селеста будет сражена наповал.

— Оставь нас, — коротко бросил Лиам, даже не взглянув на него. Его голос прозвучал резче, чем он хотел.

Дверь тихо скрипнула, и в покои вошёл Кристофер. За десять лет он превратился из неуклюжего лисёнка в статного юношу, который приковывал к себе взгляды всех придворных дам. Длинные рыжие кудри он по-прежнему отказывался заплетать в модную косу, собирая их лишь в низкий хвост, перевязанный простым кожаным шнурком. Простая, но безупречно сидящая на нём одежда королевского рыцаря-оруженосца — белая рубашка с расшнурованным воротом, открывающим шею, тёмно-синий камзол без рукавов, высокие сапоги — лишь подчёркивала его природную силу и мужскую красоту. На поясе висел меч — не парадный, а боевой, с удобной, притёртой к ладони рукоятью. Кристофер никогда не носил оружие ради красоты. Он носил его, чтобы защищать.

Его голубые глаза, увидев Лиама, потеплели. Это был единственный человек в замке, с кем Кристофер позволял себе быть собой — не оруженосцем, не сыном капитана, а просто Кристофером.

— Ты звал меня? — спросил он, и от звука его низкого, бархатистого голоса у Лиама, как всегда, перехватило дыхание. — Сегодня важный день. Прибывает делегация из Анкороравейла. Волнуешься перед встречей с принцессой Селестой?

Вот она, действительность, которая обрушилась на Лиама ледяным водопадом. Принцесса Селеста. Его невеста. Инструмент политического союза. Анкороравейл, Королевство Воды, был могущественным соседом, и союз с ним сулил Амбертону большие выгоды — доступ к морским торговым путям, защиту от пиратов, обмен технологиями. Но Лиам не хотел думать о выгодах. Все его мысли были заняты только одним человеком, который сейчас стоял перед ним, пахнущий ветром и кожей, и смотрел на него с искренней, братской заботой.

Лиам повернулся к Кристоферу и попытался изобразить беззаботную улыбку. Она вышла кривой и жалкой.

— Я похож на того, кто волнуется из-за девушки? — спросил он, хотя сердце его колотилось как пойманная птица. — Мне просто... нужна была компания. Эмма с утра сбежала в оранжерею, говорит, готовит для гостей какой-то особенный букет. Наверняка, чтобы произвести впечатление на тебя.

При упоминании Эммы, Кристофер смутился и отвёл взгляд, потирая шею. Это был его привычный жест, который появлялся всегда, когда он чувствовал неловкость.

— Твоя сестра слишком добра ко мне, — пробормотал он. — Её внимание... оно неуместно. Я всего лишь сын рыцаря. Не принц, не лорд, даже не богатый наследник.

— Ты для неё гораздо больше, чем сын рыцаря, — тихо сказал Лиам, и в его словах была горечь, которую Кристофер не мог расшифровать. — Она влюблена в тебя с тринадцати лет. Разве ты не видишь? Все эти взгляды, букеты, случайные встречи...

— Вижу, — честно ответил Кристофер, подходя ближе. Он остановился в шаге от Лиама, и тот почувствовал исходящий от него жар и запах — смесь кожи, ветра и чего-то родного, что он помнил с детства. — Но моё сердце, Лиам, не принадлежит ей. Моё сердце и моя жизнь принадлежат только тебе. Я поклялся защищать тебя, помнишь? Когда мне было семь, и я еще путал буквы, я уже знал, что мой меч — для тебя. Что моя жизнь — для тебя. Что я пойду за тобой куда угодно.

Он говорил это спокойно, как о чём-то само собой разумеющемся. Как говорят о восходе солнца или смене времён года. И именно это убивало Лиама. Потому что Кристофер говорил о долге и преданности, а Лиам хотел слышать о любви.

«Я хочу, чтобы тебе принадлежало не только моё сердце, но и твоё», — пронеслось в голове у Лиама. Он впился взглядом в голубые глаза друга, пытаясь найти в них хоть намёк, хоть тень того пожара, что бушевал в его собственной душе. Но видел лишь искреннюю, нерушимую, братскую преданность. Так собака смотрит на хозяина. Так воин смотрит на своего командира. Но не так, как влюблённый смотрит на предмет своей страсти.

В этот момент дверь без стука распахнулась, и в комнату вихрем ворвалась Эмма. Она была ослепительно хороша: в лёгком платье цвета морской волны, с жемчужной сеткой в волосах, она сияла от радостного предвкушения. За десять лет она превратилась в настоящую красавицу — высокая, стройная, с точёными чертами лица и живым, искрящимся взглядом.

— Лиам! Кристофер! Вот вы где! — защебетала она, не замечая повисшего в воздухе напряжения. — Там уже флаги развешивают! А карета принцессы Селесты уже у Золотых ворот! Представляете, у них целая процессия — всадники в синих плащах, карета, украшенная перламутром, и даже ручной дельфин в переносном бассейне! Кристофер, ты не представляешь, какую чудесную композицию я составила из горных лилий и серебристого папоротника! Она символизирует союз Ветра и Воды! Пойдём, я покажу тебе!

Она беззастенчиво взяла Кристофера под руку, прижимаясь к нему. Лиам увидел, как напряглось лицо друга, как он аккуратно, но твёрдо высвободил свою руку. Это было почти незаметно, но Лиам, который знал каждое движение Кристофера, заметил.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — обратился Кристофер к Эмме, сохраняя формальный тон. — Мой долг — сопровождать принца Лиама на церемонии встречи. Безопасность Его Высочества превыше всего.

— Ах, твой долг, твой долг! — капризно надула губки Эмма. — Вы оба только и думаете, что о долге. А обо мне кто подумает? Я, между прочим, тоже принцесса, и мне тоже нужен эскорт!

— У тебя есть твои фрейлины, — мягко напомнил Лиам. — И целый отряд гвардейцев, готовых сопровождать тебя.

— Фрейлины! — фыркнула Эмма. — Они только и умеют, что хихикать да сплетничать. А мне нужен кто-то, с кем можно поговорить по-настоящему. Кто не будет просто кивать и соглашаться со всем, что я говорю.

Она стрельнула выразительным взглядом в Кристофера, но тот сделал вид, что не заметил, и демонстративно поправил перевязь меча.

Лиам отвернулся к окну, чтобы скрыть свои чувства. Он любил сестру. Искренне любил. Они были близнецами, они делили одно чрево матери, у них была особая связь, которую никто не мог понять. Он чувствовал её радость и её боль как свои собственные. Но он ненавидел её в эти моменты. Ненавидел за то, что она могла так открыто, так по-женски проявлять свою симпатию, не боясь осуждения. За то, что она могла касаться Кристофера при всех, и это считалось милым и невинным. То, что для неё было невинным девичьим увлечением, для Лиама было жгучей, тайной страстью, которая медленно разъедала его изнутри, не имея права на существование.

Если бы кто-то узнал... О боги, даже подумать было страшно. Позор для короны. Скандал, который разрушит все союзы. Отец, который никогда не поймёт и не простит. И сам Кристофер — что бы он сделал, если бы узнал? Отшатнулся бы в ужасе? Или, что ещё хуже, посмотрел бы с жалостью?

Церемония встречи прошла как в тумане. Королевство Воды, Анкороравейл, прислало свою делегацию во всём блеске. Их одежды, переливающиеся оттенками сапфира и аквамарина, струились, словно вода. Гвардейцы были в доспехах, покрытых синей эмалью, с гербами в виде морского конька. Сама принцесса Селеста была под стать своему королевству. Высокая, стройная брюнетка с огромными, пронзительно-зелёными глазами и фарфоровой кожей, она двигалась с плавной, почти гипнотической грацией. Её платье, расшитое крошечными жемчужинами, шуршало при каждом шаге, как морская пена. Она была воплощением красоты, но красоты холодной, как глубинные воды океана.

Когда её взгляд упал на Лиама, она вежливо улыбнулась — ровно настолько, насколько требовал этикет — и протянула руку для поцелуя. Её пальцы были холодными, несмотря на тёплую погоду.

— Принц Лиам, — произнесла она мелодичным голосом, в котором, однако, не было и тени тепла. — Я много слышала о красотах Амбертона. Надеюсь, наше знакомство будет столь же приятным, сколь и полезным.

— Взаимно, принцесса Селеста, — ответил Лиам, касаясь губами её руки. Он поднял глаза и увидел, что она смотрит не на него, а куда-то поверх его плеча, оценивая убранство замка, количество гвардейцев, размер тронного зала. Она проводила инспекцию. Она приехала не знакомиться с будущим мужем — она приехала оценивать актив.

Кристофер, как и обещал, всю церемонию стоял за правым плечом Лиама, сканируя взглядом толпу на предмет любых угроз. Он был напряжён, как натянутая тетива, его рука лежала на рукояти меча. Один раз, когда какой-то мальчишка-паж из Анкороравейла споткнулся и чуть не вылил поднос с напитками на Лиама, Кристофер молниеносно выбросил руку в сторону, перехватив поднос и не пролив ни капли. Это было сделано так быстро и незаметно, что почти никто не обратил внимания, но Лиам, почувствовав это движение, на мгновение прикрыл глаза. Он чувствовал себя в полной безопасности. Защита Кристофера была не просто физическим щитом. Это было единственное проявление любви, которое он мог получить.

Вечером, на банкете, Селеста сидела рядом с Лиамом за высоким столом. Она ела мало, пила ещё меньше и поддерживала беседу с безупречной вежливостью, которая, однако, не оставляла места для настоящего сближения. Она говорила о торговых пошлинах, о рыболовных угодьях, о преимуществах объединённого флота. О чувствах не было сказано ни слова.

Лиам, улучив момент, сбежал на террасу. Холодный ночной воздух был как глоток свободы после душной атмосферы пиршественного зала. Он стоял, облокотившись на перила, и смотрел на звёзды, когда услышал знакомые шаги.

— Ваше Высочество, вы позволите? — голос Кристофера вывел его из оцепенения. Кристофер накинул ему на плечи свой собственный плащ. — Здесь ветрено. Вы простудитесь.

— Ты снова спас меня, — усмехнулся Лиам, кутаясь в тяжёлую ткань, которая хранила тепло и запах Кристофера. От этого интимного жеста у него защемило сердце.

— Это моя работа, — пожал плечами Кристофер, вставая рядом и облокачиваясь на перила. — Принцесса Селеста... она очень красива.

— Ты так считаешь? — с вызовом спросил Лиам, глядя не на друга, а на далёкие огни деревни внизу.

— Это объективный факт, — спокойно ответил Кристофер. — Но я говорю не об этом. Ты счастлив, Лиам? — Он редко называл принца по имени на людях, но сейчас, в темноте и одиночестве, они снова были теми мальчишками во дворе. — Это то, чего ты хочешь? Этот брак, этот союз?

Лиам резко повернулся к нему. Момент был идеален. Слова уже жгли его язык. «Нет. Я хочу не её. Я хочу тебя. Только тебя. Всегда». Ветер трепал его волосы, и он был готов разрушить всё одним признанием.

Но вместо этого он отвёл взгляд и тихо сказал:

— Это мой долг. Чего хочу я — не имеет значения.

Кристофер долго молчал. Затем он, как в детстве, просто положил свою большую ладонь на руку Лиама, лежащую на перилах, и слегка сжал её. Жест чистой поддержки, без тени романтики.

— Для меня это имеет значение. То, чего хочешь ты — важно для меня, — тихо произнёс он. — Ты мой друг. Мой самый близкий друг. Я хочу видеть тебя счастливым, а не просто исполняющим долг.

И Лиам, глядя на эту руку, чувствовал, как пропасть между ними становится всё шире. Чем больше Кристофер демонстрировал свою братскую любовь и заботу, тем мучительнее становилась тайная, запретная любовь Лиама.

Он хотел ответить, хотел сказать хоть что-то, но в этот момент на террасу вышла Эмма. Она была слегка запыхавшейся, её щёки раскраснелись.

— Вот вы где! — воскликнула она. — А я вас повсюду ищу. Кристофер, там начинаются танцы, а я хочу танцевать с тобой! Обещаю, всего один танец!

Кристофер бросил быстрый взгляд на Лиама, словно ища разрешения. Лиам кивнул, едва заметно.

— Хорошо, принцесса, — сказал Кристофер, отступая от перил. — Один танец.

Эмма просияла и, схватив его за руку, потащила обратно в зал. Лиам остался на террасе один. Плащ Кристофера всё ещё грел его плечи, но внутри было холодно, как никогда.