Даа мальчика и одно небо

Королевство Ветра, Амбертон, было не просто местом на карте — это была симфония воздуха, написанная на холсте из зеленых долин и парящих гор. Сама природа здесь, казалось, с благоговением стремилась ввысь. Бескрайние изумрудные луга, усеянные серебристым ковылем, переходили в пологие холмы, на вершинах которых гордо высились стройные, как свечи, кипарисы. Но настоящим сердцем Амбертона были горы — хрустальные пики, пронзающие облака и сверкающие на солнце всеми гранями кварца. Их вершины терялись в туманной дымке, и местные жители верили, что именно там обитают духи предков, наблюдающие за миром живых.

Именно там, на самой высокой и неприступной скале, раскинулся королевский дворец Эйршир. Он не был мрачной, давящей цитаделью. Сложенный из белого известняка и оплетенный диким виноградом, который осенью становился багряным, он напоминал корабль, плывущий в небесах. Его многочисленные башни с коническими крышами цвета лазури венчали флюгеры в виде парящих орлов, которые при малейшем дуновении ветра начинали петь свою скрипучую песню. От главного здания в разные стороны расходились легкие, словно невесомые, мосты и галереи, соединяющие дворец с висячими садами, в которых среди камней цвели редкие высокогорные цветы — эдельвейсы и горные лилии.

Ветер был здесь не просто погодой, а полноправным жителем, духом и хранителем. Он гулял по открытым террасам, играл с длинными полупрозрачными занавесями в тронном зале, заставляя их танцевать, и разносил по коридорам мелодичный перезвон сотен маленьких серебряных колокольчиков, подвешенных к потолку. Придворные дамы носили легкие, струящиеся шарфы, которые всегда развевались за их спинами, словно крылья, а пажи соревновались в запуске бумажных змеев с самой высокой башни, чьи разноцветные хвосты мелькали в небе, как стайки диковинных птиц.

Амбертон был богат не только ветрами, но и традициями. Каждый год здесь проводили Фестиваль Парящих Фонарей, когда тысячи огоньков поднимались в ночное небо, унося с собой желания и надежды жителей. Говорили, что если фонарь долетит до хрустальных пиков и его свет сольется со светом звезд, желание непременно сбудется. Еще была Легенда о Первом Ветре — древнее сказание о том, как бог неба влюбился в смертного юношу и подарил людям ветер, чтобы они могли чувствовать его присутствие и его ласку даже после того, как он покинул землю.

Королевская семья Хемсвортов правила Амбертоном уже семь поколений. Гербом их был серебряный орел, парящий на фоне лазурного неба, а девиз гласил: «Свобода в небесах и честь на земле». Нынешний король, Аларик Хемсворт, был правителем суровым, но справедливым. Он унаследовал трон от своего отца в возрасте тридцати лет и с тех пор неустанно трудился над укреплением границ и развитием торговли. Это был высокий, широкоплечий мужчина с проницательным взглядом серых глаз, который редко улыбался, но всегда держал слово.

Королева Изабель, его супруга, была родом из Королевства Огня, Игнисферры, и ее появление в Амбертоне когда-то наделало много шума. Она была женщиной редкой, экзотической красоты — с кожей цвета слоновой кости и копной иссиня-черных волос, которые она часто распускала, нарушая все местные обычаи. В ее карих глазах плясали золотые искры, а характер был под стать ее родине — вспыльчивый, страстный, но и отходчивый. Именно она привнесла в суровый каменный дворец тепло и уют. Она лучше всех понимала своего сына Лиама, находя в его замкнутости и любви к чтению отражение своего собственного огненного одиночества в этом ветреном королевстве.

Именно в этом пронизанном ветром и свете месте и началась наша история семнадцать лет назад. Семилетний принц Лиам Хемсворт, единственный наследник престола, и его сестра-близнец Эмма, носились по тенистому внутреннему двору, спасаясь от полуденного зноя. Близнецы были похожи, как две капли воды — те же пепельно-бежевые волосы, унаследованные от отца, та же фарфоровая кожа и большие серые глаза. Но на этом сходство заканчивалось. Эмма была живчиком, хохотушкой, ее глаза всегда искрились озорством и неукротимой жаждой приключений. Она была на десять минут старше брата и никогда не давала ему об этом забыть. Лиам же рос задумчивым, тихим, слишком серьезным для своего возраста. Он предпочитал книги шумным играм, а долгие прогулки в одиночестве — обществу шумных пажей.

У Лиама сегодня был день, полный разочарований. День, который начался с неудачи и, казалось, обещал ею же и закончиться.

— Ну почему они не летят? — с досадой, граничащей с отчаянием, воскликнул он, опускаясь на корточки перед сложной конструкцией из деревянных реек и промасленной бумаги — воздушным змеем, которого он мастерил всю прошлую неделю. Змей, нареченный «Покорителем Облаков», упрямо отказывался взлетать, предпочитая зарываться носом в мощеный булыжник. — Я сделал всё, как сказал мастер Хьюго! Каждый угол выверил, каждую рейку ошкурил!

Мастер Хьюго был королевским инженером, сухоньким старичком с вечно испачканными чернилами пальцами и удивительным талантом объяснять сложные вещи простыми словами. Он носил очки с такими толстыми линзами, что его глаза казались огромными и слегка испуганными. Лиам обожал проводить время в его мастерской, где пахло деревом, лаком и нагретым металлом, а на столах громоздились чертежи удивительных механизмов.

Эмма, точная копия брата, но с более живым и озорным блеском в глазах, беззаботно болтала ногами, сидя на краю фонтана. Ее светлые волосы, заплетенные в две тугие косички, подпрыгивали в такт ее движениям. Рядом с ней лежала ее любимая кукла — подарок бабушки из Игнисферры, с огненно-рыжими волосами из настоящего шелка.

— Потому что ты забыл про хвост, глупый! — заявила она с видом знатока. — Мастер Хьюго говорил, что хвост — это руль. Без него он как корабль без капитана — будет просто кружиться на месте и падать. Ты бы лучше слушал, а не мечтал о том, как покоришь небо.

— Я сам знаю, Эмма! — огрызнулся Лиам, хотя прекрасно понимал, что сестра права. Он просто хотел, чтобы змей был идеален в своей, как ему казалось, совершенной простоте, без лишних, портящих вид тряпок. Принц тяжело вздохнул, его плечи поникли. Он готов был признать свое поражение, как вдруг услышал приближающийся стук копыт и голоса.

Во двор въехала группа всадников. Впереди, на огромном вороном коне по кличке Гром, восседал сэр Гарет Роджерс, капитан королевской гвардии — широкоплечий мужчина с суровым, обветренным лицом, за которым читалась несокрушимая верность. Его доспехи, хоть и парадные, носили следы многих битв — вмятины и царапины, которые он не давал полировать, считая их памятью о павших товарищах. За ним, с трудом поспевая на коренастой пегой лошадке, ехала его жена, леди Маргарет — миловидная женщина с добрыми, лучистыми глазами и усталой, но ласковой улыбкой. Она была дочерью купца из портового города и вышла замуж за сэра Гарета по любви, что в те времена было редкостью для рыцаря такого ранга.

А рядом... О боги, рядом с ней, вцепившись в поводья так, что побелели костяшки пальцев, сидел мальчик. Солнце запуталось в его буйных, огненно-рыжих кудрях, создавая вокруг головы подобие сияющего нимба. Мальчик был чуть крупнее Лиама, но выглядел при этом настороженным и взъерошенным, словно маленький лисенок, неожиданно вытащенный из родной норы. Его одежда — простая льняная рубаха и кожаные штаны — была изрядно помята после долгой дороги, а на носу красовалась свежая царапина, полученная, видимо, при попытке поймать курицу на последнем постоялом дворе. Его голубые глаза жадно впитывали все вокруг: высокие башни, висячие сады, незнакомых людей.

Сэр Гарет спешился, бросил поводья подбежавшему конюху и, коротко, но почтительно поклонившись принцу и принцессе, направился в замок — его ждал немедленный доклад у короля. Леди Маргарет, мягко улыбнувшись детям, повела сына следом, к выделенным им покоям в восточном крыле. Но мальчик, по имени Кристофер, не сводил глаз с Лиама. Вернее, с беспомощно лежащего на земле змея. В его голубых, как горное озеро, глазах промелькнула искра понимания, смешанная с азартом. Он что-то тихо, но настойчиво шепнул матери, и та, поколебавшись, отпустила его руку.

— Кристофер, не забудь представиться как положено! — крикнула она ему вслед, но мальчик уже не слышал. Его захватила задача.

Кристофер подошел к Лиаму и без всяких церемоний, забыв о поклонах и титулах, присел рядом на корточки. Эмма с любопытством, приоткрыв рот, наблюдала за этой сценой, прижимая к груди свою рыжеволосую куклу. Никто из пажей не смел так запросто приближаться к принцу.

— Хвост слишком короткий, — произнес он вместо приветствия. Голос у него был хрипловатый, но уверенный. — И он должен быть не из бумаги, а из ткани. Иначе порвется на первом же порыве. Бумага не выдержит ветра на высоте. У моего отца старый плащ есть, можно отрезать кусок. Он все равно его не носит — говорит, что в бою плащ только мешает, цепляется за все подряд.

Лиам, привыкший к раболепию и формальному этикету, на мгновение опешил от такой прямоты. Сын простого рыцаря, пусть и капитана гвардии, обращался к нему, как к равному. Никаких «Ваше Высочество», никаких поклонов. Это было... ново. И неожиданно приятно. Словно порыв свежего воздуха в душной комнате.

— Ты разбираешься в воздушных змеях? — спросил он, все еще недоверчиво, но уже с пробуждающимся интересом.

— Мой дед жил на побережье. Там ветер — хозяин, — ответил Кристофер, пожимая плечами так, будто это было само собой разумеющимся. Он говорил о своем деде по материнской линии, старом рыбаке, который научил его чувствовать погоду, понимать язык волн и мастерить змеев, способных выдержать даже штормовой ветер. — Хочешь, починим? У тебя конструкция хорошая, сразу видно. Просто хвост неправильный. И еще центр тяжести смещен. Дай-ка сюда.

Он без церемоний взял змея из рук принца, и Лиам, к своему удивлению, не возмутился. Обычно он не позволял никому прикасаться к своим вещам, но этому рыжему мальчишке с ободранным носом и уверенными, ловкими руками он доверил своего «Покорителя Облаков» сразу и безоговорочно.

Именно с этого простого вопроса, с этой общей задачи, и началась их дружба. Пока они вместе возились со змеем, привязывая полоску ткани от старого плаща, который Кристофер действительно утащил из сундука отца (и получил за это нагоняй от матери, но уже позже), Лиам наблюдал за новым знакомым. Кристофер не смотрел на него с подобострастием, не поддакивал и не льстил. Он просто был самим собой — серьезным, немного неуклюжим в придворных манерах, но с золотыми руками и добрым сердцем. Когда «Покоритель Облаков», наконец, взмыл в лазурную высь, заставив Эмму восторженно завизжать и захлопать в ладоши, Лиам посмотрел не на змея, а на Кристофера. Тот, забыв обо всем на свете, улыбался, глядя в небо, и его рыжие кудри трепал тот самый ветер, который они оба, казалось, только что приручили.

— Эй! — крикнула Эмма, спрыгивая с фонтана и подбегая к ним. Ее косички подпрыгивали, а глаза сияли от восторга. — Меня научите? Я тоже хочу запускать! Это так красиво!

— Конечно, принцесса, — улыбнулся Кристофер, и его улыбка была открытой и заразительной. — Держите бечевку. Только крепче, а то улетит, и ваш брат будет очень зол.

И он вложил конец бечевки в ее маленькую ладошку, накрыв своей, чтобы показать, как нужно держать. Эмма зарделась, как маков цвет, и с этого момента ее детское сердечко было навсегда потеряно для этого рыжего мальчика, который говорил с ней не как с принцессой, а как с обычной девчонкой.

С того дня они стали неразлучны — все трое. Сэр Гарет был назначен личным наставником Лиама по фехтованию, и Кристофер, как его сын, должен был тренироваться вместе с принцем, чтобы в будущем стать его правой рукой и защитником. Но для Лиама это был не просто будущий рыцарь. Это был его друг. Его единственный настоящий друг. И когда той же ночью он лежал в своей кровати, глядя в темный потолок, он думал не о змее, а о голубых глазах и мозолистых пальцах, которые так ловко перевязывали бечевку.