Глава 24. Исход

  Человек остается жить, пока о нем помнят. И умирает даже тогда, когда сердце все еще бьется. Какие глубокие грани поражают мозг, когда он находится между жизнью и смертью. Что он чувствует? Боль? Покой? Быть может страх перед предстоящим испытанием? Нет! Я чувствую пустоту. Это словно ты только что появился на свет - незрелый, не познавший истины, опустошенный младенец. Ты находишься в чьих то руках и твоя судьба зависит только о кого-то. За тобой убирают постель, тебя кормят, расчесывают волосы, моют изо дня в день, одевают и раздевают. Но за что то все же любят. И эта самая любовь постепенно заполняет твою нескончаемую пустоту. И со временем ты понимаешь - что лечит вовсе не время, а люди, не поддавшиеся ей.
  - Мисс Пирс, как вы себя чувствуете?
  Медсестра по имени Мария входит в палату в одно и тоже время каждое Божье утро, принося завтрак в постель. Я с трудом поднимаю корпус. Тело еще побаливает, но гораздо меньше, чем в первые пару часов после пробуждения.
  - Это овсянка? - мой голос еще не восстановился и приходится разговаривать полу шепотом. Но Мария, к счастью слышит все даже находясь за дверью. Хороший слух, как она утверждает, достался ей по наследству.
  - Что ж, в следующий раз, попрошу пудинг на кокосовом молоке специально для вас.
  - Ну спасибо. Буду вам признательна.
  Мария выдает свою самую щедрую улыбку и оставив поднос на прикроватном столике, направляется к выходу.
  - Ах да! Чуть не забыла. Звонила ваша мама. Она просила передать, чтобы вы не переживали, они с вашим отцом уже в пути и скоро прибудут.
  Ох! Это самая прекрасная новость. Я никогда не была так счастлива в предвкушении встречи с родителями.
  - Спасибо, Мария.
  - Не за что. Приятного аппетита. - добавляет она и исчезает в дверях.
  Каша на удивление оказывается очень даже съедобной. Кажется от того, что я дико хочу есть. И поглощаю ее с таким удовольствием, что какая то часть валится с ложки на постель. Но к счастью, палата одноместная и мне не нужно переживать о том, что подумают другие о моей чистоплотности.
 
  Мама с папой приезжают к 10-ти и гурьбой врываются в дверь вместе с моим лечащим врачом.
  - Господи, Мэд! Как ты, милая? - с порога рыдает она и падает в мои распахнутые объятия. Не смотря на сильную боль я крепко ее прижимаю к себе. Я понимаю насколько я рада ее увидеть вновь. Еще некоторое время назад казалось, что этого уже никогда не случится.
  - Я в порядке, мам.
  - Дорогая, мы так ужаснулись когда узнали, что произошло. - тревожится папа и нежно хватает меня за руку. - Ты точно в порядке?
  - Уже все хорошо. Спасибо, что приехали.
  - Мы ведь не могли оставить тебя в таком состоянии. Боже, ты так исхудала и стала такой бледной. - глаза мамы снова наполняются слезами. 
  - У нее была артериальная гипотензия, в добавок к тому же критически низкий уровень гемоглобина. - встревает доктор Аллен. - Сейчас ей необходим покой и больше позитивного мышления. Стресс сейчас усугубит положение.
  - Ты пережила такое... просто в голове не укладывается. - продолжает мама, разглядывая меня с ног до головы. - Спасибо доктор Аллен, мы сделаем все от нас зависящие, чтобы наша малышка скорее поправилась.
  - Мам.
  - Я в этом более чем уверен, мисс Пирс. А сейчас, если позволите, мне нужно осмотреть остальных пациентов.
  - Конечно! Не будем вас задерживать.
  - Тогда до встречи. - кивает доктор и выходит за дверь. Папа сорвавшись с места бежит следом и мы с мамой остаемся наедине.
  - Дорогая, у тебя что то болит?
  Я молча мотаю головой. Уже ничего не болит. Мысли об одном человеке летают где то в воздухе, но я яро их отгоняю.
  - Представляю как вы с отцом перепугались.
  - Это не то слово! Мы даже не переодевались. Приехали в домашней одежде.
  Я бросаю взгляд на мамин прикид и понимаю, что она не лжет. Ее выцветавшее платье с парочками пятен на груди заставляют меня смеяться. Как же я сразу этого не заметила.
  - Боюсь представить в чем папа.
  - Он хотя бы штаны натянул. - ухмыляется мама и пожимает плечами. - И то, если бы я не заметила, он бы выбежал прямо в трусах.
  Светлая палата наполняется смехом и радостью. Мама кладет мою ладонь в свою и нежно теребит пальцы. Мы смотрим друг на друга с любовью и время быстротечно пролетает. Мама говорит обо всем на свете, она рассказывает о моментах их жизни с отцом, как она оставила заказной пирог остужаться, а на утро от него не осталось ни кусочка и как папа среди ночи залился хохотом и мама долго не могла его разбудить.
  - А пару дней назад твой отец подарил мне белые орхидеи. Я с такой гордостью шла по улице, прижав их к груди, пока Лили, не остановила меня и не спросила где я их взяла. Как оказалось, твой отец решил срезать их с ее участка, который она не успела оградить после переезда. Стыдно было не то слово!
- И как ты ей объяснилась?
- Сказала, что сорвала со своего огорода.
- Но у нас же нет орхидей в огороде.
- Теперь есть.
Мама рассказывает с искренними эмоциями, активно сопровождая жестикуляцией. Мы как дети снова заливаемся смехом. В моменте даже начинает побаливать живот.
- Подарить жене цветы раз в жизни и так обложатся. Надо же!
- Кто облажался? - входит папа как ни в чем не бывало.
- Я рассказывала Мэдисон, какой подарок ты мне сделал недавно. Она в полном восторге. - утрирует мама.
- Ты как всегда много болтаешь! Ну скажи, Мэд, как я мог знать, что это участок принадлежит Лили?! - папа разводит руками. - Я не понимаю.
- Орхидеи к твоему сведению не растут просто так.
- Ну ладно тебе, мам. Он ведь хотел сделать тебе приятно. А кто эта, Лили?
- Новая соседка Робенсонов - выпаливает мама и вдруг замолкает. Улыбка с ее лица плавно исчезает.
- Как они?
Слишком глупый вопрос. Как могут быть люди, узнавшие о жестокой смерти своей единственной дочери от рук серийного убийцы. Очевидно, они в трауре.
- Ну... как тебе сказать, Мэд. Тело уже доставили. Похороны пройдут завтра утром. Даже не представляю какого им сейчас.
- Не нужно Роуз. Не сейчас. - останавливает папа, положив крепкую руку на мамино плечо.
- Да, твой отец прав. Сейчас тебе нельзя нервничать и думать о плохом. Пусть все идет своим чередом.

Через некоторое время, входит Мария и любезно сообщает родителям, что время посещения на сегодня закончено и им следует навестить меня в другой раз. Мама конечно же не сразу соглашается с такими правилами больницы, но все же с папиной настойчивостью смиряется и поцеловав меня в лоб шагает к выходу. Папа плетется за ней, не переставая улыбаться и махать рукой.
- Мы придем завтра. Доктор Аллен сказал, что возможно завтра тебя выпишут. Если конечно ты хорошо себя будешь чувствовать.
- Отличная новость, пап. До завтра.
Мы с Марией остаемся вдвоем. После ухода родителей в палате становится слишком тихо. Эта тишина меня пугает.
- Они милые. - подмечает Мария, протирая пыль на каждой поверхности.
- Даже не стану спорить.
- И любят тебя. Это видно.
- Раньше я не так легко воспринимала их любовь. - задумываюсь я, глядя в потолок. - Мне казалось, что она задушит меня, стоит только ослабить хватку. А сейчас я чувствую, что без них я бы не справилась.
Мария бросает тряпку в ведро и садится на край кровати.
- Моей дочери недавно исполнилось 17. Она заявила, что хочет на свой день рождения байк.
- Байк?
- Да, представь себе. Самый настоящий да еще и в черном цвете. Конечно же, я ей его не купила. И не потому что у меня нет на него денег, или я жадная мать. Вовсе нет! Я испугалась до чертиков, что с ней что-нибудь случится. Я ведь люблю ее и не могу допустить, что бы она пострадала. Вместо этого, я подарила ей велосипед. Тоже ведь средство передвижения как никак.
- Боюсь спросить что было дальше.
- Она меня возненавидела. - вздыхает Мария. - Нет, серьезно! Она даже не здоровалась со мной какое-то время. Но в конечном итоге, приняла подарок. Я была на седьмом небе от счастья. Но уже на следующий день, она пришла домой буквально истекая кровью. На ее затылке светилась жуткая рана и в добавок к этому у нее был перелом указательного пальца. Как выяснилось она упала с велосипеда, заехав на высокой скорости в песок. Нужно ли говорить как сильно я себя корила за это?!
- Вы ни в чем не виноваты. - успокаиваю я ее. Хотя Мария рассказывает о случившемся вполне сдержанно и рассудительно.
- Так вот к чему я это говорю. - продолжает она после недолгого молчания. - Мы родители, погружая своих детей в бесконечную любовь и заботу, сами того не осознавая, перекрываем им весь кислород. И почему то думаем, что так правильно. Ведь это наши дети и нам лучше знать, чего они хотят и что им на самом деле нужно. Но порой опасность находится там, где ее не ожидаешь встретить. И вот тогда, встав к ней лицом к лицу и впоследствии преодолев, ребенок в полной мере сможет насладится родительской любовью.

Я встретила опасность и познала ее слишком близко. Настолько близко, что даже сейчас, вспоминая о ней, кровь стынет в жилах. Мне никогда не забыть то чувство, когда остаешься один на один со своим страхом, или когда осознаешь, что бегство равносильно предательству человека, который по иронию судьбы задолго предал тебя. Мысли о Уилле не давали покоя с самого утра. Перед глазами мелькали образы позапрошлой ночи. Я сбрасывала их каждый раз и пыталась думать о чем нибудь приятном, но наводящие эпизоды вновь и вновь врывались в мою голову.

- Мэд, ты собрала все вещи?
- Да, мам. Кажется это всё.
Я оглядываюсь по сторонам и мысленно прощаюсь со своим пристанищем. Впереди меня ждет путь домой.
- Идем. Твой отец уже ждет нас внизу.
Мама хватает в одну руку сумку с моими вещами, а другой поддерживает меня подмышкой. Мы не спеша идем по коридору и спускаемся на лифте вниз. Доктор Аллен с отцом встречают нас у парадного входа, что то активно обсуждая. Папа перехватывает у мамы сумку и волочит к машине.
- Что ж, Мэдисон. Желаю вам скорейшего восстановления и эмоционального и физического. Пейте больше воды и правильно питайтесь.
- Спасибо, доктор Аллен. Постараюсь учесть ваши рекомендации.
- Уж мы то об этом позаботимся. - улыбается мама, похлопывая слегка по моему плечу.
Мы усаживаемся в машину и едем по автостраде несколько миль. Картина конечно, не самая приятная, все выглядит как в детстве. Папа за рулем, мама впереди, только рядом со мной никого. Лишь завалявшиеся пакеты из под продуктов и парочка смятых газет, с любимыми кроссвордами отца. На этот раз в машине полная тишина, никто не молвит ни словечка и изредка с пассивной улыбкой на лице, оборачивается мама, чтобы убедиться, что я в порядке. Я улыбаюсь в ответ, желая казаться жизнерадостной и ничем не обремененной. Ее такая улыбка вполне устраивает.
Когда мы проезжаем мимо улицы, съезжающую к нашему дому, я встревожено оборачиваюсь по сторонам.
- Ты проехал, пап.
- Я знаю, дорогая. Мы едем домой. - спокойным тоном заявляет он.
- Но дом в другой стороне.
- Мы едем в твой родной дом, в Сиэтл. - так же спокойно поясняет мама.
На секунду я злюсь от чувства безысходности, но после злость куда-то испаряется и я понимаю, что не хочу спорить. Тем более возвращаться в то место было скорее всего не лучшей идеей. Мрачные воспоминания снова наваливаются тяжелой глыбой.
Переночевав в придорожном мотеле, на утро мы снова отправляемся в дорогу и уже под конец дня уставшие и вымотанные, добираемся до дома.
Все выглядит так, как было пару месяцев назад, когда я отчаянно покидала эти стены. Даже вмятины на постеле в моей комнате по прежнему в тех же местах.
- Я ничего не трогала, только каждый день протирала пыль.
- Да, мам, я заметила.
Впервые за долгое время мы ужинаем всей семьей. Папа рассказывает о своей работе, мама суетясь, кружится вокруг стола. Все как всегда. Только вот я уже чувствую себя иначе. А иногда мое убитое состояние становится слишком броским для окружающих и я замечаю появляющуюся тень грусти на их лицах.
- Ты в порядке, Мэд, почему ты ничего не ешь?
- Я не голодна.
Когда скрывать тревожные мысли совсем не остается сил, я встаю из за стола и плетусь в свою комнату. Ложусь в кровать и накрываясь с ног до головы одеялом, позволяю себе быть честной. И тогда мои эмоции выходят из под контроля. Я плачу изо всех сил. Выплескиваю всю горечь и накипевшую тоску по Уиллу. Я не хочу думать о нем. Не хочу вспоминать его голос и нежные прикосновения. И все же разум не способен трезво воспринимать то, что его больше нет.
Утро следующего дня начинается с настойчивого голоса мамы. Я едва разделяю слипшиеся ресницы и приподнимаюсь с кровати.
- Мэд, пора вставать. Завтрак уже на столе.
- И тебе доброе утро, мам.
После рутинного туалета, я вхожу на кухню. Папа смотрит новости по телевизору и при виде меня тут же переключает канал. Я делаю вид, что не заметила и молча сажусь за стол.
- Как спалось? - улыбчиво интересуется он, перелистывая страницу какого то журнала.
- Прекрасно. - привираю я, хотя уснуть мне удалось ближе к рассвету.
Мама садится рядом и принимается накладывать мне в тарелку омлет и парочку тостов.
- Я бы и сама справилась, мам. Я ведь не больная.
- Конечно ты бы справилась, Мэд. Я ничуть в этом не сомневаюсь.
- Дорогая, мы с мамой подумали, хорошо бы тебе было посетить одно место. - выдает папа, отложив глянцевый журнал в сторону. - Сменишь обстановку, а заодно познакомишься с новыми людьми.
Мама нервно закалывает волосы на макушке.
- Вообще то это рекомендация доктора Аллена.
- Какое еще место? - на моем лице явное недоумение.
  - Знаешь, это сбор небольшой копании людей. Каждый из них пережил что-то ужасное, совсем как ты.
  Мама протягивает мне брошюру, на которой заглавными буквами красуется надпись «Справимся вместе».
  - Я поняла. - рявкаю я. - Вы решили, что у меня крыша поехала.
  - Нет-нет, Мэдисон. Они ведь такие же люди как и ты. - возражает мама натянутым голосом. - С участием друг друга и разумеется специализированного человека, вы сможете отпустить прошлое и вновь наслаждаться жизнью.
  - Это группа психологической поддержки. - сурово встревает папа. - Говори как есть, Роуз. Наша дочь потерпела страшное потрясение и ничего постыдного в том, что мы хотим ей помочь, нет.
  - Конечно, ты прав.
  Они говорят так, словно меня здесь нет и это жутко начинает раздражать. Я еще пару минут наблюдаю со стороны за дискуссиями родителей, а после, не желая продолжать данную тему, выхватываю из рук брошюру.
  - Ладно. Я пойду на эту вашу тусовку.
  Мама с облегчением выдыхает.
  - Тебе станет легче, вот увидишь.
  И почему они думали, что мне плохо? Или другой вопрос - как они узнали? Неужели мои ночные истерики, вошедшие в привычку больше не являются тайными?! Возможно, мне следует лучше маскировать тёмные круги под глазами и даже подумать над тем, чтобы прибавить пару лишних килограмм. Маме это идея бы понравилась. Но я понимала, что моя внешность это показатель состояния души, а та в свою очередь не прекращала изливаться кровью.