Глава 1 Встреча лицом к лицу

Дисклеймер: данная история 3 часть основного фф по «слабому герою» (все части на аккаунте)

Плей-лист

https://open.spotify.com/playlist/3Fw8IU0l3mJ37NAvYHTr28?si=mBct9CaZQW2HRqpE8eiiFw&pi=nBphjgJbTwm9Y

Пролог

В шелковых объятиях золотой клетки, где каждый день был украшен ложью и притворством, она тонула. Вино лилось рекой, заглушая крик души, убаюкивая ложными обещаниями забвения. В этом бурном океане порока, казалось, не было спасения. Она была куклой, марионеткой в чужих руках, танцующей под чужую дудку. Но даже в самом темном омуте есть слабый отблеск надежды.

Именно в этой пучине вина, в самом глубоком отчаянии, она разглядела себя. Увидела разбитое отражение той, кем могла бы быть, той, кем всегда мечтала стать. Эта встреча с самой собой стала переломным моментом. Она поняла, что роскошь и власть – это лишь иллюзия, что настоящая свобода находится внутри.

Так началась ее новая жизнь, вдали от золотых стен, вдали от притворных улыбок. Она строила ее кирпичик за кирпичиком, с трудом отмывая с себя грязь прошлого. Она дышала полной грудью, наслаждаясь каждым мгновением, каждым простым удовольствием. Она нашла себя в мире, где ценится не богатство, а искренность, где любовь – это не сделка, а дар.

Но даже в самые светлые дни ее преследовала тень. Легкий холодок пробегал по коже, напоминая о том, что прошлое никогда не отпустит ее полностью. И хотя она изо всех сил старалась забыть о тех, кто держал ее в золотой клетке, она чувствовала их взгляд, словно ощущала дыхание хищника, следящего за своей добычей. И этот взгляд говорил о том, что ее свобода – лишь временная передышка перед неминуемым концом. Ведь иногда, даже самые крепкие стены не могут защитить от того, что уже предначертано судьбой.

"Свобода начинается там, где заканчивается страх."

— Ну и в итоге оказалось, что он жив и главные герои продолжили жить вместе, — закончив рассказ, Миён сонно зевнула.

— Ну ясно, всё как обычно, — ответила Юна, закатив глаза.

Девушка лежала на кровати, болтая ногами и разговаривала с подругой по телефону. Миён, словно заведенная, яростно делилась впечатлениями о сюжетах последних просмотренных дорам. Юна терпеливо слушала, изредка вставляя свои комментарии, стараясь поддержать разговор.

— Вот бы хоть раз увидеть дораму с плохим концом, — с мечтательной грустью послышался голос Миён из трубки.

— Тебе что, не хватает проблем в реальной жизни? — посмеявшись, спросила Юна. — Да и кажется, таких дорам почти нет, ну или очень мало, — добавила она, поразмыслив.

— Эх, кругом скукота, — в трубке повисло молчание, нарушаемое лишь шелестом бумаги. — Ты кстати, вообще собираешься ко мне приехать? Я так-то соскучилась!

— Извини, Миён, за последнее время столько всего произошло, что я совсем замоталась, — девушка тяжело выдохнула, прикрыв глаза. — Но я постараюсь вырваться на каникулах, обещаю, — тут же добавила Юна, стараясь подбодрить подругу.

— Ладно, главное успей, пока я в США не умотала. А то отец уже задолбал со своей границей. Ну вот не хочу я жить в большом городе, мне и здесь хорошо, в Мунгёне.

— Понимаю... — задумчиво проговорила Юна, вспоминая свои недавние метания. — Ой, мне уже бежать надо! — вдруг спохватившись, воскликнула она, глянув на часы.

— Что, к своему принцу на белом коне? — посмеявшись, ответила подруга. — Только не забудь про него рассказать, мне же интересно!

— Хорошо, Миён, давай, удачи, — Юна, торопливо попрощавшись, положила трубку, откидывая телефон в сторону.

Девушка вскочила с кровати и, на ходу натягивая на себя кофту, распушила растрепавшиеся волосы. Пометавшись еще немного по комнате в поисках нужных вещей, она наконец-то выскочила из дому.

Через пару минут Юна уже стояла у стойки регистрации, торопливо заполняя бумажный бланк посещения.

— Можете проходить, — услышала она доброжелательный голос женщины.

— Спасибо, — поклонившись в знак благодарности, ответила Юна и поспешила по длинному, стерильному больничному коридору.

Сердце бешено колотилось в груди, предвкушая встречу. Найдя нужную палату, она расплылась в широкой улыбке и, несдержанно толкнув дверь, вошла внутрь.

— Привет! Как ты себя чувствуешь? — тут же выпалила она, с тревогой и нежностью подходя к кровати.

— Привет, да всё хорошо, — ответил Сухо, принимая сидячее положение.

— Отлично! Тогда, может, пойдем немного погуляем? Воздухом подышим, — предложила Юна, не скрывая своего воодушевления.

Сухо и Юна сидели на скамейке в тихом, уединенном уголке заднего двора больницы. Погода стояла замечательная, ласковое солнце щедро делилось своим теплом, и Юна, прикрыв глаза, блаженно подставляла лицо солнечным лучам. Сухо же, не отрываясь, смотрел на девушку, любуясь ее безмятежной улыбкой и лучистыми глазами. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что слишком долго смотрит на ее лицо, и, смутившись, тоже устремил свой взгляд на голубое небо.

— Я так рада, что мы снова вместе, — прошептала она, нарушая затянувшееся молчание.

Сухо, не отрывая взгляда от неба, коротко кивнул и глубоко вздохнул.

— Ты вообще как? — вдруг с тревогой спросил он, поворачиваясь к девушке.

— М? — Юна оторвалась от созерцания небес и перевела свой взгляд на парня. — А, ну... знаешь, даже как-то всё слишком хорошо, — немного смущенно ответила она. — Наконец-то... Маму скоро будут выписывать, у Инхо с работой всё в порядке. Отец нашел умиротворение, признав свои ошибки. Мы разобрались с «Союзом», и ты наконец-то снова с нами. Кажется, всё налаживается.

Сухо, улыбаясь, внимательно смотрел в глаза девушке, пытаясь уловить в них хоть намек на тревогу или печаль.

— Я читал то, что Шиын мне периодически писал, — сказал он, вздохнув. — Такое чувство, будто я отсутствовал лет десять. Столько всего произошло, пока я...

— Главное, что сейчас всё хорошо, — прервала его Юна, накрывая его руку своей ладонью и ободряюще улыбаясь. — Знаешь, я так сильно переживала и душила себя виной. Вспоминала всё, что было с тобой связано, помнила даже те детали, на которые в обычной жизни никогда бы не обратила внимания. Каждую твою фразу, каждое действие, каждый взгляд, каждую мелочь... Вспоминала, как ты меня поддерживал, вспоминала все свои чувства к тебе, и мне это помогало. Помогало на время почувствовать тебя рядом и забыть обо всех проблемах.

Сухо нежно потрепал девушку по голове.

— Пойдем поедим? — вдруг предложил он, меняя тему.

Юна, лукаво усмехнувшись, кивнула.

Во время обеда к ним присоединился Шиын.

Они уютно расположились в больничной столовой, за небольшим столиком у окна, из которого открывался вид на цветущий сад. Сухо, соскучившийся по нормальной еде, жадно поглощал рис с мясом, запивая его ароматным чаем. Юна, проголодавшаяся, тоже с аппетитом уплетала острую кимчи, заедая ее хрустящими водорослями. Шиын же, в отличие от друзей, воздержался от полноценного обеда, ограничившись небольшим перекусом.

— Так получается, с этими придурками теперь всё покончено? — спросил Сухо, проглатывая очередную порцию риса.

— Да, «Союз» окончательно развалился, и о них больше ничего не слышно.— ответил Шиын, немного помрачнев.

— А что с их главным? Как его там... Бэк Джин? — поинтересовался Сухо, нахмурив брови.

— Бэк Джин... умер, — тихо ответила Юна, опустив глаза, вспомнив мрачную церемонию похорон. Воспоминания об этом человеке все еще вызывали у нее неприятные чувства.

************

Вернувшись домой, Юна застала Инхо на кухне, который, с явным раздражением в голосе, яростно отчитывал кого-то по телефону.

— Ладно, я понимаю, — устало выдохнув, завершил он разговор. — Проверьте всех сотрудников. И перед входом в офис досматривайте их телефоны и личные вещи. Что?! Да насрать мне на их личные границы и все эти ваши запреты! Я всё сказал. — Он судорожно отключил вызов и, тяжело вздохнув, поднял взгляд на Юну. В его глазах читалась усталость и тревога.

— Что случилось? — прервав неловкое молчание, тихо спросила Юна.

— Да так, небольшие проблемы в офисе, — отмахнулся брат, стараясь казаться беззаботным, наливая себе стакан воды.

Юна, почувствовав неладное, серьезно присела за стол, сложив руки в замок.

— Рассказывай, — серьезно потребовала она, глядя брату прямо в глаза.

Инхо лишь усмехнулся и поставил на плиту чайник.

— Ну давай как в старые добрые времена, устроим кухонные посиделки, — попытался он отшутиться, ставя перед девушкой стакан с горячим чаем.

Юна улыбнулась краешком губ, рассматривая знакомую кружку с любимым узором.

— Ну, в общем, у нас появились серьезные конкуренты. В последнее время наши финансы резко пошли в гору, а продукция обрела неожиданный успех. Я сблизился с представителями правительства, и многим это, конечно, не понравилось, — начал Инхо, вздохнув. — В последнее время слишком много тех, кто пытается нам насолить или просто устранить. Но за последнюю неделю всё зашло слишком далеко. — Инхо нервно провел рукой по волосам, взъерошивая их. — Кто-то убил нашего сотрудника...

Юна ахнула, прикрыв рот ладонью. Она явно не ожидала услышать ничего подобного.

— Я не знаю, куда это всё может зайти, — продолжил Инхо, помрачнев. — Но кто-то явно серьезно настроен против нас. Скорее всего, пытаются проникнуть в компанию, чтобы потом прибрать всё к своим рукам.

— Инхо, прошу тебя, будь осторожен, — прошептала девушка, кладя свою руку на руку брата.

— Не волнуйся за меня, Юн, — тут же успокоил ее парень, ободряюще сжимая ее руку. — Я справлюсь. Я должен справиться.

На кухне повисла тишина, густая и тяжёлая, словно влажный туман. Юна сидела, опустив взгляд в чашку с остывающим чаем, и медленно тянула обжигающую жидкость, словно пытаясь согреть ею заледеневшее сердце. Инхо напротив, сцепил пальцы в замок, наблюдая за ней с тревогой в глазах.

— Как мама? — тихо спросила Юна, голос ее дрожал, выдавая скрытое волнение.

Инхо облегченно вздохнул, услышав этот вопрос.

— Врачи сказали... она здорова, Юна. Полностью здорова. — Он не мог сдержать улыбки, глядя на ее лицо. — Да, конечно, есть небольшие осложнения, но они незначительны, и врачи уверены, что все поправимо. — Инхо бросил взгляд на часы, словно измеряя оставшееся до счастливого момента время. — Думаю, её выпишут уже на следующей неделе.

Лицо Юны озарила робкая, неуверенная улыбка. Она кивнула, словно не веря своим ушам.Она так долго ждала этого момента, что теперь он казался нереальным.

— Я... — Инхо замялся, подбирая слова. Он знал, как тяжело ей будет это услышать, но молчать больше не мог. — Я собирался навестить его... на кладбище. — Он произнес это почти шепотом, боясь увидеть в ее глазах отчаяние. — Хочешь поехать со мной? Прошло уже много времени. Может быть, тебе нужно... попрощаться?

Юна вздрогнула, словно от пощечины. Рана, которая только начала затягиваться, снова разверзлась, кровоточа воспоминаниями. Она снова почувствовала ту острую боль утраты, ту бездонную пропасть, что образовалась в ее душе. Она молчала, борясь с нахлынувшими чувствами, и Инхо уже приготовился услышать отказ.

Но вдруг, вопреки ожиданиям, Юна подняла на него глаза и тихо, почти неслышно произнесла:

— Хорошо. Я поеду с тобой.

В ее голосе не было ни энтузиазма, ни надежды, лишь смирение и тихая решимость. Инхо понимал, что этот визит станет для нее настоящим испытанием, но он также знал, что ей необходимо это сделать. Чтобы окончательно отпустить прошлое и начать новую жизнь. Он взял ее руку в свою, крепко сжал ее, обещая, что будет рядом, что бы ни случилось.

********

Ближе к вечеру они выбрались из города. Дорога тянулась бесконечно, петляя среди унылых пейзажей. Отца похоронили в глуши, словно желая скрыть его от мира, от живых глаз.

Юна всю дорогу молча смотрела в окно, наблюдая за мелькающими деревьями и полями. В наушниках звучал плейлист Mitski, но музыка проходила мимо, не задерживаясь в сознании. Она погрузилась в собственные мысли, в воспоминания, которые терзали ее душу. Прикрыв глаза, она провалилась в зыбкий сон.

В ее памяти возникла картина из детства. Маленькая Юна сидит на теплом ковре в гостиной и увлеченно раскрашивает что-то в альбоме. Звук скрипучей входной двери заставляет ее подскочить и броситься в коридор, встречать маму. Та возвращается с работы, пробираясь сквозь сугробы в темноте.

От ее шубы пахнет морозом и дорогими духами. Мама хочет поцеловать Юну в нос, но статическое электричество бьет током, и помада размазывается по ее лицу. С дерматиновых ботфортов сыплется снег, мгновенно тая на старом ковре. В волосах девочки запутался дождик от елки – мама бережно убирает его рукой в кожаной перчатке. В другой руке она держит набор для оливье, копченую курицу с рынка и пакет ароматных мандаринов. Юна думает, что это все подарки, но мама достает из своей любимой сумки еще и сладкий новогодний набор.

Девушка проснулась от резкой тряски. Машина остановилась на обочине. Юна сидела молча, словно не решаясь покинуть уютный салон. Но услышав сквозь музыку в наушниках голос брата, она открыла дверь и вышла на холодный воздух. Перед ней простиралось поле, за которым виднелись старые надгробные плиты, покосившиеся кресты, а еще дальше – мрачный, густой лес. От этого зрелища Юну пробрала дрожь. Последний раз она была на кладбище еще в детстве, когда умер кто-то из дальних родственников. Она помнила лишь, как тетя захлебывалась слезами, когда гроб засыпали холодной землей. Помнила ту жуткую, всепоглощающую дрожь и невыносимый страх, который источало это место.

Инхо легонько подтолкнул девушку вперед.

— Он должен быть похоронен возле той березы, — сказал он, указывая на одинокое дерево, возвышающееся над остальными могилами. — Я пока достану все необходимое, нужно прибраться. Иди пока одна.

Юна тяжело вздохнула и неуверенно направилась вперед. Она осторожно ступала по сырой земле, перешагивая через корни деревьев, стараясь не думать о том, кто здесь покоится.

Оказавшись рядом с нужной могилой, она застыла в ужасе. Здесь царил хаос и запустение. Яма была небрежно раскопана, надгробная плита наполовину сломана и разрисована вандальными надписями. Даже сам гроб был исписан и изуродован. Девушка не могла поверить своим глазам. Что здесь произошло? Кто мог совершить такое надругательство?

Инхо, подойдя ближе, тоже с ужасом оглядел разгромленную могилу.

— Что за черт... — вырвалось у него сквозь зубы. — Похоже, в этой глуши обитают настоящие вандалы. — Тяжело вздохнув, он достал телефон. — Позвони в службу, чтобы все это исправили. Я сейчас заявлю в полицию. — Брат отошел в сторону, набирая номер.

Юна, словно обессиленная, присела на корточки, пристально разглядывая следы варварства. Ее взгляд скользил по сломанной плите, исписанному гробу, по вывороченной земле, и в душе поднималась волна боли и гнева.

— Знаешь, мне даже жаль тебя, — тихо проговорила она, обращаясь к безмолвной могиле. — Даже на том свете тебе не дают покоя. — Она помолчала, словно взвешивая каждое слово. — Хотя, может быть, ты и заслуживаешь это... Я тебя не простила, но теперь понимаю, что тебе тоже было тяжело. Пообещай мне, что в следующей жизни ты станешь хорошим отцом. Пусть и не для меня, но я прошу тебя, стань хорошим человеком и сделай все для своей семьи. Выбери, наконец, семью, а не карьеру. И порадуй свою дочь своим вниманием, которого мне так не хватало.

Юна подняла взгляд на надгробную плиту. Фотография была изрисована, но даже на ней мужчина выглядел серьезным и отстраненным.

— Знаешь, я до сих пор помню те новогодние снежные ночи, — продолжила она, голос ее дрожал от нахлынувших воспоминаний. — Я помогала маме целый день готовить, украшала елку, играла в новые игрушки и с нетерпением ждала тебя с работы. Но ты не приходил. Ты был на работе, забыв о нас. Тебе было там хорошо, тебя не волновало, что я чувствую. Я стояла у окна, все ждала, когда же подъедет твоя машина, когда же я услышу хруст снега под твоими ногами. Но тебя все не было и не было. Мама насильно усаживала меня за стол, уверяла, что так получилось, что ты на самом деле любишь меня и не забыл. Говорила, что ты скинул деньги на подарок, мол, ты помнишь обо мне. Но мне нужны были не твои деньги, а твоя забота и внимание. — Она замолчала, обдумывая свои слова. — Я боялась все это время увидеть тебя таким... неживым. Не была на похоронах, не посещала тебя даже здесь. Не хотела видеть твои мертвые глаза. Не хотела вспоминать ту ночь, твои слова. Ты снился мне в кошмарах, я кричала на тебя, обвиняла и убивала собственными руками. Но сейчас... сейчас я чувствую какую-то странную, непривычную спокойность. Ты сам выбрал эту участь и поплатился за свои грехи. Но я надеюсь, что тебя наконец-то оставят в покое. Спи спокойно. Прошлое все равно уже не вернуть. Пусть даже обида продолжает жить во мне.

Девушка медленно поднялась на ноги и, не оглядываясь, пошла прочь от могилы. Она оставила позади не только разгромленное место захоронения, но и часть своей боли, часть своих терзаний. Теперь она могла двигаться дальше, не оглядываясь назад.

"Нельзя изменить прошлое, но можно изменить свое отношение к нему."