Глава 3

Пацаны дали мне несколько дней восстановиться после ушиба, и уже сегодня мы будем всыпать дрожжи в туалет. Хома купил несколько пачек. Девчонки, конечно, боятся, но мы их и не заставляем – всё равно будем действовать в мужском.

Я не выспался. Вообще. Глаза слипались так, будто я их и не закрывал. Мысли путались, а тело ощущалось каким-то тяжелым. Единственное, о чем я сейчас думал – как бы дожить до уроков и вырубиться где-нибудь на последней парте. Правда, с этим могут быть проблемы.

После того разговора классная вдруг решила, что мне срочно нужно "подтянуть оценки". И, видимо, вдохновила на это всех учителей. Теперь на каждом уроке меня стабильно дергали к доске или засыпали вопросами.

Пока удалось отделаться парой четверок. Тройки они принципиально не ставят – жалеют. Лучше бы дали поспать.

А теперь я думаю, стоит рассказать, почему я не выспался. Вчера было воскресенье. Моей компании было скучно в нашем городе, и мы поехали в соседний.

Я слушал музыку в наушниках и смотрел в окно. За стеклом тянулись серые леса – снег уже сошел, оставив после себя грязь и лужи. Всё выглядело каким-то блеклым. Поплавский, Арина и Хома дрыхли. Только Полине не сиделось спокойно.

Сначала она просто болтала. Я даже отвечал, задавал вопросы, поддерживал разговор. Но темы быстро закончились, и она полезла дальше.

– Тебе кто-нибудь нравится?

Я нахмурился.

– Нет.

Коротко и понятно. Но ей этого оказалось мало.

– А какие тебе вообще девушки нравятся?

Я медленно повернул к ней голову.

– Полин, отстань.

– Да я просто спросила...

– Я сказал, отстань.

Голос вышел резче, чем я хотел. Настолько, что Хома дернулся и открыл глаза. За ним проснулись и остальные. Повисла тишина. Я тут же вставил наушник обратно и отвернулся к окну, будто ничего не произошло. Но даже сквозь музыку было слышно, как они шепчутся.

– Да я ничего такого не спросила, – возмущалась Полина.

– Полин, ну ты перегнула, – тихо сказал Хома.

Я закатил глаза, но не оборачивался. Пусть сами разбираются. Краем глаза заметил, как Хома пытается меня как-то оправдать, а Полина только сильнее заводится. Отлично. Теперь еще и я виноват.

К счастью, объявили нашу станцию. Я первым встал и вышел из вагона, даже не оглянувшись.

Сегодня у нас в планах было погулять где-нибудь по центру, и попасть на бесплатный концерт неизвестных никому музыкантов. Про него узнала Арина, так что маршрут составляла она.

В метро я встал немного в отдалении от ребят, чтобы вновь на них не сорваться. Ко мне подошел Хома. Он облокотился о поручень и приподнялся на носочки к моему уху, чтобы я услышал его голос сквозь шум поезда.

– Герыч, ты обиделся что ли?

– Пф, обижаться еще на такое, – отмахнулся я. – Чего она вообще лезет ко мне со своими расспросами про девушек? Я бы не удивился, если меня спросила об этом Арина, но Полина...

– Успокойся, она просто хотела поинтересоваться.

Я многозначительно посмотрел на него. Арина вообще любит все эти темы про парней и девушек: кто кому нравится, кто с кем встречается... Полина с ней частенько болтает на такие темы, но сама инициативу в этом плане не проявляет.

– Мне вообще кажется, что ты ей нравишься.

Я резко вскинул брови. Хома, увидев мою реакцию, хитро улыбнулся. Я покосился на Полину – она украдкой следила за нами. Когда я посмотрел на нее, подруга сразу же отвела взгляд в сторону схемы метро.

– Ты сдурел что ли? Я? Полине?

– Ну да. Девчонки обычно такими разговорами и намекают парням про интерес.

– А ты прям разбираешься?

– Разбираюсь.

– И где же твоя девушка? Что-то не вижу ее, – саркастично поддел я Хому.

Хома надулся, вспоминая свои первые и последние отношения. Он встречался с ней около двух месяцев, а потом она заявила, что не любит его. Посоветовала найти более достойную девушку для себя. Сама она с этой задачей успешно справилась.

Давид толкнул меня локтем в бок, и я засмеялся.

– Ладно-ладно, извини.

– Проехали. Но насчет Полины подумай, она явно на тебя глаз положила. Так-то она хорошая.

– Знаю, что хорошая, но в любовном плане я ее не рассматривал.

– А ты рассмотри.

Я скорчил рожу и показал ему язык. Он ответил тем же, и мы рассмеялись. Злость на Полину и вправду прошла. Подумаешь, даже если я ей и нравлюсь, это же не означает, что она меня любит.

Ночной город был залит светом фонарей. От этого небо казалось синим, а не черным. Зима наконец начала отпускать весну, и для конца марта было неожиданно тепло.

Мы бродили по центральным улочкам. Вокруг – дорогущие машины и такие же колоритные владельцы. Когда спустились к набережной, от воды потянуло холодом. Девчонки, одетые только в одних кофтах, сразу замерзли. Хома отдал ветровку Арине, а я – в знак примирения – протянул бомбер Полине. Она благодарно улыбнулась и... засмущалась. Для Полины это было несвойственно. В школе она любит отстаивать свое мнение с учителями и одноклассниками, а тут – смущается?

По набережной мы дошли до сцены – там и проходил концерт. Как я уже упоминал ранее, неизвестные певцы поют известные песни. Перед сценой образовалась толпа разновозрастных людей. У колонок уже танцевали и подпевали самые активные. Мы протиснулись ближе и тоже стали двигаться в такт. От активных движений стало теплее, тем более в отсутствии верхней одежды.

– Дорогие слушатели, а теперь внимание! – парень на сцене сделал загадочную паузу. – Медляк! Дамы приглашают кавалеров.

И из колонок заиграла всем знакомая песня "Алешка". Я усмехнулся: песне лет тридцать, а ее до сих пор крутят.

Рядом с нами быстро образовались парочки и начали качаться под интро. Хома пригласил Арину, а Поплавский каким-то образом уговорил женщину лет на десять старше себя – и, что удивительно, она согласилась. Женщина была одета совсем не по погоде: в мини-юбке и кожаной куртке, под которой скрывался белый топ. А губы были накрашены ярко-красной помадой. Выглядело это довольно вызывающе.

Я задумался и не сразу заметил, как Полина дотронулась до моего плеча. Танцевать с ней не хотелось. Особенно после слов Хомы. Но в то же время неловко мяться было не для меня, и, отпустив свои принципы, я притянул Полину за талию. Мой бомбер был ей велик, отчего рукава полностью скрывали тонкие пальцы. Полина положила свои руки мне на плечи. Ее глаза упрямо старались установить со мной зрительный контакт, пока я смотрел на парочки вокруг. Я нашел глазами Хому в попытке подать ему знак, но он слишком увлечен танцем с Ариной. И тут я заметил знакомую растрепанную русую шевелюру. Каспер. Он танцевал с другом, явно просто дурачась. Я невольно улыбнулся. Полина это заметила и попыталась проследить за взглядом.

– Гера.

– А?

– Что смешное увидел? – ревностно, как мне показалось, спросила Полина.

– Знакомого увидел, – отмахнулся я.

Песня подходила к концу. Полинины руки подозрительно поползли к моей шее. Я напрягся. На ее губах появилась игривая ухмылка. Нет, пожалуйста, не надо. Я начал себя успокаивать, что до конца песни совсем чуть-чуть. Да и не достанет она до меня, я ее на голову выше. Полина выискивала противоположную мысль в моих глазах, но притворившись, сделал лицо кирпичом. Пусть лучше думает, что я дурак или тормоз. Прозвучали последние ноты в песне, и прикосновения разорвались. Я немного виновато опустил взгляд на свои кроссовки и тихо пробубнил:

– Пойду с знакомым поздороваюсь.

Полина неловко поправила очки, и мое напряженное тело быстро растворилось в толпе. Я тяжело выдохнул и попытался успокоиться. На сцене заиграла уже следующая песня, заглушая мои мысли. Пробираясь сквозь толпу, пару раз случайно толкнул кого-то локтем и услышал "приятные" слова в свой адрес.

Увидев Каспера, стало легче. Тело перешло от зажатого в расслабленное, и раннее стиснутые челюсти разошлись. Я хлопнул его со спины по плечу и попытался перекричать музыку:

– Здорво!

Федя смешно дернулся от неожиданности и наигранно схватился за сердце.

– Вот это ты пугаешь, конечно, – он пожал протянутую руку.

Я посмотрел на парня, с которым Каспер танцевал, и узнал капитана команды. Рядом стояли еще несколько парней из параллели. Мы пожали руки.

– Давно здесь? – обратился я именно к Касперову.

– Часа два. А ты? Ты один?

– Не, с компанией. Полчаса где-то.

– Понятно, – протянул Каспер, и диалог зашел в тупик. Я тут же попытался перебрать в голове все возможные темы для разговора. На выручку в глаза бросилась парочка стеклянных бутылок, которые попивали друзья Каспера.

– О, у вас выпить есть?

– Тише ты! Тут менты ходят, – предупредительно воскликнул Федя, а потом наклонился ко мне и зашептал на ухо, опаляя его своим теплым дыханием. – Есть немного, без этого скучно.

Я улыбнулся уголком губ от такого заявления.

– Согласен, мне вот скучно, – прошептал уже я ему на ухо. Каспер понял намек и наигранно серьезно кивнул.

– Принято.

Федя потянулся к рюкзаку, небрежно брошенному на землю. Он что-то двигал в нем и старался это делать аккуратно. После подошел ко мне с рюкзаком в руках, и в раскрытом большом отсеке я разглядел три баночки, судя по всему, пиво, и пару бутылок эссы. Я присвистнул. Не в моем вкусе, но за компанию – пойдет.

– Что можно?

– Что хочешь, только доставай уверенно.

Я благодарно кивнул и достал баночку пива. Музыка из колонок заглушала всё: звук открытой банки, звон бутылок, столкнувшихся друг с другом и нас. Всем было все равно на подростков в сторонке. Я чокнулся напитком с парнями и сделал глоток. Ладно, не так уж противно, и похуже пробовал. Из головы вылетело, что где-то там, в толпе, я оставил Полину после этого странного медляка. И всех остальных тоже. Я повернулся к Касперу:

– Поделишься местечком, где продают? – хотя на самом деле это было неважно. Мне и так продавали все, но так и хочется поговорить с человеком, который так доброжелательно поделился с тобой.

– У Костяна брат старший нам иногда покупает, – Каспер указал на капитана команды. Значит, Костян.

– Спортсмены и пьете? – приподнял я одну бровь. Федя насмешливо посмотрел на меня.

– Такой же вопрос.

Я спрятал улыбку за банкой и выпил залпом половину. Пока музыка сменялась на другую, услышал, как меня кто-то зовет, и обернулся. Сюда пробиралась Арина.

– Ты куда пропал? Мы тебя обыскались уже, – заметив пиво у меня в руке, она фыркнула. – Пьешь и без нас?

– На, – я с невинной улыбкой протянул банку. Соболева посмотрела сначала на банку, а потом на меня и в шутку ударила меня по руке. Я не успел увернуться, и пиво немного расплескалось по запястью.

– А мы и вам можем дать, – вмешался Федя и потряс рюкзаком.

– Не надо, нас много, – предупредил его я.

– Да, Герман прав, не стоит, – отпирается Арина. – И вообще, нам уже пора, – она потянула меня за рукав толстовки, и я подчинился.

– Пока, – единственное, что успел сказать на прощание.

– Пока, – помахали парни. Каспер показал на банку и сделал жест, пряча ее. Я благодарственно кивнул и опустил вниз.

Арина продолжает тянуть мой рукав через толпу, хотя я и сам в силах идти. В итоге она буквально притащила меня к нашим и поставила перед всеми. Сразу начала рассказывать, как нашла меня в компании парней из параллели. Про пиво не сказала – да и не надо, и так всё видно.

Время было уже позднее, и мы засобирались домой, еще ведь добраться надо. Выходя с площадки концерта, я быстро допил жидкость и бросил банку в первую попавшуюся урну, чтобы у полицейских не было ко мне вопросов, если встретятся.

В электричке народу оказалось немного. Мы весело болтали, обсуждая завтрашний план с дрожжами. Полина казалась отстраненной. Вроде бы и участвовала в беседе, а мыслями явно была не здесь. Неужели из-за меня?

Мужской частью компании мы проводили девчонок. Поплавский живет рядом с их домами, поэтому тоже быстро растворился. Мы с Хомой живем дальше всех, так что нам всегда приходится топать по темным переулкам. Хорошо, что вдвоем.

Хомкин протянул мне раскрытую пачку сигарет, и я вытянул одну. Надо было расслабиться после такого вечера.

Время уже было далеко за десять вечера. Маме я обещал вернуться раньше, поэтому она уже разрывала телефон. Я не брал трубку. Какой смысл? Все равно уже дома скоро буду. Но появившийся звонок от отца заставил напрячься. Когда приду, точно будет скандал. Вот и чего им не спится? Сами ведь будут приводить аргументы, что им завтра рано вставать на работу. Я что, им спать запрещаю? Главное, чтобы перегар не учуяли.

С Хомой мы немного постояли на перекрестке, докурили и разошлись в разные стороны. Может, пиво так повлияло, но мне сейчас так спокойно. Мысленно я понимаю, что надо наоборот тревожиться о том, что меня ждет дома. Но в данный момент чувствую себя так безмятежно, несмотря на то, что сейчас предпринимаю попытки тихо открыть дверь. Захожу в квартиру и специально не включаю свет. Во всех комнатах он выключен, и я уж было подумал, что пронесло. Однако свет в коридоре зажегся и передо мной появились родители. Я сощурился от режущего света. Папа – сонный, видимо, его мать подняла на уши. И мама – от злости раздувающая ноздри.

Я остолбенел.. Они молчали. Пауза стала затягиваться, и самое тупое, что только можно было сказать в этом момент, я выдал:

– Алина спит?

На лице мамы отобразилось недоумение.

– Спит. А вот ты нет.

– Вы тоже не спите, – невероятно глупое нападение прозвучало из моих уст.

– Ты где был? Почему так поздно?

– Задержался. Электрички долго не было.

И сам понимаю – бред.

Судя по лицу отца, ему это надоело, и в один шаг он оказался возле меня. Папа крепкой хваткой схватил меня за ухо и поволок на кухню. Я заскулил от неприятных ощущений. Он успел закрыть дверь, видимо, чтобы не будить Алину. Ухо жгло, а в следующий момент за него потянули и откинули меня в глубь кухни.

– Ты понимаешь, что мать переживает? – очень правильная формулировка вопроса, потому что папе на меня было все равно.

– Понимаю.

– Так почему ты не пойми где шатаешься ночью? Сказал, что будешь в десять, так отвечай за свои слова.

Его голос звучал тихо, но очень агрессивно. Я начал мямлить, пытаясь оправдаться.

– Я... я так и думал, что вернусь, но электричка...

– Хватит прикрываться электричками. Я на них каждый день езжу, думаешь, не знаю, как они ходят? – вопрос прозвучал немного истерично из-за того, что папин голос под конец начал повышаться.

Я замолчал. И вправду, глупое оправдание. Надо было придумать что-то типа: "Мы провожали девчонок, а потом нарвались на местных гопников". Это хотя бы отчасти было бы правдой и звучало правдоподобнее.

Отец наклонился ко мне поближе и понизил голос до сурового шепота.

– Еще одно такое опоздание, и будет очень плохо. Поверь, я придумаю тебе то, что не понравится. Понял?

– Понял.

– Иди спать. И только попробуй завтра проспать или опоздать, – вот такую фразу перед сном сказал мне папа, вместо "спокойной ночи, сынок".

Честно говоря, мне казалось будет хуже, и он уже сейчас придумает мне наказание. Я прошел мимо мамы, стоявшей в коридоре. Ухо все еще пылало от стальной хватки. Мама лишь проводила меня разочарованным взглядом.

Не знаю, что он придумает мне в следующий раз в качестве наказания. Может, карманные заберет, но это не так уж и плохо. Может, запретит гулять – это уже похуже, но тоже терпимо. Вот если телефон заберет, то да, это ужасно.

***

Так и прошел вчерашний день. Я всю ночь плохо спал, и совсем не из-за папиных запугиваний, а из-за мыслей в голове: их было много, и они не давали покоя.

Утром, подходя к перекрестку, я заметил Хому. Мы с ним договаривались вместе пойти. Алина, увидевшая Хому, радостно завизжала.

– Хома!

– Алина! – повторил ее визг Давид и приобнял мою сестру. Я лишь хмуро пожал ему руку.

– Купил?

– Купил.

– Что купил? – встряла Алина.

– Что надо, – огрызнулся я.

Хома с подозрением покосился на меня, предполагая, что может стоять за такой сменой настроения. Он повернулся к Алине, потому что она уже начинала ему что-то свое рассказывать.

– Представляешь, я вчера нарисовала Леди Баг. У меня, ой, точнее, у нее получился такой красивый костюм. Я тебе потом покажу, когда ты к нам придешь. Кстати, а когда ты к нам придешь?

– Не знаю, когда Гера пригласит, – хмыкнул Хома и покосился на меня.

– Хоть живи у нас, ты же знаешь, что тебе всегда рады, – повеселее ответил я. Меня начала перебивать Алина, вспомнившая что-то важное.

– Хома! Хома! А еще я вчера легла спать, но проснулась от того, что в коридоре свет включился. А, и голоса родителей услышала, и Герин тоже слышала. А потом папа Геру ругал на кухне... ой, – опомнилась сестра, когда я толкнул ее в бок.

Алина виновато посмотрела на меня и замолчала. Хома тоже взглянул на меня, но внимательно, пытаясь прочитать ответ на лице.

– Это из-за того, что мы поздно вернулись, – пояснил я Давиду.

Хома кивнул, но не стал расспрашивать, и оставшийся путь до школы прошел в тишине. В школе меня все еще доставали учителя с вопросами по каждому предмету, а я так хотел поспать.

На переменах мы всей компанией рассуждали, когда лучше засыпать дрожжи. И пришли к выводу, что лучше до обеда. Они как раз успеют разбухнуть и к концу учебного дня повалят вверх. Поэтому, на дообеденной перемене, мы завалились в мужской туалет, перед этим проверив, нет ли там учеников. Девчонки остались на шухере возле туалета. В надежности их охраны мы не сомневались. Арина могла любого мальчика заговорить и зафлиртовать, отвлекая от его основной цели.

Хома купил 12 пачек дрожжей и пачку воздушных шариков. Я взял один из шариков и немного его раздул, а потом растянул горлышко посильнее, и Хома с Поплавским поочередно начали их туда засыпать. Получилось 3 таких шарика, в которых по 4 пачки дрожжей. Шары были доверху заполнены, и содержимое немного высыпалось. А пока мы их завязывали, просыпалось еще больше. Я сделал в каждом шаре дырочки канцелярским ножом. Адреналин в крови вырабатывался с космической скоростью. Перед глазами всплыли кадры видео, когда все содержимое туалетов выплывало и выливалось за пределы унитаза.

Из-за того, что мы долго с ними возились, прозвенел звонок, и пришлось быстро закинуть по шарику в каждый туалет и смыть. Пакетики дрожжей Хома предусмотрительно забрал с собой, чтобы не оставлять улик. Выйдя из туалета, на нас накинулись девчонки с вопросами, но мы самоуверенно заверили их, что все пошло по плану.

Прошел урок и обеденная перемена. Настал следующий урок, и пока подозрительно никто не бил тревогу. Казалось бы, уже ничего не произойдет, но где-то вдалеке послышалась парочка взрывов. Весь класс испуганно уставился на дверь в коридор. Суровый обжшник заставил всех лезть под парты, потому что это, вероятнее всего, теракт. Мы с друзьями прятали улыбки, опуская головы. Обжшник подвинул ко входу учительский стол и сам отошел подальше от двери. В коридоре слышалась нарастающая суета. Стук каблуков какой-то учительницы разносился в полной тишине холла, а вскоре послышался истеричный крик.

Обжшник, как бывший военный, приказал нам сидеть в классе, а сам пошел спасать учительницу от террористов. Когда он вышел, я не выдержал и громко расхохотался. Вслед за мной посыпались Поплавский и Хома. Недоуменные одноклассники смотрели на нас, как на сумасшедших. Только высокомерный Алексеев заговорил:

– Опять эти что-то натворили. Нет там террористов.

Немного успокоившись, Поплавский стал нас выгораживать.

– А че это сразу мы?

– А кто еще, я?

– Да.

– А может это вообще твои дружки, – встрял Хома, намекая на парней из параллели.

– Слышь, – Алексеев резко поднялся и двинулся к Хомкину.

Разгорающуюся драку предотвратил обжшник, вбежавший в класс. Он выглядел потрясенным. Его туфли оставляли после себя непонятные мокрые следы на полу.

– Так, все берем свои вещи и на выход, – скомандовал учитель.

Все радостно повылезали из-под парт. Некоторые интересовались, что случилось, но им никто не ответил.

В коридоре было все нормально, только следы обжшника выделялись на этом фоне. Из других классов тоже выходили ученики. Всю школу вывели на улицу, на площадь перед ней. Самых младших не было, у них уже закончились уроки, так что Алину я не увидел.

Последней из школы вышла директриса и завуч. Они встали на ступени. Директриса была разъяренная. Она обвела взглядом всех. А завуч в это время кого-то торопила, разговаривая по телефону. Весь гомон затих, и громким голосом директриса начала:

– Лучше признайтесь сразу, кто это сделал?

Все непонимающе оглядели друг друга. Наша компания спряталась сзади всего класса и пыталась сделать серьезные лица.

– Ладно, не хотите по-хорошему, будет по-плохому. Сейчас сюда едет аварийная служба и полиция, – услышав слово "полиция", мы испуганно переглянулись между собой. – Пока аварийная служба будет устранять неполадки, полиция будет допрашивать каждого.

Завуч что-то шепнула директрисе, и та кивнула.

– Каждого, кто заходил в этот туалет сегодня. Все остальные пойдут домой.

Вокруг послышались радостные и разочарованные восклики. Допрос каждого займет много времени, тем более, как они поймут, что это мы?

Директриса автоматом отпустила всех девочек, потому что это все-таки произошло в мужском туалете. Мы переглянулись с девчонками, и они пожелали нам удачи.

В скором времени в школу приехала аварийная служба. Полиция добиралась дольше. Всех мальчиков завели в холл на первый этаж. Мест на лавочках на всех не хватило, и большинство село на пол. Пока директриса вместе с охранником отсматривали камеры и подзывали к себе каждого, кто заходил в туалет, мы тихо переговаривались.

– Пацаны, у нас проблема, – заговорщически начал Хома.

Мы с Поплавским встревоженно уставились на Давида. Он положил руки на наши плечи и зашептал:

– Я пакетики от дрожжей так и не выкинул, они у меня в рюкзаке.

– Блять, – прошептал я и прикрыл лицо руками. – Теперь точно попали.

– Можно выкинуть в другом туалете, – предложил Поплавский.

– Как? Они тут шаг в сторону не дадут сделать.

– А если кому-нибудь незаметно подкинуть? Алексееву, например.

– Никитос, он нас вообще возненавидит тогда.

В это время возле директрисы образовалась небольшая группа школьников, которые заходили в туалет сегодня. Дверь школы открылась, и вошли пятеро полицейских. Сердце забилось сильнее. А чего их так много?

Для допроса выделили три класса. Туда по очереди вызывали уже отобранных учеников. Надо было что-то быстро решать с пакетиками. Я стал как бы незаметно оглядывать все вокруг, в надежде найти решение. Что удивительно, но получилось. Мы сидели возле раздевалки младших классов. Я разглядел щель между полом и стенкой, ограждающей эту самую раздевалку. Глазами быстро прошелся по углам потолка и прикинул, как расположены камеры.

– У меня есть план, доверьтесь, – попросил я пацанов.

Хома передал мне свой рюкзак. Парни сели так, чтобы прикрыть меня от лишних глаз и камер. Я тихонько достал пакетики и положил на пол рядом с собой, кроссовком накрыл их и единым толчком откинул в раздевалку. Сердце казалось, ушло в пятки. Я огляделся и не увидел никого наблюдающего, только смеющиеся глаза Каспера. Он быстро их отвел, как ни в чем не бывало. А у меня смущенно покраснели уши. Надеюсь, Федя не расскажет, ему не зачем.

Я наклонился к друзьям и прошептал: "Всё". Буквально через 5 минут мы оказались в кругу подозреваемых. Допрашивали быстро, так что учеников в этом кругу было не так много. Я расслабленно опустился на пол, прислонившись спиной к стенке и прикрыл глаза. Рядом послышался звук тяжелых берцев, а после низкий голос полицейского.

– Эй, пацан, – громоздкая рука потрясла меня за плечо, и я открыл глаза. Его касание было таким резким и жестким. – Ты следующий.

Я кивнул и последовал за ним. Он завел меня в класс и указал на первую парту. В кабинете также был еще один мент, который записывал что-то на бумаге. Тот, который привел меня, закрыл дверь и со скучающим видом начал допрос:

– Имя, фамилия, класс.

– Герман Савченко десятый "В".

– Герман... Что ты делал в туалете?

– Ссал, – насмешливо ответил я. Полицейский и взглядом не повел, наверное, уже успел наслушаться таких ответов.

– Долго?

– Не засекал.

– Примерно сколько?

– Минуты две.

Пишущий полицейский что-то записал на бумажке. Я усмехнулся: неужели время моего ссанья?

– Ты был там один?

– Да.

– И никто не заходил?

– Не помню, – мои односложные ответы явно начинали бесить полицейских.

– Герман, давай без этого, камеры показывают, что ты заходил не один.

– Ну, были какие-то пацаны.

– Кто именно?

– Не знаю, из школы.

Полицейский, допрашивающий меня, заходил туда-сюда. Я знаю, что умею очень легко выбешивать людей, но ментов мне пока не доводилось.

– А девочки, которые возле туалета стояли?

– Одноклассницы, ждали меня.

Полицейский сделал паузу и посмотрел в окно, а потом вновь на меня. Я посмотрел на парту. На ней были нацарапаны чьи-то имена и сердечки. Почему-то это показалось важнее всего происходящего.

– В туалете нашли дрожжи. Ты знаешь, зачем их туда запихнули? – это уже подключился мент за столом.

– Понятия не имею.

– Савченко, ты понимаешь, что это не шутки? Это порча имущества. Это разбирательства, – полицейский приблизился ко мне и тяжело вздохнул, будто я ему надоел.

– Я ничего не портил!

– Но был там.

– Был, – подтвердил я неизбежное.

– Ты кого-то прикрываешь?

– Нет.

– Подумай хорошенько, – спокойно сказал он. – Сейчас у тебя есть шанс выйти из этого без последствий. Потом будет поздно.

– Мне нечего добавить, – упрямо ответил я.

– Ладно, свободен. А, хотя нет, подожди. Дай сюда свой портфель.

Я протянул ему черный рюкзак. Он с видом сыщика открыл, перевернул в нем все и... ничего не нашел. Я с довольной лыбой забрал свое имущество и вышел из класса.

Только в коридоре понял, как же в классе под давлением полицейских было тяжело. Не физически, морально. Теперь я мог вдохнуть воздух полной грудью. Да, школьный пыльный воздух сейчас не так уж и плох.

А идя по школьному двору, я вдруг поймал себя на мысли, что совсем не думаю о дрожжах. Не думаю о затопленном туалете. Не думаю о полиции. И даже не думаю о последствиях этой проделки. Я думаю о том, как мне легко и радостно на душе. Ведь всё так просто вышло из-под контроля.