Глава 2

Утро началось не с будильника.

– Гермааан, вставай, – настойчивый голос Алина пытался меня разбудить, а когда не получилось, начала трясти за плечо. – Ну вставай же, мы проспали.

После этих слов я сразу открыл глаза, потер их рукой и схватил телефон. Черт, уже 9:20. Теплые маленькие ручки все еще лежали у меня на плече. Я стянул одеяло и встал с кровати, начиная командовать сестре.

– Так, быстро одевайся. Рюкзак собран? Это хорошо, – а вот у меня нет, мысленно закончил я.

Я начал наугад закидывать в рюкзак тетради и учебники. Времени нет разбираться в них. Сестра уже натягивала колготки и причесывалась. В ванной я быстро сполоснул лицо холодной водой, чтобы взбодриться. От холода у меня побежали мурашки по всему телу. Из-за отсутствия одежды стало еще холоднее. В коридоре заприметил Алину, которая, полностью собранная, несет рюкзак поближе к входной двери. Я сказал ей умыться, но только быстро, а сам убежал в комнату. Сразу натянул брюки и вчерашнюю темно-синюю толстовку. Когда обул один ботинок, вспомнил, что забыл форму, ведь сегодня тренировка, и на одной ноге доскакал до комнаты.

Я с силой застегнул рюкзак – так, что молния чуть не разошлась. Будильник не сработал. Никто не разбудил, хотя и не должен был. Мы всегда с Алиной вдвоем ходим в школу. Родители уходят тогда, когда обычно мы просыпаемся. Неужели сегодня их не смутило, что никто даже не попытался встать? Еще бесила Алина, которая ныла про то, что голодная, и про то, что учительница будет ругаться.

По дороге я наконец разблокировал телефон и увидел много пропущенных звонков. Также пришло 6 сообщений от Хомы. Точно, мы же хотели встретиться на перекрестке и вместе пойти.

Хома

"Гера, я на месте, ты где?"

"Герыч, давай быстрее, не май месяц же!"

"Ау, ты где?"

"Еще 5 минут, и я иду без тебя."

"Я в школе, скоро звонок. Ты где?"

"Я тебя, конечно, прикрою перед классухой, но потом прибью."

Я ухмыльнулся от настойчивости Хомкина и вышел из Телеграмма. Пропущенные от мамы свидетельствовали тому, что классная Алины решила все-таки доложить об отсутствии ее дочери. Почему именно Алины? Потому что моя уже привыкла, что на первых уроках меня может не быть. Мы с ребятами иногда любим провести это время в кофейне. Обычно я с Поплавским и Ариной спим, а Хома и Полина пьют кофе и болтают.

Нажав на пользователя "Мама", из трубки раздались долгие гудки. Под ногами чавкала коричневая жижа, даже снегом такое не назвать. Рядом маячила Алина, которая пыталась не испачкать ботинки. На ней висел рюкзак с героями из "Леди Баг", а в руке – красный мешок-сменка, которой она размахивала во все стороны и периодически пинала ее коленкой. Когда сменка ударила меня по ноге, я уже было собирался заорать на Алину, но трубку подняла мама.

– Ало, Гера, вы что, проспали? – взволнованный голос мамы выделялся на фоне шума в трубке.

– Да, проспали. Мы идем уже.

– Ох, Герман, вроде взрослый человек, а проспал...

– Как будто ты никогда не просыпала, – перебил я резче, чем собирался. Мама проигнорировала мой агрессивный выпад и начала давать наставления.

– Так, Герман, я тебя очень прошу, когда придете, заведи прямо в класс Алину, чтобы ее классная не переживала. Вы завтракали?

– Нет.

– Дай Алине 100 рублей, пусть купит себе булочку в столовой. У тебя ведь есть деньги?

– Да.

– Вот и хорошо. И сам, пожалуйста, не забудь поесть.

– Угу, пока.

– Пока.

Я с облегчением сбросил трубку. Есть не хотелось, а вот курить очень даже. Взгляд опустился на Алину. Нет, нельзя сейчас, расскажет ведь родителям. Я вытащил из рюкзака сторублевую купюру и протянул сестре.

– Купишь себе поесть, булочку там или что захочешь, в общем.

Алина радостно выхватила деньги, и на одну тему нытья стало меньше.

На территории школы было пусто. Никого нет, все на уроках. На входе встретил охранник, лишь обвел нас внимательным взглядом и пропустил. Я повесил куртку на крючок. Алина же уселась на лавочку и начала переодеваться. Я терпеливо следил за ее медленными действиями. Так даже лучше, приду под конец урока.

Три раза постучал в класс и открыл дверь, пропуская туда сестру. Она, извинившись, зашла в класс. Ее классная кивнула мне и я ушел. До конца урока осталось всего несколько минут, как раз успею сигаретку выкурить. Думаю, переживет без меня русичка эти минуты. Топая из корпуса младших классов в старший, представлял, как на меня будет наезжать Хома, ведь он ждал меня минут 20 на улице. Представлял, как попадет, если встречу прямо сейчас классную, если она выйдет из-за угла. И не за то, что проспал, а за то, что шастаю во время урока по коридору. В своих размышлениях я дошел до туалета на третьем этаже. Быстро проверив кабинки на отсутствие людей, приоткрыл окно и достал долгожданную сигарету, но понял, что зажигалки и спичек у меня нет. Обычно мне поджигает Хома или Поплавский. Пришлось вытащить никотиновое убийство легких изо рта. Покрутил ее немного в руках и положил обратно в маленький карман своего потрепанного рюкзака.

Прозвенел звонок. Двери кабинетов начали открываться, и оттуда повалили ученики. Кабинет русского расположен в самом дальнем углу коридора. Некоторые одноклассники проходили мимо меня и удивленно спрашивали, когда я успел появиться. Я лишь отшучивался, что с самого утра в школе и не понимаю, о чем они. В последних рядах показалась моя компания. Хома о чем-то восторженно восклицал, а рассказывающая Арина эмоционально жестикулировала и с наслаждением следила за реакцией всех ребят, особенно Давида. Я, расслабленно оперевшись на стену, смотрел на любимые лица. Полина остановила рассказ Арины и указала на меня пальцем. По ее губам можно было прочитать мое имя. Ребята обернулись и подбежали ко мне.

– Герааа, – единогласно позвали меня пацаны. Я, улыбаясь, смотрел на них. Хома тут же сменил маску радости на злость и накинулся на меня. Смеясь, я пытался уворачиваться от его тычков по рукам и животу.

– Хома, прости. Будильник не сработал.

– Я тебе дам "не сработал"! Я тебя полчаса ждал на холоде, – тяжелая рука Хомы дала мне подзатыльник, и я, сморщившись, потер ушибленное место.

– Хома, прекрати. Так и убьешь его, – вмешалась Полина, и Хома вправду прекратил.

Освободившись от неприятных ударов, я наконец нормально поздоровался со всеми. Этой компанией мы отправились на следующий урок, обсуждая все новости, произошедшие за вечер и утро разлуки.

Полина рассказывала, как русичка ее вызвала к доске и опозорила, сказав писать замудренные слова под диктовку. Она, конечно же, не вытерпела такого унизительного отношения к себе и поругалась с ней. Та ее хотела отвести к директору, но, вспомнив, что Полина – это Полина, и так быстро у директора тоже не обойдется, решила просто поставить 2 за поведение. Я смеялся, понимая, что пропустил очередное шоу "Полина против всех", а ведь его обожал.

Хома в это время с Поплавским полушепотом переговаривались, и вид у них был серьезный. Арина, оставшаяся без внимания, быстро заметила их сменившийся настрой.

– Мальчики, больше двух говорят вслух.

Полина немедленно прервала свой рассказ и повернулась в их сторону. Я последовал ее примеру. Ошеломленные таким вниманием, Хома и Поплавский растерялись, но им помог звонок на урок, зазвеневший над нами. Арина показала двумя пальцами сначала на свои глаза, а потом на глаза пацанов, как бы говоря, что разговор не окончен.

На начавшейся биологии, уроке нашей классной, Хома сел со мной. Мы уселись за предпоследнюю парту ряда перед учительским столом – самое безопасное место. А за нами сел Поплавский. Классная начала вести урок и записывать важные слова из своего монолога на доске. Хома загадочно наклонился ко мне поближе и зашептал:

– Гера, мы такооой план придумали.

– Какой план?

– Тебе понравится, – это наклонился к нам Поплавский. Я посмотрел внимательно то на одного, то на другого. У обоих загадочно горели глаза.

– Только, пожалуйста, скажите, что это не проверка огнетушителя, как в прошлый раз.

– Не, это мы уже проверили, – легкомысленно отмахнулся Хома, будто это делал каждый.

В прошлый раз Давиду пришла гениальнейшая идея проверить пожарные сигнализации, но я его отговорил, аргументируя большим штрафом из-за вызова пожарных. Тогда в его кучерявую голову пришла идея с огнетушителями. В коридоре рядом с кабинетами трудов нет камер, зато есть два огнетушителя. Вместо последнего урока мы все вместе пошли в это место. Для начала решили проверить один. Как оказалось, он неисправный или использованный, мы так и не поняли. Тогда Поплавский решил взять в руки второй. Он попробовал вытащить чеку, но не получилось. Мы с Хомой присоединились к этому делу, и тоже не получилось. А вот попытка Полины увенчалась успехом. Она покрутила чеку в разные стороны и вытащила. Недолго думая, Поплавский выхватил огнетушитель и нажал на рычаг, не достав его перед этим. Огнетушитель зашипел, а потом вылетел вверх, и из него поползло вверх облако пыли. С оглушительным грохотом он упал, продолжая выпускать это облако.

На шум выбежал трудовик. Своими опытными руками остановил газообразование и за шкирку потащил нас к директрисе. Родителей не вызвали, потому что так и не смогли выяснить инициатора. Нам долго читали нотации, как это плохо, мы ведь такие взрослые, нам скоро экзамены сдавать. Правда, не прям скоро, через год. Когда директриса, скрипя сердцем, отпустила нас, Полина, проходя мимо нее, фыркнула: "Мы вам тут помогли узнать, что огнетушитель неисправен, а вы... А вот если пожар...". Ошарашенная такой наглостью директриса все-таки вызвала родителей, но только Полины.

Я усмехнулся простоте слов Хомы и с ожиданием уставился на него.

– Ну?

– Короче, видел в ТикТоке, как дрожи в туалет насыпают?

Мои брови взлетели на лоб, уже понимая продолжение тихой речи. Я еще раз обернулся на Поплавского, как бы убеждаясь в правдоподобности.

– Вы долбоёбы? – фраза прозвучала слишком громко для шепота. Так еще, как назло классная и весь класс замолчали. Голос Елены Юрьевны раздался прямо у меня над ухом. Я дернулся и чуть не упал со стула.

– Савченко, ты что себе позволяешь?

Я поджал губы и посмотрел в испуганные лица парней. Пересилив себя, повернулся обратно к парте и к Елене Юрьевне, стоявшей возле меня.

– Ты по учебе скатился, уроки прогуливаешь, выражаешься нецензурно! – последние слова она выплюнула, словно это было хуже прогулов. – Нет, я все-таки матери твоей позвоню, поговорю. Или даже лучше отцу.

– Родителей-то зачем вплетать? Поговорите лучше со мной, – от такой дерзости по классу прокатились удивленные "ууу".

Разгневанное лицо классной смотрело на меня в упор. Она зло поджимала губы, стараясь не сорваться и не наорать на меня.

– Хорошо, после уроков зайди ко мне, – дельно спокойно проговорила она.

– А я не могу, у меня тренировка.

– Савченко! – выкрикнула она, напоминая, что есть варианты и похуже. – У тебя тренировка в четыре. Успеешь.

– Хорошо-хорошо, – я поднял руки в жесте "сдаюсь". Черт, она еще и расписание моих тренировок знает, – мысленно возмутился я.

Классная хмыкнула и продолжила вести урок, теперь изредка поглядывая на меня. Хома извернулся аккуратно написать мне в телеграмме:

Хома

"Ну ты и попал"

Герман

"Главное, что без родителей разберемся"

Хома

"Это да"

В классе стало подозрительно тихо. Поплавский толкнул меня в спину, и я поднял взгляд от телефона под партой на классную. Она в гнетущем молчании смотрела на меня. Весь класс непонимающе проследил за ее взглядом на предпоследнюю парту. Я незаметно сунул телефон в карман брюк и невинно посмотрел на нее. На этот раз обошлось без ругани. Елена Юрьевна еще немного помолчав, продолжила урок как ни в чем не бывало.

***

Сейчас я нехотя бреду по тихим школьным коридорам. Изредка встречаются особенно медленные ученики. 10 минут назад прозвенел последний звонок, означающий конец учебного дня. В холле на первом этаже я растягивал время, прощаясь с друзьями. Они меня подкалывали насчет будущих речей классной. А я смеялся с глупых шуток, и это помогало расслабиться. Ребята обсуждали завтрашнее представление с дрожжами в туалете. Друзья подговаривали меня фразами: "выкрутимся" и "никто не узнает, что это мы". Рисково, конечно, особенно из-за того, что сейчас меня ожидал индивидуальный разговор с Еленой Юрьевной. Но мы и вправду всегда выкручиваемся, почему сейчас не должно повести?

Все ушли по домам. А вот с Хомой мы еще сегодня увидимся на тренировке. Я бы тоже лучше пошел домой, но пообещал ведь.

Я остановился у кабинета биологии. Здесь всегда проходят наши классные часы и всякие посиделки на праздники. Сделав глубокий вдох и выдох, постучал три раза костяшками по двери. Из кабинета послышался звонкий голос:

– Войдите.

– Здравствуйте.

– Ооо, Герман, проходи. Я уж думала, ты не придешь, – поддела Елена Юрьевна.

Я плавными движениями подошел к первой парте и отодвинул стул, небрежно плюхаясь на него. Классная проверяла тетради. Ее глаза быстро-быстро бегали по строчкам. А затем красной гелевой ручкой выводила оценку. Она захлопнула тетрадь и отложила в одну из двух стопок. Елена Юрьевна корпусом наклонилась в мою сторону, опираясь об стол. Изучающий взгляд прошелся по моему лицу и одежде, останавливаясь все-таки на лице, прямо на глазах.

– Герман, ты часто стал прогуливать.

Я согласно кивнул, не отрицая этого.

– Почему? – она смотрела мне прямо в глаза.

Мой уверенный пыл угас. Я потупил глаза на свои руки, крутящие телефон. Вот и что на такое отвечать, если не знаю ответ? Поэтому так и ответил:

– Не знаю.

Елена Юрьевна тоже опустила взгляд. Она о чем-то долгое время думала. Я уже было подумал, что разговор окончен, но классная подала голос:

– На тебя и другие учителя жалуются, домашние задания не выполняешь.

– Почему вы меня допрашиваете? Почему не Алексеева? Он вообще всегда провоцирует конфликты у нас в классе, плохо учится и стоит на учете. Я-то что?

– Потому что я сейчас разговариваю с тобой, а не с Алексеевым. Раньше ты себя так не вел.

Опять эти речи... Да, я прогуливал меньше и почти всегда делал домашку, но мне что раньше не хотелось ходить в школу, что сейчас. Классная продолжала на меня смотреть, выискивая ответ на моем лице.

– Я больше так не буду, – по-детски оправдался, хотя хотелось уже просто побыстрее уйти.

Елена Юрьевна поправила очки и обратно вернулась к проверке тетрадей. Она не отвлекаясь сказала:

– Давай поменьше прогулов, а то придется сообщить родителям.

Я лишь кивнул. Мы попрощались. И выйдя из кабинета с наслаждением выдохнул. Вот ведь пристала! Сдался я ей? Лучше бы и вправду за Алексеевым так следила. Он постоянно поддевает Хому, и из-за этого случаются драки. Знает ведь, что с Давидом на словах не договориться, поэтому напрашивается на кулаки. Я всегда влезаю вместе с Хомой. А как иначе? Поплавский тоже помогает, чем может.

15:39. Нет смысла идти домой, только приду – и опять придется уходить. Пойду сразу в зал. Надо бы только Семеныча найти, чтобы мяч пока взять и размяться. Возле зала я как раз его и встретил.

– Здравствуйте, Виктор Семеныч.

– Привет, Герман, ты сегодня рано.

– Да, так получилось... Можно я пока мяч возьму и разомнусь?

– Можно, но только в сторонке, аккуратно. Там еще волейболисты тренируются.

– Ага, спасибо.

Радостный от такой новости, я отправился в раздевалку. Везде было куча вещей. Волейболисты хреновы, – мысленно выругался. Недолго думая, один из рюкзаков полетел вниз с лавочки. Мне то надо переодеться.

Я натянул повыше гетры и потуже зашнуровал шиповки. В зале и впрямь еще играли волейболисты. Вот летит красивая подача от капитана команды на другую половину поля. А вот ее слаженно принимают другие игроки, и последний высоко подпрыгивает и бьет со всей силы, направляя в пол. Я не заметил, как, наблюдая за игрой, медленно дошел до инвентарной вдоль стеночки. Хорошо же приходить первым: все самые нормальные мячи лежат тут, и не приходится за них устраивать голодные игры.

С краешку нашлось свободное место. Мяч положил возле стены и начал растягиваться. После недолгой растяжки я взял мяч в руки и бросил на стопу, начиная набивать его. Сначала одной, потом другой, потом поочередно. На лбу выступили маленькие капельки пота, которые я вытер о рукав и остановил мяч ногой, прижимая к полу.

Тренер волейболистов ушел, оставляя команду на произвол, а они и рады. Игра пошла уже без счета и по своим правилам. Игроки то и дело подлетали над сеткой и эффектно били мяч в сторону противников. Я засмотрелся на их изящные прыжки, как они зависают в воздухе. Отдернув себя, вернулся к набиванию мяча. Неожиданно сильный толчок по голове вывел меня из раздумий. Голова подчинилась мощной силе желто-синего мяча и повернулась в противоположную сторону. В ушах появился звон, а ноги не выдержали и опустили меня на пол. Я упал на спину. Мир перед глазами закружился, и от этого стало мутить. Поэтому я закрыл их, чтобы не вырвало.

Мне показалось, что прошло минут 5, а на деле не больше 30 секунд. Меня окружила толпа волейболистов. Кто-то тормошил меня за плечо, и я готов был отпихнуть его, но когда открыл глаза, то понял, что это капитан команды. Я его видел в школе несколько раз. Он из одиннадцатого, так что мы не часто пересекаемся. За капитаном стоял паренек со шрамом, идущим через уголок брови, и прижимал в ужасе ладони ко рту. Видимо, это он и попал в меня.

– Эй, ты меня слышишь? – капитан команды продолжал меня тормошить, потому что я тупо смотрел на них всех.

– Слышу, – охрипшим голосом отозвался я.

– Ты как?

Я задумался. А как я? Место удара неприятно онемело, и мир кружится, как на карусели, а так вполне нормально.

– Фигово, – вместо этого ответил. – Че вы все так надо мной столпились?

– Ребят, идите делайте заминку, нечего тут глазеть, – обернулся к остальным капитан.

Вся команда разбрелась по залу делать заминку. Я словил несколько сочувствующих взглядов от ребят и повернулся обратно. Надо мной теперь стоял все тот же капитан и испуганный паренек, который в меня попал. Вот как раз с пареньком часто пересекаемся. Он учится в параллели и дружит с Алексеевым. Я его имени не знаю. Знаю только то, что кличка у него Каспер. Капитан команды так и обратился к нему:

– Молодец, Каспер, футболиста решил угробить.

– Да я же не специально...

– Надо его в медпункт отвести, а то он че-то бледный, – покосился на меня капитан.

Попытка сесть далась с трудом. Мир только начавший успокаиваться, опять закружился. Я положил руку на ушибленное место.

– Нормально все, я посижу немного, и легче станет.

– Нет уж, идем в медпункт, – строгий голос капитана скомандовал, и не было вариантов не подчиняться.

Каспер и капитан приблизились ко мне и подхватили меня с двух сторон под руки. Провожающие взгляды волейболистов создавали неприятную атмосферу внимания. Хорошо, что меня вели парни под руки, сам бы навернулся где-нибудь в коридоре, а еще хуже – на лестнице. Волейболисты были выше меня, хотя я не считался маленьким. От того появилось давно забытое чувство из детства.

Мы шли в гробовом молчании. Они не решались начать разговор, а я сейчас просто плохо соображал.

В медпункте, на удивление, оказалась медсестра, несмотря на позднее для ее рабочего дня время. Она, увидев парней, держащих меня под руки, заохала и засуетилась. Волейболисты наклонились и аккуратно уложили меня. Взъерошенные волосы Каспера на секунду задели мою щеку. Я дернулся – почти незаметно. Парни неловко мялись возле входа, пока меня осматривали, а потом и вовсе вышли. Медсестра измерила мне давление, осмотрела голову и посветила фонариком в глаза, а после вынесла вердикт:

– Это точно не сотрясение, но я бы на всякий случай вызвала бы скорую.

– Ой, да ладно вам, скорую-то зачем тревожить? Тем более вы говорите, ничего серьезного.

– На всякий случай, – повторила она. – У тебя уже закончилась тренировка?

Я посмотрел на время и прикинул. Она только-только началась. И отрицательно покачал головой.

– Не, вот только началась.

– Так, ты сейчас идешь домой и лежишь весь вечер. Надо дать отдохнуть голове. Понял?

– Понял.

Я встал с кушетки. Голова уже почти не кружилась, но легкая слабость присутствовала. Выйдя из кабинета, увидел на лавочке Каспера. Он листал новостную ленту, но как только заметил меня, сразу же выключил телефон и подошел ко мне.

– Ну что?

– Нормально все, сотрясения нет.

– Фуух, а то я так испугался.

– Я тоже, честно говоря. А ты чего не ушел?

Я оглядел Каспера. Он выглядел так же, как и на тренировке, только без наколенников и со спортивной сумкой на плече. Он всё время куда-то смотрел – мимо меня, в сторону, на пол. Будто не знал, куда деть взгляд.

– Решил тебя подождать.

– А капитан ваш?

– Он свалил, – честно признался Каспер. – Сказал, что у него там репетитор какой-то.

Пока Каспер рассказывал об этом, он то и дело плавными движениями двигался туда-сюда, переминаясь с ноги на ногу, словно не мог устоять на месте.

– Понятно, – хмыкнув, уселся на лавочку, вытягивая вперед ноги.

– Ты, это, прости. Я не специально. Я хотел такой нападающий сделать... И немного не рассчитал силу, ну и траекторию немножко... В общем, прости, – неловко оправдался Каспер.

– Проехали.

– Я, кстати, даже твоего имени не знаю.

– Герман, – я протянул руку для рукопожатия, будто мы видим друг друга от силы минуту. – Можно просто Гера.

– Федор, – с улыбкой пожал руку Каспер, и в тон моему представлению ответил. – Можно просто Федя.

– А Каспер это?..

– А, это кликуха. Сокращение от Касперов.

Я улыбнулся новому знакомому. В коридоре за поворотом послышался быстрый топот приближающихся ног. Через мгновение оттуда показался Хома, с моим рюкзаком наперевес. А сзади быстрым шагом шел за ним Семеныч. При виде их мои губы тронула усмешка, и я переглянулся с Федей. Он замысловато улыбнулся одним уголком губ, и на щеке появилась едва заметная ямочка.

Хома подбежал ко мне и взял мое лицо в руки, начиная осматривать на наличие ушиба.

– Герыч, ты как? Что болит?

– Герман, ты как себя чувствуешь? – подоспел Семеныч.

– Уже хорошо. Медсестра сказала, все нормально, но сегодня на тренировку не идти.

– Конечно, ты не пойдешь сегодня. Дойти до дома сам сможешь или Давида с тобой отправить?

– Смогу-смогу.

– Напиши тогда мне, когда дойдешь.

– Хорошо.

Тренер развернулся и ушел в зал, явно боясь, что произойдет еще какой-нибудь инцидент. Хома брезгливо покосился на Каспера, сидевшего рядом и наблюдающего все это время за нами. С Федей Давид был знаком ближе меня. Из-за того, что тот общается с Алексеевым, частенько появлялись недопонимания. Хома вновь перевел взгляд на меня и вручил мне мой же рюкзак.

– Я все собрал тебе. Все, что было в раздевалке.

– Спасибо.

– Напиши, когда дойдешь, – повторил он за Семенычем.

– Ага. Иди на тренировку.

– Пока.

И Хома удалился на тренировку.

Из школы мы вышли вместе с Каспером. До ворот шли молча. Никто не решался заговорить, хотя и не о чем было. А у самих ворот мы лишь скомкано попрощались и разошлись каждый в свою сторону.

Дома никого не было, когда я пришел. Родители на работе, а Алина – на танцах. Уставший лег на кровать, по пути только включил настольную лампу. Уютный желтый свет окутал детскую. В полумраке комнаты на меня смотрели мягкие игрушки Алины с кровати напротив. От такой умиротворенной атмосферы веки стали тяжелеть. Сквозь сон звякнул телефон, но проверять не стал. Вскоре я погрузился в тревожную дрему.

Позже вечером меня разбудила мама, узнавшая про ушиб. Она ласково гладила меня по голове, перебирая мои взмокшие от беспокойного сна волосы. Я потянулся к телефону и увидел новый лайк на последней фотке:

"Kasperyonok понравилось ваше фото"