Глава 2
Эллисон
Кружка ударилась о паркет со звонким треском. Горячий кофе растёкся по полу, а осколки разлетелись прямо к его ботинкам. Мужчина не отошёл, лишь спокойно убрал удостоверение во внутренний карман пиджака и сделал шаг вперёд.
— Вы не обожглись?
Я не сразу поняла, что вопрос был обращен ко мне. Лишь машинально сделала шаг назад.
— Нет... — Мой голос словно стал не моим, я его не узнала.
За моей спиной почти сразу появилась Амалия.
— Боже, мисс Блэквелл... — Девушка уже опустилась на колени, собирая крупные осколки. — Сейчас всё уберу.
— Не нужно, — тихо сказала я, не отрывая взгляда от мужчины. — Спасибо, Амалия.
Девушка растерянно посмотрела сначала на меня, потом на детектива и молча вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
— Прошу прощения за чашку, — произнесла я, первой нарушив тишину.
— Не стоит, — спокойно ответил он. — Такое случается.
Я наконец смогла отвести взгляд и скользнула глазами по его пиджаку: ни бейджа, ни нашивки, обычный строгий крой и слишком дорогая ткань для рядового полицейского.
— Чем могу быть полезна, детектив .... Клиффорд?
Как только эта фамилия слетела с моих губ, по телу прошлась покалывающая волна тепла, чего-то почти утерянного, но родного. Клиффорд. Сэм Клиффорд.
Перед глазами на секунду вспыхнули татуировки на его шее, запах табака, смешанный с дорогим парфюмом, и ощущение тёплой ладони, переплетённой с моей. Я слишком хорошо помнила человека с этой фамилией. Но мужчина, стоявший передо мной, был совсем другим. Почти.
Он достал планшет, пролистал что-то и поднял на меня глаза.
— Ваш фонд, мисс Блэквелл, регулярно получает крупные пожертвования.
— Да.
— Некоторые из них привлекли внимание нашего отдела.
— Что вы имеете в виду?
— За последние полгода через счёт вашего фонда прошло несколько переводов. Достаточно крупных, чтобы их нельзя было не заметить. И знаете, что любопытно? — Николас склонил голову, анализируя меня. — Они моментально уходили дальше, переходя с одного счёта на другой, пока найти конец этой цепочки не становилось практически невозможно.
— Но у моего фонда прозрачная бухгалтерия, мы подаем отчеты каждый квартал.
— И тем не менее кто-то использовал счета вашего фонда.
Я выпрямилась. Первоначальное замешательство окончательно исчезло, уступив место раздражению.
— Если кто-то использовал мой фонд, детектив, значит, я тоже жертва. И я хочу знать, кто за этим стоит. И что вы собираетесь делать, чтобы это остановить.
Он едва заметно приподнял бровь — видимо, не ожидал такого перехода.
— Для этого я здесь, — сказал он спокойно. — Мне нужна ваша помощь. Доступ к документам. Журналы переводов. Всё, что может пролить свет на то, кто стоял за этими операциями.
— Вы получите доступ, — ответила я. — Но при одном условии: вы будете держать меня в курсе. Это мой фонд и моя репутация.
— Договорились, — сказал он. — Когда Вам удобно подъехать в участок?
Обойдя чёрное кофейное пятно, я подошла к столу и открыла ноутбук. Пробежалась по расписанию завтрашнего дня. Конечно же, каждая минута была расписана, встречи были одна за другой: в одиннадцать совещание попечительского совета, в двенадцать собрание с юристами, ближе к вечеру прием в честь открытия новой выставки, который я никак не могла пропустить.
Я пыталась прочесть в чуть прищуренных глазах детектива хоть намёк на то, насколько всё серьёзно, но Николас был слишком спокойным, и я могла понять почему: для него это была обычная рутина, с которой он сталкивался каждый день.
«Если я не стану тратить время на причёску и макияж перед приёмом, или хотя бы попробую сократить на это время, возможно, я могла бы после собрания с юристами заехать в участок и привезти все документы», — неосознанно я нахмурилась, что не осталось не замеченным со стороны детектива.
— Какие-то проблемы, мисс Блэквелл?
Его голос вывел меня из раздумий, Николас сделал шаг ближе и слегка наклонился к экрану ноутбука, но так и не переступил границу моего личного пространства. Он лишь внимательно наблюдал за мной.
— Нет, никаких, — я закрыла ноутбук. — Просто решала небольшую математическую задачу.
— Какую именно? — удивился детектив.
— Пыталась понять, как вместить двадцать семь часов дел в двадцать четыре часа суток. Пока теория не подтверждается практикой. — Я улыбнулась от неловкости.
Не уверена, что шутить с детективом было хорошей идеей, но что сделано, то сделано.
— Значит, вам придётся решить ещё одну математическую задачу. После часа дня я буду ждать вас в участке.
«Неужели он успел запомнить всё расписание, лишь быстро взглянув на него?» — подумала я, посмотрев на закрытую крышку ноутбука с явным недоумением.
Детектив уже собирался уйти, но остановился, неожиданно обратив внимание на стеклянную дверь в глубине кабинета.
За ней располагалась моя мастерская.
Огромный холст почти во всю стену был накрыт белой тканью лишь наполовину. Из-под неё выглядывал силуэт женщины, вокруг которого из темноты тянулись десятки рук, которые пытались её удержать или же, наоборот... тянули куда-то.
— Необычная работа. Пока не могу понять о чём она, возможно, если бы я мог увидеть её целиком.
— Под тканью ничего нет. Белый холст. И, если честно, я сама ещё не знаю, чем она должна стать.
— Вы сами пишете? — спросил Николас, не сводя взгляда с картины.
— Да.
Он кивнул, словно это было частью допроса.
— Тогда постараюсь не отнимать у вас слишком много времени.
Мужчина ещё раз посмотрел на незаконченный холст, словно пытался разглядеть в нём то, чего пока не видела даже я.
— До завтра, мисс Блэквелл.
— До завтра, детектив.
Николас направился к двери, но возле самого выхода остановился.
— И всё-таки постарайтесь больше ничего не разбивать при нашей следующей встрече.
Я посмотрела на осколки чашки.
— Ничего не могу обещать.
Уголок его губ едва заметно дрогнул в улыбке, после чего дверь за ним закрылась. Я же осталась смотреть ему в след.
Надо же. Из всех фамилий в Лондоне ему досталась именно эта. Я усмехнулась. Казалось бы, за четыре года несколько знакомых букв, сложенных в определённом порядке, должны были перестать что-либо значить. Оказалось, нет.
Сэм
Мой «Мерседес» лавировал в потоке машин, заполнивших улицы центра города, постепенно приближаясь к шестидесятиэтажному небоскрёбу. Устроившись на заднем сиденье, я то и дело пытался ознакомиться с отчетом, который утром выслал мне Фрэнк, но мой водитель Бен чуть не врезался в такси, затем проскочил несколько светофоров на красный, заставляя пешеходов Нью-Йорка поспешно разбегаться с дороги. Я привык к его вождению, хоть сейчас оно и мешало рабочему процессу. Бен резко вжал на тормоза и остановился у самого входа в здание.
— Прости, Сэм. — криво улыбнулся он, заметив в зеркале заднего вида мою недовольную физиономию.
— Однажды, — раздражённо бросил я. — Тебе придется по-новой пройти уроки вождения и доказать мне, что твои права не куплены. Куда ты так торопился, если мы не опаздываем?
— Ты же знаешь меня, я сама аккуратность.
Это, разумеется, было не так. Но преданность Бена, которую он доказал за последние четыре года, заставляла меня мириться с его своеобразным стилем вождения. А водил он как тинейджер на старом подержанном «Шевроле», а не водитель автомобиля представительского класса.
Я захлопнул папку и бросил её на сиденье.
— К шести будь здесь.
— В пять пятьдесят девять, босс.
— В шесть, Бен. Просто в шесть.
Я вышел из машины.
Стеклянные двери распахнулись, как только я к ним подошёл. Охранник у стойки кивнул мне и улыбнулся:
— Доброе утро, мистер Клиффорд.
— Доброе.
Я прошёл к лифтам, на ходу расстёгивая пуговицу пиджака.
Раньше люди в подобных зданиях обычно спрашивали меня, к кому я пришёл. Теперь здание принадлежало мне.
— Сэм, вот ты где? Успел ознакомиться с отчётом? — Фрэнк догнал меня, на ходу запрыгнув сквозь закрывающиеся двери лифта.
— Не полностью. Можешь просто сказать мне, стоит нам вкладываться в эту компанию или лучше присмотреться к другой?
— Если тебе нужен короткий ответ — нет.
Я посмотрел на него.
— А длинный?
— Тоже нет. Только с графиками, долгами на сорок миллионов и генеральным директором, который последние два года очень старательно делает вид, что компания не тонет.
— Тогда зачем ты прислал мне сто двадцать страниц?
— Чтобы я не зря работал до трёх утра.
Двери лифта закрылись.
Фрэнк Рид поправил воротник рубашки и протянул руку к панели, но я уже приложил карту к считывателю.
C&R Capital занимала последние несколько этажей здания.
Когда четыре года назад мы с Ридом впервые начали работать вместе в «чистую и открытую», у нас не было ни офиса, ни сотрудников, ни особенно внятного представления, во что всё это превратится. Теперь штат C&R насчитывал несколько сотен человек. Иногда мне казалось, что Фрэнк до сих пор не до конца понимал, как это произошло. Я, собственно, тоже.
— Есть другой вариант? — спросил я.
— Есть. Небольшая сеть отелей. Три объекта в Нью-Йорке, два в Лондоне. Владельцы набрали долгов, инвесторы хотят выйти, банки начинают нервничать.
— Активы?
— Намного дороже самой компании.
Я повернул голову, на что Фрэнк лишь улыбнулся.
— Узнаю этот взгляд... — Он хлопнул меня по плечу. — Я знал, что рано или поздно тебе станет тесно в Америке. А тут ещё и Лондон. Надо же, какое совпадение. Ведь так?
— Лучше заткнись. Иначе я помогу тебе.
Отчёт полетел прямо в руки Фрэнка. Он едва успел поймать папку, прижав её к груди.
— Я, между прочим, до трёх утра над ним работал.
— Ты уже говорил.
— Именно поэтому повторяю.
Двери лифта открылись.
— И всё-таки Лондон, — не унимался он, выходя следом за мной.
Шаги оборвались посреди коридора. Фрэнк успел пройти ещё пару метров, прежде чем понял, что разговаривает уже сам с собой. Он обернулся.
Пальцы неторопливо поправили манжет рубашки, затем часы на запястье. Я ничего не сказал. Просто постоял несколько секунд, давая ему возможность самостоятельно решить, насколько сильно он хочет продолжить эту тему.
Фрэнк шумно выдохнул и поднял ладони в примирительном жесте.
— Всё, всё, я понял. Молчу.
— Хорошее решение. Ещё одно слово, и отправишься вместе со своим отчётом на биржу труда. — я продолжил идти по коридору, Фрэнк же шел по правую руку от меня.
— Как скажешь, босс. — Он выдержал ровно несколько секунд. — Когда вылетаем?
Пришлось снова остановиться. Я медленно втянул воздух через нос и провёл языком по внутренней стороне щеки, подавляя желание всё-таки исполнить обещание насчёт биржи труда.
— Что?
— В Лондон. Отели сами себя не купят.
— Кто сказал, что мы вообще их покупаем? — Я свернул за угол.
— Твоё лицо.
Сотрудники, встречавшиеся нам на пути, желали доброго утра и быстро скрывались в своих кабинетах. Я же продолжил идти по коридору, попутно следя за работой своих коллег.
— Сначала аудит.
— Разумеется. — Фрэнк достал телефон и что-то пытался там найти.
— Финансовый, юридический, технический. Хочу знать обо всех долгах, судебных исках и обязательствах владельцев раньше, чем они сами вспомнят об их существовании.
— Уже запросил.
— Тогда зачем ты всё ещё идёшь за мной?
— Потому что мой кабинет в той же стороне.
Как раз в этот момент мы поравнялись с нужной дверью. Я потянулся к ручке и распахнул её перед Фрэнком, приглашающим жестом указывая внутрь.
— Пока ещё твой.
Фрэнк лишь усмехнулся и скрылся за ней.
Воздух в моем кабинете был прохладным. Мередит, как обычно, успела включить кондиционер ещё до моего приезда. Я бросил портфель на кресло и остановился возле панорамного окна.
С высоты шестидесятого этажа Нью-Йорк выглядел почти бесшумным. Внизу по улицам ползли жёлтые такси, между стеклянными башнями отражалось утреннее солнце, а люди казались настолько маленькими, что отсюда невозможно было представить, куда каждый из них так торопится. Когда-то я был одним из них.
Теперь половину Манхэттена я видел из собственного кабинета. Забавно, насколько быстро человек привыкает к вещам, которые раньше казались ему недостижимыми.
Я провёл пальцами по узлу галстука и немного ослабил его. Костюмы всё ещё раздражали меня. Правда, теперь их в гардеробе было больше, чем футболок и толстовок вместе взятых. Да и некоторые привычки всё-таки пришлось оставить в прошлом.
Телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось новое сообщение, но я смахнул уведомление, даже не открывая его.
Передо мной уже лежала стопка документов, рядом стоял черный кофе без сахара, а на ноутбуке светился список встреч до самого вечера.
Мередит знала мой распорядок лучше меня самого. В девять тридцать совет директоров, в одиннадцать встреча с представителями банка, после обеда переговоры с владельцами строительной компании, которую мы собирались выкупить ещё до конца месяца.
Всё было расписано. Так мне нравилось. Когда каждая минута занята, остаётся гораздо меньше времени на вещи, о которых думать не хочется.
Я открыл первый документ.
Телефон снова завибрировал, на этот раз я посмотрел. Это был отец.
Несколько секунд звонок оставался без ответа. Разговоры с Дэном редко бывали короткими, а сегодня времени на очередную попытку обсудить мою жизнь точно не было.
Всё же пришлось ответить.
— Что случилось?
— А просто позвонить собственному сыну я уже не могу?
Откинувшись на спинку кресла, я взял чашку кофе.
— Можешь, но ты никогда этого не делаешь.
— Именно поэтому ты мог хотя бы сделать вид, что рад меня слышать.
— Я занят.
— Ты всегда занят.
Я сделал глоток кофе и перелистнул лежащий передо мной документ, уже почти перестав вслушиваться в разговор.
— Значит, всё стабильно.
— Ты ведь понимаешь, что работа не заменит тебе жизнь?
— У меня есть жизнь.
— Сэм, у тебя есть компания, — сказал Дэн, но я ничего не ответил. — Это не одно и то же.
— Если ты позвонил читать мне лекцию, выбрал плохое время.
— Для этой лекции у тебя плохое время уже четыре года. — Отец глубоко вздохнул, а затем продолжил: — Ты хотя бы знаешь, как она?
— Не начинай, — рявкнул я.
— Я задал вопрос.
— А я попросил не начинать. Хорошего дня, пап.
На этом телефонный разговор был завершён. Я сбросил вызов, затем открыл сообщение, которое смахнул ранее, и не поверил своим глазам. Это уже больше похоже на насмешку.
Сообщение было от неизвестного абонента, никакого текста, только фотография. Я увеличил снимок двумя пальцами. На снимке был Виктор в компании незнакомых женщин. А потом я увидел её. Моя прекрасная Эллисон сидела вполоборота к камере, улыбаясь кому-то за столом. Свет падал на её волосы, оставляя на них золотистые блики.
Я провёл большим пальцем по экрану, увеличивая изображение ещё сильнее. И только тогда заметил мужчину рядом с ней. Фловерс.