В канализации
Уважаемые Господа вот уже несколько недель, а может и месяцев находились под землей. Сначало это их даже радовать стало. Хорошее дело делаешь, а двигаться или мозги напрягать вовсе не нужно. Но со временем стало ему уже не по себе, все больше хотелось спать, да еще живот все больше болел, видать, слишком насыщенный раствор подавался ему в кровь. Потом и голова болеть начала, а разум еще более помутился. Если в голову и приходила мысль, то скорее тревожная, упрекающая. Потом и мысли пропали, он стал все больше и больше спать, но когда просыпался, его мучили странные видения: родители вдруг явились ему, наставлять начали, потом и друг детства померещился, и все его ругали безбожно.
В один день привидилась ему собака, давно умершая, - друг юности. Собака ничего ему не сказала, потому как ей по природе своей не положено. Она просто свернулась калачиком у него под боком и задремала, греясь о теплое тело. Это вселило ему успокоение, но лишь на время. Когда видение прошло, и он очнулся совсем один в тесном сыром бетонном помещении совсем без одежды и надежды на какое-либо будущее, то подумал:
"Все меня бросили. Родители, друзья, даже эта чертова собака! Она ведь должна была меня любить, почему она поступила так со мной, почему подохла...?"
Вдруг послышался голос. Из-за эха нельзя было расслышать, откуда он исходит. Быть может отовсюду сразу. Голос молвил:
- А любил ли ты когда нибудь? Любил ни за что, ценил лишь за существование? Нет, тщеславие в тебе сильнее этого высокого чувства. Ты жалок и низок по сути своей, все шансы свои ты давно растратил, да ты никогда и не нуждался в этих шансах, они были для тебя чем-то соответствующим твоему раскормленному эго. Здесь ты сгниешь заживо, и однажды твое тело так же будет валяться в углу, как тело твоего предшественника, а потом тощий старик выволочит его и бросит в зловонную яму. Тебе нет прощения и никогда не было.
Все тело его вдруг затрясло от обиды и злобы.
- Я не позволю, не позволю тебе так надо мной насмехаться, кем бы ты нибыл!!! - неистово завопил он, и со всей силы ударил огромной рукой о стену, а потом еще и еще. Он бы ударил и головой, но из-за жира голова уже буквально утонула в плечах. Стена поддалась, треснула, и из нее захлестала вода, своим напором проламывая ее еще больше. Вскоре все прмещение было затоплено, и Уважаемые Господа, не в силах всплыть к потолку за воздухом, испустили дух. По трубкам прямо через тучное мертвое тело вода стала подниматься наверх, выливаться наружу и вскоре затопила и весь город. Все отправились к Нептуну. И Головы, и их дрожайшие экспериментальные собаки, и преданный слуга, и все другие жители города, чьи мозги давно превратились в слизь, а сердца пропитались гнилью. Этот город задыхался с самого начала: от тех, кто его населял, тех, кто им управлял, и даже тех, кто пытался его спасти от удушья. Увы, ничего из этого не вышло, да, быть может, и к лучшему.