Живот

   Ненавижу понедельники так же, как и вторники, а вторники как среды пятницы и четверги, которые ненавижу так же сильно, как субботы, и воскресенья, как и понедельники. И Они наконец поднялись с кровати и проскользили в ванную.

   Натерев лысину воском и отполировав ее маленькой тряпочкой до блеска, Уважаемые Господа забросили в себя немного селедки, запрыгнули в костюм и отправились на Важную Должность. 

   На улице даже голуби кивали Им в знак своей признательности, на что Уважаемые Господа снисходительно кивали им в ответ.

И в один момент, усердно кивая, Они провалились в канализационный люк:
   - Что ж, кажется, мы проведем здесь остаток жизни, в первую очередь стоит собраться и не паниковать. Ведь бывает, от тревоги иногда пропадает аппетит, а этого допускать катастрофически не следует.

   Благо среди помоев нашлась пара рыбных голов, которые Они тут же употребили в пищу.

    Стуча железными колодками на ботинках, из-за поворота туннеля канализации вынырнул старик с потухшим киросиновым фонарем, резво прошмыгнул мимо Уважаемых Господ и скрылся в темноте. Единственным слабым источником света по-прежнему оставался канализационный люк над Их головой.

   - Что ж, если я больше не найду здесь рыбных голов или еще чего поживиться, придется мне съесть этого старичка, нужно же мне чем-нибудь питаться.

   - СЪъесть?!?? - раздался громкий хриплый крик примо над Их головой, и что-то черное пронеслось перед глазами.
   - Ворона...

   - А может быть, здравый смысл, не так ли? - Это был тот самый старик, внезапно появившийся будто из ниоткуда. Он зажег фонарь, а затем, поднеся его к носу, глубоко вдохнул пары из него.

   - Насколько я знаю, а я весьма не глуп, как вы должны были заметить, киросиновые пары очень вредны для здоровья. Я бы даже сказал, они могут вас умертвить, как мушку, - заметили Господа.

   - А это и не киросин вовсе, а специальная смесь, - ответил старик, - ее вдыхаешь, как сразу силы появляются. Я сам ее сделал, а посему мне больше ни спать, ни есть не требуется, вот и хожу я здесь, порядок поддерживаю и никогда наверх не поднимаюсь. Вот вы наверняка думаете, что тут ужасно пахнет и никак нельзя по своей воле тут оставаться, но я спешу вас переубедить, это как раз наверху ужасно пахнет, живые люди смердят хуже их же собственных отходов жизнедеятельности. А кроме того, благодаря моей смеси я вообще никаких запахов не чувствую.

   Тут сгорбленный старичок, что-то нашептывая себе под нос, вдруг начал бегать от стенки к стенке, будто искал что-то.

   - Сюда! Уже можно! - вдруг вскрикнул он, крепко схватил слегка недоумевающих Уважаемых Господ за локоть и потащил вглубь тоннеля.
   - Сюда, сюда, я должен вам кое-что показать. 

   - Это так срочно?! Мне еще нужно позаботиться о своем пропитании! - возмутились Они, но все же последовали за странным незнакомцем.

   Они бежали всего пару минут, но Уважаемые Господа уже задыхались от недостатка кислорода, а старик все подначивал:
   - Идемте, идемте, уже близко!

И уже через минуту он резко свернул в сторону и втянул Их в маленький проход, который уходил наклонно вниз, и они поползли на корточках, то и дело ударяясь головой о потолок.

   - Что ж, такова судьба наша, всю жизнь головой биться да в грязи на коленях ползать, и ведь не отвертишься. Зато какие дивиденды... 

   Вскоре спуск кончился и они очутились в огромном помещении с бетонными стенами метров в двадцать высотой и размером с городскую площадь, а в центре, освещаемый тусклым светом всего нескольких изредка мерцающих электрических лампочек на потолке, восседал Живот: нагое создание с телом взрослого, но головой младенца, не по летам морщинистого. Сидя в величественной позе, он возвышался почти до самого потолка, грузный и чрезмерно упитанный, глаза его так отекли жиром, что их совсем не было видно.

   - Спит, ангелочек, - сказал старик, - вот уже третий десяток, как я за ним здесь присматриваю. Он ведь не по своей воле здесь, он обязанность исполняет. И я обязанность исполняю. Мы тут никогда не бездельничаем.

   - Это все, конечно, замечательно, вот только причем, спрашивается, здесь я? - Уважаемые Господа, казалось, не сильно заинтересованы в назначении престарелого ребенка и его хранителя прямо в канализации под городом, его мысли остались в его привычной жизни и с момента пробуждения нисколько не изменились.

   - Вы здесь совершенно необходимы для созерцания, для присутствия. Он ведь расщипляется, расщипляется прямо во сне. Это недопустимо, вместе с ним исчезнет и еще кое-что... кое-кто. Впрочем, не стоит об этом думать сейчас. Вы уже здесь.

    - И все же, нельзя ли уточнить...

Но Уважаемые Господа не успели закончить фразу, как старик снова за рукав потащил Их к Созданию. Как только они подошли ближе, старичок резво подбежал к Животу и пощекотал его за пятку. Огромная туша издала странный звук, будто умирающий кит,  уронила жирную голову на пол прямо перед изумленными Господами и открыла рот так, что в нем могла поместиться целая рота солдат и еще четыре верблюда, но, казалось, даже не проснулась.

   - Сюда, сюда! - вскрикнул старикашка, быстрым движением зажег свой фонарь и устремился прямо в громадную глотку, запрыгнув на вывалившийся из пасти длинный шершавый язык. Господа ни секунды не сомневаясь последовали вслед за ним.

После небольшой прогулки по пищеводу им открылся невероятный вид: желудок чудного создания представлял из себя живой сад. Здесь были растения всевозможных видов и вариаций. Пестрые цвета переливались в ярком свете фонаря, глаза так и разбегались от многообразия и прелести их форм.

   - Да... Ангелочек спит и даже не подозревает о том, что творится в его собственном желудке. Он вбирает в себя из грязь города и производит на свет все это, - старик развел рукой, указывая на неописуемой красоты природные богатства вокруг них, - в его желудке искусственно создана специальная атмосфера, здесь растения производят в десятки раз больше чистого кислорода, чем в своей обычной среде, а мы этот кислород откачиваем с конца и подаем наружу. Он ведь нас спасает, хотя сам уверен, что удобно устроился, подчинив себе всех, думает, его ублажают от любви и уважения к нему самому, а ведь мы его убиваем, а я - в первую очередь. Меня-то он считает своим другом.

   - А просыпается хоть иногда этот ваш... Живот?

   - Нет, Уважаемые, уже давно не просыпался. Он питается через вену, для испражнений же также имеется специально подведенная трубка. А кроме того, вряд ли он вообще еще может видеть или слышать, мы не чистим ему уши, глаза или другие отверстия, чтобы кислород не утек. А сам он и двинутся не желает, ему, кажется, и так неплохо, может именно о такой жизни он всегда и мечтал. Когда-то он любил поразглагольствовать да похвастаться, в офис ходил на собственных ногах, да однажды от переутомления от обязанностей в обморок рухнул, и обнаружили тогда при полном обследовании в больнице необычное свойство его желудка. Вскоре и предложили такие условия по эксплуатации, от которых он не смог отказаться. Сейчас на нем еще много чего используют в качестве пробы, а он и не против, от таких препаратов его и раздуло-то до таких размеров, что стало крайне полезно для производства кислорода...
   Едва он закочил последнюю фразу, как Уважаемые Господа стали замечать, что у них мутится рассудок и темнеет в глазах. И тут Они пошатнулись и рухнули вниз прямо на влажный шершавый язык.
   - Вот молодец... - сказал хриплый голос последнее, что Они услышали, прежде чем погрузиться в сон.

Прошло некоторое время. Уважаемые глаза Господ медленно начали открываться, а сознание все больше проясняться.

Они посмотрели вокруг: маленькая комната с бетонными стенами, такая низкая, что голова упиралась в потолок и было не встать. Кроме Господ в ней не было ничего, только в углу лежал какой-то странный маленький ошметок. Они огляделись в поисках двери, но ее не увидели.
- Раз ни выхода, ни еды не предвидится, пожалуй, вздремнем, надо силы беречь.
Но поспать Им так и не удалось, потому что из-за стены послышался шорох, и Они навострили уши. А шорохе стали отличимы шаги, и вдруг одкуда-то из под стены выскользнул маленький человечек, размером со спичечный коробок. Кажется, там все же была маленькая лозейка. Приглядевшись, Господа узнали в нем суматошного старичка.
- Проснулись, значит, голубчики, - сказал он.
- Что ж с тобой случилось, отчего такие изменения во внешнем виде? - озадачились Уважаемые Господа.
- Со мной?.. Ах, да, взглянте-ка в тот угол: вот он, мой ангелочек, такой вот он теперь, а Вы на его месте рабочем...
Но не успел он договорить, как Господа начали нетерпеливо возмущаться:
- Мы не давали согласия! У Нас еще дела есть!
- Да дайте же Вы мне вам все разьяснить сперва! У меня работа такая, не по своему же желанию я тут торчу, а необходимости ради!.. Ангелочек мой стар уже стал, кислорода в четыре раза меньше, чем раньше, производит. Он теперь на пенсию поступил и ему полагается тридцать цветов из Вашего желудка в месяц для продажи или увеселения. А почему внешний вид Ваш теперь такой... громоздкий, так это смесь все через вену. Сначала вы от избытка кислорода сознание потеряли, а теперь смесь все в крови делает. Она ведь только если вдыхать просто сил предает, а через вену увеличивает потенциал для воплощения главных желаний человека. Вы отдыха хотели, вот смесь Вас и сделала неподъемным, хотели почитания - огромными стали, чтобы, Уважаемые, народу помогая, круглосуточно этим чувством упивались... А город-то задыхается, городу кормитель нужен да спаситель.
И старик бросился к ошметку, бывшему раньше Животом, да потащил его без сознания за ноги к щели в стене, откуда сам пришел. Недюжей силы старик оказался. Послышался грохот: по лестнице наверх потащил. А потом и грохот затих.