Глава 1

Прошло два месяца. Степан больше не резал вены. Не потому, что стало легче — потому что Егор не давал ему оставаться в одиночестве. Он появлялся везде: за завтраком садился напротив, на тренировках бежал рядом, в казарме кидался подушкой и орал «Катюшу» так, что старшина затыкал уши. Егор стал тенью Степана. И Степан, сам того не замечая, перестал её прогонять.

— Ты как клещ, — сказал однажды Степан, когда Егор в наглую влез к нему в душ, чтобы «сэкономить» воду.

— А ты как медведь, — ответил Егор, намыливая голову. — Медведь и клещ. Идеально.

Степан хотел ударить его, но вместо этого усмехнулся, обрызгивая того водой.

***

Они стояли на полигоне. Снег хрустел под ногами. Степан сильно сжимал автомат. Рядом Егор переминался с ноги на ногу, пытаясь согреть руки дыханием.

— Ты дрожишь, Стёп, — сказал Егор.

Степан скосил на него глаза. Он дрожал, но не знал от чего.

— Я просто замёрз.

— Врёшь, — усмехнулся Егор. — Признай, что боишься.

— Не боюсь.

— Зря. — Егор хлопнул его по плечу. — Страх делает тебя человеком.

— Откуда ты всё знаешь? — недовольно спросил Степан.

— Так я же твой ангел-хранитель, забыл?

— Ты идиот. Самый настоящий.

— Где-то я это уже слышал. Не от тебя ли? — Егор улыбнулся.

Рядом прошёл старшина Пётр — высокий, с сединой, с лицом, которое видело слишком много смертей. Он остановился и оценивающе посмотрел на них.

— Вы двое, — сказал он, — через час выезжаете на зачистку в первый сектор. Только разведка, без боя.

Степан выпрямился.

— Есть, товарищ старшина.

Егор кивнул и подмигнул Степану:

— Ну что, братан, покажем им, на что мы способны.

— Заткнись.

— Не-а. — Егор ловким движением слепил снежок и кинул его в затылок Степану.

Тот недовольно оглянулся, но после на его лице засияла улыбка.

Они забрались на бронетранспортёр. Егор с интересом разглядывал окрестности и ловил падающие снежинки ртом, словно ребёнок. Степан косился на него и крутил пальцем у виска, мол, Егор ведёт себя слишком по-детски, а Егор лишь корчил рожицы в ответ. Степан глянул на свою руку. Под тёплой одеждой скрывались зажившие шрамы. Он вспомнил, как сидел в туалетной кабинке. Ему тяжело давалось принять то, что его кто-то спас, но, несмотря на сомнения, он был благодарен Егору. Этот наглый, придурковатый солдат, который воспринимает всё как игру, смог вытащить его из ямы. Не тёплыми словами, а своей наглостью и прилипчивостью.

— Твоя дурашливость тебя погубит когда-нибудь, — лёгкий пар вылетел изо рта Степана.

— Да и пусть, я такой, какой я есть. Это помогает мне оставаться на плаву, брат. — Егор облокотился на башню и вытянул ноги вперёд.

— Держись крепче, рухнешь же.

— Не ссы.

Снег летел в лицо, мороз обжигал щёки. Степан закрывал лицо руками, стараясь хоть как-то согреться. Спустя некоторое время они прибыли к сектору зачистки. Егор ловко спрыгнул с бронетранспортёра, приземляясь на обе ноги. Степан в свою очередь слез аккуратно. Где-то вдалеке дымилось здание — то ли пожар, то ли работа химер.

Степан смотрел на горизонт и молчал, прижимая к себе автомат.

— Вижу страх в твоих глазах, — сказал Егор.

Степан не ответил.

— Честно говоря... я тоже боюсь, но не химер, а... — он не договорил. Степан понял.

— Я завязал, — сказал он тихо. — Ты же сам говорил, чтобы я не творил глупостей, а то завтрак пропустишь.

Егор поднял голову и улыбнулся. Улыбка была широкой, как у ребёнка.

— Значит, я тебя вылечил, — сказал он. — Я теперь доктор. Зови меня доктор Немо.

— Если будешь меня лечить, я быстрее сдохну от твоих рук.

В ответ Егор звонко расхохотался. Они пошли осматривать сектор.

Под сектором подразумевалась старая деревня с обгоревшими домами. Кругом лежал снег, перемешанный с пеплом.

Тишина. Даже ветер не дул. Они шли по улице. Степан впереди, Егор чуть сзади, прикрывая.

— Никого, — сказал Егор, оглядываясь.

— Не расслабляйся, — ответил Степан.

— Я всегда на расслабоне. Так работать легче.

Они вошли в первый дом. Внутри всё было пропитано запахом гари и сыростью. Степан закрыл рот рукавом, сдерживая кашель. Повсюду обломки мебели, осколки от посуды, разбитые вдребезги окна. На стене висел детский рисунок, обгоревший с одной стороны. Кривой, неумелый. Нарисована семья: папа, мама, двое детей. Солнце в углу.

Егор остановился и посмотрел на рисунок.

— У меня похожий был, — сказал он тихо. — Я нарисовал нас с братом около нашего домика в деревне.

Степан подошёл ближе, встал рядом.

— Он бы гордился тобой, — сказал он и сам удивился своим словам.

Егор повернулся и взглянул на него глазами, полными удивления.

— Ты сказал что-то тёплое, — Егор вытаращил глаза на Степана. — Метеорит упадёт, точно тебе говорю.

— Заткнись.

— Нет, подожди. — Егор улыбнулся, но его глаза были влажные. — Ты умеешь говорить что-то тёплое? Я думал, у тебя лёд внутри.

— Лёд, — согласился Степан. — Но ты растопил его, клещ.

Егор рассмеялся. Громко, так, что хохот разнёсся по всему дому.

И в этот момент сзади что-то хрустнуло.

Степан обернулся. В проёме стояла сгорбленная тень выше человеческого роста. Глаза горели в темноте. Степан застыл. Его руки приросли к автомату. Ноги не слушались.

— Стёпа! — крикнул Егор. — Не двигайся!

Химера скользнула вперёд. Когти заскрежетали по полу.

Степан слышал, как Егор передёргивает затвор. Как он что-то кричит. Но слова не доходили. В ушах застыл шум собственной крови.

Химера рванулась.

Егор оттолкнул Степана в стену. Тот с глухим звуком упал на пол, ударившись плечом. Изо рта вырвался сдавленный стон. Химера прошла в сантиметре от него и врезалась в стену, где секунду до этого стоял Степан. Егор вскинул автомат и дал очередь. Пули со свистом вошли в тело твари, она лишь взревела и развернулась.

— Стёпа! Стреляй! — крикнул Егор.

Степан уставился на химеру и не мог пошевелиться. Его руки дрожали. Автомат казался тяжелее тонны.

Химера снова двинулась, но теперь на Егора.

Он стрелял, отступая. Патроны заканчивались. Он ударил прикладом, но тварь отшвырнула его, как тряпичную куклу. Егор врезался спиной в стену и упал, выронив оружие. Резкая боль сковала движения.

— Стёпа! — крикнул Егор. — Стёпа!

Степан дёрнулся. Он не помнил дальнейшие пару минут. Автоматная очередь вошла химере в бок. Она взревела так, что заложило уши, обернулась, и Степан выстрелил снова. В голову. Потом в грудь. Он стрелял до тех пор, пока магазин не опустел.

Тварь упала.

Наступила тишина.

Степан стоял, тяжело дыша. Дым от выстрелов застилал глаза.

— Егор, — с трудом прошептал он.

Егор лежал на полу. Не двигался.

Степан бросил автомат и упал на колени рядом с Егором. Он перевернул его. Кровь на лице, но, кажется, не его. Химера поцарапала плечо — ткань порвана, но рана не глубокая.

— Егор! — Степан тряхнул его. — Живой?

Егор открыл глаза и криво улыбнулся.

— Живой, — прохрипел он. — А ты?

Степан выдохнул. Но вдруг почувствовал, что дрожит. Каждая клеточка его тела дрожала.

— Я думал, ты сдох, — прикрикнул Степан. — Ты придурок! Она могла тебя убить!

— Она бы тебя убила, — ответил Егор. — Я не мог этого допустить. Ты мой брат, Стёп. Ты не можешь откинуться.

Степан сжал челюсть. В глазах защипало.

— Спасибо, — сказал он.

— Пожалуйста, — Егор попытался встать, но поморщился от боли. — Не говори старшине, что я трус.

— Ты не трус, — сказал Степан. — Дурак, но не трус.

Он помог Егору встать, взвалил его к себе на плечо.

— Валим отсюда. Надо доложить.

— Погоди, — Егор посмотрел на мёртвую химеру. — Это наша первая. Мы теперь ветераны.

— Ты ранен, — сказал Степан.

— Ерунда, — ответил Егор. — На мне всё заживает, как на собаке. Ну что, Степан, понял теперь, что мы команда?

Степан помолчал. Потом тихо ответил:

— Так точно.

Егор засмеялся и закашлялся от боли.

— Я знал, что ты меня полюбишь.

— Завались, — в голосе Степана не было злости. Только усталость и что-то необъяснимо тёплое.

В лагере их встретили молча. Старшина Пётр осмотрел рану Егора, кивнул:

— Царапина. Заживёт. Вы оба молодцы. Первая химера всегда страшно.

Степан сидел на скамейке, сжимая кружку чая в руках. Рядом сидел перевязанный Егор, бледный, но со счастливым лицом.

— Мы теперь точно команда, брат, — сказал он.

Степан посмотрел на него. На его рыжие волосы и идиотскую улыбку.

— Ты меня спас. Я этого не забуду.

— Запоминай. Всегда буду тебя спасать, а ты мне потом должен будешь.

— Зачем?

Егор посмотрел на снег. Помолчал. Потом ответил:

— Чтобы ты жил, Стёпа. Мне большего не надо.

Степан сжал кружку, взглянул вперёд и ничего не ответил.

Вечером в казарме было шумно. Кто-то играл в карты, кто-то чистил оружие. Степан сидел на своей койке, перебирая в памяти события дня.

Егор лежал рядом, пришёл из лазарета и улыбался, как всегда.

— Слушай, — сказал он, поворачивая голову, — заметил, как на нас смотрят? Мы ж ветераны теперь! Нам даже прозвища дали.

— Какие прозвища? — Степан нахмурился.

— Ну, меня называют Немо. Мол, рыжий и юркий. А тебя — Вепрь. Потому что ты злой и дикий, как кабан. Но кабан — это скучно, а вот Вепрь звучит круто.

— Кто меня так назвал?

— Я, — улыбнулся Егор. — А что? Не нравится? Хочешь другое придумаю? Медведь, например.

— Нет, — сказал Степан. — Вепрь... неплохо звучит.

— Вот видишь! — Егор хлопнул его по плечу. — Я знал, что тебе понравится. Мы теперь не просто Егор и Степан, а Немо и Вепрь. Настоящая команда!

Степан усмехнулся и покачал головой.

— Идиот ты, Егор.

— Да, знаю я, — Егор махнул рукой, — но ты опять повторяешься.

Они замолчали. За окном падал снег. Мороз оседал на старых окнах.

— Стёп, — тихо сказал Егор.

— М?

— Пообещай мне кое-что.

— Что?

— Если я когда-нибудь потеряюсь, найди меня. Как ту рыбку из мультика. Ты же знаешь, Немо всегда теряется.

Степан посмотрел на него. На веснушки, на рыжую голову.

— Найду, — сказал он. — Куда уж денусь.

— Отлично, — Егор закрыл глаза. — Ты мой Вепрь. Если я потеряюсь, ты всегда меня найдёшь.

Степан ничего не ответил. Но в ту ночь, когда Егор уснул, он долго смотрел на него и думал:

«Только не теряйся, прошу».