Пролог

Учебный центр «Чёрный клин». Казарма. Два часа ночи.

За стеной храпели сорок человек. Кто-то всхлипывал во сне. Кто-то скрипел койкой. В углу мерцал тусклый аварийный свет — как жёлтая лампа в морге.

Степан сидел в туалетной кабинке. Он закатал левый рукав формы. На предплечье, от локтя до запястья, шрамы лежали как паутина — пересекались, расходились, уходили вглубь. Белые. Старые. И три свежие, которые он сделал неделю назад. Он сжимал в пальцах осколок стекла.

«Ещё раз... всего один».

Он уже приставил край к коже, когда дверь в туалет резко скрипнула.

— Есть кто живой? — раздался весёлый голос с хрипотцой.

Степан замер. Осколок дрожал в руке. Он не дышал.

— Я знаю, что ты здесь, — голос приблизился. — Кабинка занята, свет горит. Прячешься?

Степан прикусил губу. Во рту образовался металлический привкус.

— Отвали, — сказал он. — Иди в другое место.

— Нет мест. — Голос остановился прямо у дверцы. — Курить охота, а в казарме нельзя. Я же не идиот под одеялом дымить. А тут — тихо и темно, никто не увидит.

Пауза.

— Эй, чего молчишь? Режешься?

Степан вздрогнул. Осколок царапнул кожу. Кровь выступила тонкой линией.

— Слышь, — голос стал серьёзнее. — Я не знаю, чё ты там делаешь. Но у меня зажигалка сдохла. Огонёк нужен. Давай так: ты даёшь мне сигаретку или зажигалку, а я к тебе не лезу. Идёт?

Степан молчал.

— Или я сейчас вышибу дверь, — он уже не шутил. — И тогда мне придётся доложить старшине о самоубийце. А мне лень писать рапорт. Честно. Копаться в бумажках — сущий ад. Избавь меня от этого, а?

Степан посмотрел на осколок, затем на дверцу. Потом снова на осколок.

— Чего тебе? — прошептал он.

— Курить хочу, мля. Ты что оглох? — парень еле сдерживал смех. — Тяжко мне без никотина, злым становлюсь. А если злюсь — начинаю петь. А пою я хреново. Ты ведь не хочешь, чтобы все проснулись? Открывай давай.

Степан медленно опустил руку. Осколок звякнул о кафель. Он отодвинул задвижку. Дверь открылась.

Перед ним стоял парень. Рыжий. Не просто рыжий, а огненно-рыжий, как язык пламени. Веснушки на носу. Уши торчат. Улыбка от уха до уха, как у идиота, который не понимает, что происходит.

Он посмотрел на осколок на полу. Посмотрел на окровавленную руку Степана. На его шрамы. Его улыбка на секунду дрогнула, но не пропала.

— Ну даёшь, — сказал рыжий. — Так и знал. Прячешься, режешь себя, а я тут в поисках огонька стою. Некрасиво получается.

Степан поднял глаза. Взгляд пустой.

— Ты чё, псих? — спросил он без доли интереса.

— Ага, — легко согласился рыжий. — Я Егор, а ты?

Степан не ответил.

Егор вздохнул, зашёл в кабинку, сел на корточки и достал пачку сигарет. Одну протянул Степану.

— Держи.

Степан не взял.

— Не курю.

— Врёшь, — Егор кивнул на руку. — Самоубийцы часто курят. Это их типа хобби. Держи, не стесняйся.

Степан взял сигарету. Егор щёлкнул зажигалкой — она чихнула и погасла.

— Зараза, — сказал Егор, — сдохла всё-таки. Давай твою.

У Степана зажигалки не было. Он просто сидел с сигаретой в зубах, уставившись в стену.

Егор секунду помолчал. Убрал зажигалку, а затем сунул сигарету за ухо и сказал:

— Ладно. Тогда поболтаем.

— О чём? — спросил Степан, не отрывая взгляд от стены.

— О жизни, например. — Егор развёл руками. — Ты чё, впервые? Пытаешься унять боль? Понятно. Сначала становится легче на пару минут. Потом опять тяжело. И так до бесконечности.

Степан молчал.

— Слушай, — Егор сел на пол, прямо на грязный кафель, прислонился спиной к стенке кабинки. Ноги вытянул в коридор. — Я тоже хотел сдохнуть год назад.

Степан повернул голову. На его лице впервые появилась эмоция — недоумение.

— Врёшь, — сказал он.

— Зачем мне врать? — Егор пожал плечами. — Старший брат умер. Мы с ним вместе мультики смотрели по ночам, когда родители ссорились. Он меня от всех защищал. А потом под машину попал. Дурак, перебегал в неположенном месте. Я тогда хотел за ним. Думал: раз его нет, значит и меня не будет. Набрал таблеток. Лежал и ждал. Думал: усну и всё.

Он помолчал.

— Не уснул. Вырвало. Я сидел в туалете, блевал и плакал. А потом понял, что брат бы меня выпорол. Он сказал бы: «Ты идиот, Егор. Я умер, а ты должен жить дальше». Вот я и живу.

Степан смотрел на него. Впервые за долгое время — не в пустоту, а на человека.

— Зачем ты это всё рассказываешь? — спросил Степан.

— Потому что ты похож на меня, — Егор улыбнулся. — У тебя такие же пустые глаза. Мне стало тебя жалко. Противно, да? Я не люблю жалеть. Но тебя — жалко. Ты не хочешь умирать. Ты хочешь, чтобы кто-то тебя остановил, поэтому сидишь тут и ждёшь. И тут появился я.

Степан не ответил. Он смотрел на свои руки, на шрамы. На брошенный осколок на полу.

— Зовут-то тебя как? — спросил Егор.

— Степан.

— Отлично, Степан, — Егор хлопнул ладонью по колену. — Будем знакомы. У меня есть два правила: первое — я буду очень зол, если ты наделаешь глупостей. Понял? Не хочу пропускать завтрак или обед из-за твоих выходок.

Степан чуть приподнял уголок губ. Это не было похоже на улыбку, но Егор заметил.

— Второе: я буду тебя бесить, — продолжал Егор. — Да-да, ты не ослышался. Бесить. Причём каждый день. Тебе захочется меня придушить? Отлично. Значит, будет ради чего жить. Я буду для тебя занозой в заднице, а ты будешь меня ненавидеть. Круто же?

— Ты идиот, — сказал Степан, проводя рукой по лицу.

— Да-да, я идиот, — согласился Егор. — Давай, поднимайся. Пошли покурим на улицу. Только осколок не бери, он тебе ни к чему.

Степан медленно поднялся. Осколок остался на полу. Егор протянул Степану руку.

— Ну, братан, погнали.

Степан не взял руку. Но встал сам и пошёл с Егором к выходу.

На улице было холодно. Звёзды усыпали тёмное небо. Снег хрустел под ногами. Они стояли у стены казармы. Егор заметил на крыльце окурок, который ещё не успел дотлеть. Он поднял его и стряхнул грязь в снег.

— Колхозно, но пойдёт, — сказал он, засовывая окурок в рот.

Степан смотрел на звёздное небо, выпуская пар изо рта.

— Знаешь, — сказал Егор, выпуская дым в небо, — есть мультик такой, про рыбку-клоуна. Его зовут Немо. Он маленький, рыжий и упрямый. Он вечно теряется, потому что любит приключения. А папа его ищет. И всегда находит.

Степан взглянул на Егора. На его рыжие волосы, которые светились даже в темноте.

— Ты похож на рыбку, — сказал он.

— Правда? — Егор улыбнулся. — Значит, я всегда найду дорогу домой. И тебя, если потеряешься.

Степан отвернулся и затянулся. Дым обжёг лёгкие.

— Идиот ты, Егор, — сказал он.

— Знаю-знаю, — Егор затушил окурок о стену. — Пошли спать. Завтра рано вставать. Если будешь долго дрыхнуть — буду петь.

— Не смей, — предупредил Степан.

— Посмею, — улыбнулся Егор. — Я Немо. Мне всё можно.

Они пошли в казарму. Степан позади, Егор спереди. Впервые за несколько месяцев Степан не чувствовал пустоты внутри. Теперь среди всей тьмы была яркая оранжевая точка, которая сияла ярче всех.