Часть 3

Драко пустил Гарри гораздо дальше входного коврика. Дальше узкой кривой тахты, на которой Гарри, похоже, будет спать. Дальше узенького, но высокого – до самого потолка – стеллажа с затертыми книгами. Завел в дальний закуток, где теснилась пахнущая сухими травами постель. Такая же неказистая, но ухоженная, как все в этом вагончике.

Двигаясь отрывисто, нервно, Драко застелил постель плотным покрывалом, зажег несколько дополнительных свечей и обернулся к Гарри. Очевидно взволнованный, он оглядел смуглое, улыбчивое лицо фокусника и спросил:

– Не боишься?

– Едва ли, – усмехнулся Гарри в ответ и отложил котелок. Он расстегнул затертый сюртук, стянул его с широких крепких плеч вместе с рубашкой, обнажая торс. Драко уже видел это тело много раз. В первый вечер после обращения Гарри обратно в человека, Драко и вовсе лицезрел всю его фигуру, совершенно не скрытую одеждой, но тогда был слишком испуган, чтобы разглядывать.

Зато за последующий месяц слишком часто выдавался случай взглянуть на обнаженные, влажные от пота плечи и грудь – во время тренировки или сбора палаточного лагеря. А иногда и на реке, когда все по очереди отправлялись плавать и купаться. Драко тогда старался не таращиться на Гарри. А тот, в свою очередь, имел уважение не подглядывать в ответ.

Но теперь они стояли в маленькой, узкой комнатке, при тусклом свете свечей, над подготовленной постелью, и Гарри разоблачался прямо перед лицом Драко. И для Драко.

Гимнаст нервно облизал губы и избавился от шерстяного пончо, а потом неловко снял через голову рубашку. Лишенные одежды по пояс, они замерли друг напротив друга. Гарри старался не разглядывать восхитительную белую кожу шеи и груди перед собой, в то время как Драко и вовсе отводил взгляд.

– Садись, – пробормотал он, и Гарри с готовностью опустился на край постели. – Я постараюсь сегодня не пить много, но ты все равно говори, если станет совсем дурно.

– Мне не станет, – отмахнулся Гарри, пока Драко обкладывал его правое плечо и шею полотенцами.

Драко только вздохнул, заерзал, устраиваясь поудобнее, и склонился к крепкой шее. Пахнущую сеном кожу обдало горячее дыхание. Ухо защекотали светлые волосы. Ладонь Драко легла на плечо, предупреждая любое движение и опаляя холодом. Гарри слышал, как влажно разомкнулись губы гимнаста, как прерывисто он дышал.

А потом шеи коснулись острые зубы, и все тело прошила резкая боль. Гарри крепко зажмурился, поджимая губы и впиваясь пальцами в покрывало под собой. Драко шумно выдохнул носом, прижался всем телом и сделал глоток.

Господи, неудивительно, что Блейз так стонал. Было ужасно! Из шеи словно рвали кусок плоти, перед глазами вмиг все поплыло. Силясь отвлечься от чудовищных ощущений, Гарри сквозь зубы процедил:

– Шум и пляски слушая ночной, стоим под ясною луной, – блудницы перед нами дом.

Драко на мгновение замер, но быстро справился с собой и продолжил пить. Его ледяные ладони, прижимающие шею и голову Гарри к жадному, тянущему кровь рту, теплели. Слышались влажные, казалось, непристойные звуки. Такие же, что и в тот раз, когда Драко пил кровь Блейза.

– «Das treue liebe Herz» гремит, – отдуваясь, проскрипел Гарри, открыв глаза и глядя в темный потолок. – Оркестр игрою заглушит порою грохот и содом...

Перед глазами сгущалась темнота. Тело слабело, как после особенно болезненной трансформации в зверя, но боль ощущалась все так же остро.

– Гротески странные... стоят...– почти прошептал Гарри, чувствуя, что вот-вот отключится.

– Гарри! – испуганно воскликнул Драко. Он в мгновение ока распрямился и с силой прижал полотенце к пылающей шее, пытаясь остановить кровь. – Эй, ты как?!

Гарри с трудом сфокусировал взгляд на окровавленном, обеспокоенном лице Драко. Тот смотрел красными глазами на Гарри, придерживая его за плечо и зажимая рукой рану.

– Тебе плохо?

– Просто... больно... – соврал Гарри. Тело его немело. – Я в норме. Если надо, можешь пить еще...

– Ты идиот, – лицо Драко выглядело таким взволнованным с этим изломом светлых бровей, что Гарри даже улыбнулся, прежде чем перед глазами все совсем потемнело, и сознание окончательно ускользнуло.

***
– Тебе надо это выпить. Поможет быстрее восполнить потерю крови, – Гарри услышал тихий голос Драко рядом.

Он с трудом приоткрыл глаза, увидев над собой склонившегося Драко. Порозовевшего – Гарри и не заметил, насколько бледным в последние дни выглядел гимнаст, – глаза снова серые. Значит, прошло больше часа?

Крови на лице уже не было. Драко был умыт, одет, а в руках у него была большая кружка, от которой валил пар.

– Что это? – с вялым интересом спросил Гарри, приподнимаясь на постели и морщась от головокружения. Место укуса горело огнем, а болящая шея была уже перевязана.

– Крапива, так что не рассчитывай, что будет вкусно, – ответил Драко, помогая фокуснику сесть и отдавая в его ослабевшие руки кружку.

– Не то, что тебе, – предпринял попытку пошутить Гарри, но пожалел об этом, когда лицо Драко помертвело.

– Если ты думаешь, что мне нравится пить кровь, то очень ошибаешься, – отрывисто произнес он.

– Я не...

– Клянусь, приятного мало, когда в рот тебе льется горячая, соленая, пульсирующая от сердцебиения кровь живого человека, – Драко отвернулся, а потом и вовсе скрылся за стеллажом, гремя чайником.

– Прости, я не хотел тебя обидеть...

– Ты не обидел. Пей, пожалуйста.

Гарри готов был проклясть себя за длинный язык. Закрыв глаза, он осторожно пил кошмарный на вкус настой крапивы. Каждый глоток отдавал болью в раненной шее, но силы потихоньку восстанавливались. Вскоре он понял, что готов обратиться. Бросив короткий взгляд на стеллаж, за которым прятался Драко, он осторожно снял брюки вместе с исподним, а потом попытался снять и повязку, но непослушные пальцы никак не находили узел.

– Давай я, - пробормотал Драко, оказываясь рядом. Мгновение, и повязка соскользнула с крепкой шеи Гарри. – Только не разнеси тут все...

Гарри кивнул и, опустившись на пол, на колени, принялся обращаться. И снова трещали кости, жутко натягивалась кожа, покрываясь шерстью, лицо заострялось, удлинялось. Вагончик ходил ходуном, содрогаясь от растущего внутри веса. Гарри тихо рычал и иногда поскуливал, и Драко было его жаль. Он стоял в стороне, обняв себя руками, и пристально наблюдая за трансформацией.

Наконец перед ним оказался громадный косматый зверь. На волчьей морде сияли зеленые глаза, взглянувшие на Драко. Тот, шумно вздохнув, вдруг бережно коснулся громадной головы, поглаживая.

– Если нет сил, можешь спать прямо так, – сказал он негромко.

– Да, – пророкотал Гарри и вздохнул, обдав горячим дыханием руку Драко. – Спасибо...

Он небывало осторожно для своих габаритов прошел к двери и грузно опустился прямо на пол. Вагончик снова ощутимо дрогнул.

Драко снял с тахты одеяло и накрыл им Гарри, а потом, не удержавшись, снова погладил волчью голову промеж ушей. Жесткая шерсть приминалась под пальцами, лаская, согревая.

– Я могу спросить? – осторожно произнес Гарри, и Драко всем телом ощутил вибрации от рожденных глубоко в утробе зверя слов.

Гимнаст предостерегающе сдвинул белые брови, будто зная, о чем будет вопрос. Наверное, он и правда знал, потому как ни единый мускул на его лице не дрогнул, когда Гарри заговорил.

– Кто помогал тебе с болезнью до Блейза?

– Никто, – Драко пожал плечами и убрал руку от головы зверя. – Я питался мелкими животными. И они умирали. А с крупными я не мог справиться. Видишь ли, чтобы напиться чужой крови, надо или обладать недюжинной силой, или быть убийцей. Поэтому Блейз, помогавший мне добровольно последние шесть лет, по-настоящему выручил меня. И, опережая твой следующий вопрос, да. Я родился таким. И мои родители даже пытались мне помочь, но ни врачеватели, ни колдуны не смогли меня вылечить.

– А где твои родители сейчас?

– Там же, где я их оставил, сбежав. В фамильном поместье в Уитшире. Оставил благородный род Малфоев без приемника, – Драко ядовито усмехнулся, но в его глазах была такая боль, что Гарри пожалел, что не может сейчас обнять его и утешить.

Так вот почему артист бродячего цирка обладал такой невероятной осанкой и манерами. Почему он был так красив. Он, черт возьми, принадлежал к благородному семейству. А жил в крохотной повозке, разрисованной снаружи полустертыми цветами и птицами, и имел всего две рубахи.

Драко некрасиво закусил губы и поправил одеяло Гарри, натягивая то выше на косматую голову.

– Хоть ты и мой должник, но я все равно благодарен тебе за помощь, – вкрадчиво сказал он. – Я знаю, что это по-настоящему болезненно, и пойму, если в следующий раз ты откажешь. Блейз сказал, что готов с тобой чередоваться...

– Не надо, я не откажусь, – поспешил заверить Гарри. – Не такая уж и страшная боль. Я просто не ожидал...

– Поэтому начал читать стихи Уайльда? – ухмыльнулся Драко. – Как жаль, что мы не успели дойти до строк о самой блуднице. С другой стороны, если бы ты молчал, я мог бы пропустить момент, когда тебе действительно стало плохо.

– Тогда в следующий раз я прочту тебе продолжение, – Гарри не мог улыбаться, но Драко готов был поклясться, что различил веселье в рычащем голосе.

Драко тихо рассмеялся и отошел к своей постели. Ложась, он сказал:

– У нас есть несколько часов, чтобы поспать. Надеюсь, завтра ты будешь в порядке.

– Не волнуйся, буду.

***
– Вытащи любую карту. Мне не показывай. Теперь запомни ее и спрячь к себе в карман.

– Не слушай его, Драко! Прячь глубже. Он у меня из кармана последний раз доставал цветы, а их там вообще быть не могло!

– Хорошо, Драко. Раз Винс волнуется так, прячь вообще куда хочешь. А я закрою глаза.

Драко усмехнулся и, дождавшись, когда Гарри действительно зажмурится, сунул семерку пик за воротник сюртука.

Панси захихикала, пряча лицо в ладонях. Блейз и Тео не отводили взгляда от Гарри, следя, чтобы тот не подглядывал.

– Готово, – улыбнулся Драко.

– Отлично, – Гарри звонко хлопнул в ладоши, и колода из них исчезла. Он протянул руку к Грегу, ловко выхватил у него из-за уха карту, и показал ту Драко. – Твоя?

– Да как ты?!.. – поразился гимнаст.

– Бери ее, – Гарри вложил карту в холодные пальцы Драко, улыбаясь в светлое лицо. А потом, не отводя взгляда от веселых глаз гимнаста, протянул руку вперед, мягко коснулся длинной шеи, скользнул по нежной коже за ворот сюртука, вызывая мурашки, и вытащил оттуда припрятанную карту. – А это у нас что? Тоже твоя, да?

Драко взглянул на лицевую сторону и ахнул! Да вот же его семерка пик! Тогда та, что прячется в ладони...

– Туз... – пробормотал гимнаст, заглядывая в карту, что держал в пальцах. – Но была же другая... Как ты делаешь это?

– С помощью волшебства, – ухмыльнулся Гарри, прикуривая.

Драко засмеялся, довольный фокусом, а потом гибко потянулся и встал. Был полдень, и они все вместе присели передохнуть во время тренировки. Земля была мерзлой, изо рта вырывался пар. Скоро совсем похолодает, и они направятся в Лондон, чтобы остаться на окраине города на зимовку, давая представления по выходным.

Драко сбросил с плеч шерстяное пальто, повертел головой, разминая шею, и изящно встал на мостик, изогнувшись так, словно кости были каучуковые. Гарри разомлел, подперев рукой щеку и наблюдая, как Драко неторопливо продолжал выполнять стойки, делать пируэты и кульбиты, стрелами вытягивая длинные руки, расставляя острые пальчики, извиваясь и катаясь по расстеленному на земле затертому паласу.

Лучшее зрелище, как считал Гарри.

– Покажи еще фокус, – с запалом попросил Винс, отвлекая Гарри от созерцания.

– Но на сегодня он будет последним, – улыбнулся тот и выпустил изо рта густое облако табачного дыма.

***
– Совсем холодает, – протянул Драко, кутаясь в вязанный кардиган и удобно устраиваясь на постели.

– Ты справляешься? – спросил Гарри, переодеваясь ко сну.

Они уже больше месяца жили в одном вагончике, деля маленькое пространство на двоих, и хотя Гарри _нравилось_ наблюдать за Драко, он никогда не позволял себе подглядывать за сменой одежды гимнаста. Его выдержке вообще можно было завидовать, если говорить начистоту. Ведь Драко был прекрасен, притягателен. Элегантнее любой дамы. И его узкие бедра пленяли взгляд, так что Гарри принял решение не испытывать судьбу и вообще на них не смотреть.

– С холодом? – уточнил Драко. – Да, пока справляюсь. К тому же, с твоей кровью, мне кажется, я легче переживу эту зиму, нежели предыдущие.

– Ты становишься сонным и вялым?

– Боже, Гарри. Я не змея! Ну, разве что, отчасти...

– Разумеется, – Гарри согласно покивал и забрался на тахту, кутаясь в одеяло.

Они оба смолкли, греясь и наслаждаясь их маленьким уютом. Драко, помедлив, завозился и тихо – почти не слышно – спросил:

– Это не вызывает у тебя отвращения?

Гарри даже опешил. Он уставился на Драко, почти не веря, что действительно правильно расслышал.

– Отвращение? К тебе? – уточнил он, а потом совсем по-собачьи замотал головой. – Как это вообще возможно?

– Ох, ладно, глупо было спрашивать, – отмахнулся Драко и, прежде чем Гарри успел еще что-то сказать, задул свечу у кровати и быстро лег, укрываясь с головой.

Гарри, глядя на темный кокон одеяла, под которым прятался Драко, твердо сказал:

– Я думаю, ты самое прекрасное создание, что мне довелось встретить в своей жизни.

Драко не ответил. Он лежал в темноте, накрывшись пахнущим травами одеялом, обняв совсем новую подушку, купленную в городе, и едва дыша.

Еще никто не говорил ему подобного. Ему, уроду из цирка, чудовищу, нуждающемуся в чужой крови, бескостному и всегда холодному. Ему, Драко Малфою, никогда не приходилось слышать, что он прекрасен. Сердце билось как сумасшедшее, щеки горели, и он, зарывшись лицом в подушку, крепко зажмурился.

Прекрасное создание.