Часть 1

Под звездным небом, то и дело озаряющимся фейерверками, в теплой летней ночи, развернулась ярмарка. Необузданный смех, веселье, гремящая музыка маленького оркестра. Бам-бам-бам! Гулкие удары барабанов, а с ними – разливающиеся звонкие переливы аккордеона. Трубы и золотистые тарелки! Все музыканты – в красных камзолах. Затертых, залатанных, но зато с начищенными медными пуговицами.

Над веселящейся толпой возвышаются клоуны на ходулях, и их атласные костюмы так и переливаются в свете фонарей и вспышек пламени от дышащего огнем артиста.
Молодые селянки в лучших платьях, с лучезарными улыбками на лицах, оравы кричащих от восторга детей, задорные юноши, ловящие яблоки из бочек с водой – кто быстрее и больше вытащит ртом?

Разноцветные палатки со сладостями, безделицами, яркими тканями на продажу. Запахи карамели, сена, вытаптываемой сотнями ног травы, конского навоза и сидра.

Гарри шагал вперед, рассекая толпу и с восторгом глазея по сторонам. Высокий, в своем лучшем, хоть и видавшем виды костюме, с залихватски сдвинутом на затылке котелке, он вертел головой, силясь увидеть все и сразу. Куда ни глянь – артисты бродячего цирка. Тонкие девушки в ярких костюмах танцевали, словно нимфы – на носочках! Громадные мужчины с напомаженными закрученными усами поднимали тяжести. В самом центре поляны высился небольшой полосатый шатер, окруженный огнями. Оттуда громче всего звучали аплодисменты, и Гарри, прикупив яблоко в карамели, поторопился туда.

Отдав пару монет на входе в руки пухленькому мужчине, Гарри нырнул в шатер и увидел ярко освещенный желтый помост. Вокруг стояли зрители – сидячих мест не было и в помине, и Гарри протиснулся вперед, чтобы увидеть выступающего.

Он с громким хрустом откусил яблоко, но забыл его прожевать, едва его взгляд нашел выступающего человека на помосте.

Словно завороженный, Гарри застыл с приоткрытым ртом в окружении таких же обомлевших людей. Перед ними, в свете ярких свечей, в белоснежной пышной рубашке и в таком же белом трико, босой, тонкий, нечеловечески гибкий и сильный, стоял юноша.

Его неестественно светлая кожа казалась алебастровой, длинные волосы связаны в небрежный пучок на затылке, и растрепавшиеся пряди поразительно элегантно падали на лоб и скулы. Юноша обвел окружающих пристальным взглядом светлых, гипнотических глаз, улыбнулся, не показывая зубов, и с ужасающей гуттаперчевостью откинулся назад, вставая на мостик, а потом его восхитительные сильные ноги взметнулись в воздух, и вот он оказался на руках. Да так легко, словно и не весил ничего! Пышная тонкая рубашка взметнулась, показавшись на мгновение готовыми расправиться крыльями, а юноша уже встал на одну руку. Оттолкнулся от помоста, сделав невероятный кульбит, и приземлился на ноги.

Гарри не мог отвести взгляда. Артист, все так же улыбаясь, продолжил творить на помосте что-то поразительное. Он прыгал, словно птица, раскидывая в стороны длинные изящные руки и ноги, выгибался, крутился. Извивался, словно змея. И его светлые глаза были такими сосредоточенными.

Гарри, вспомнил, что у него яблоко во рту только после того, как юноша завершил выступление и, слово танцор балета, поклонился в изящном па. Вокруг раздались шумные аплодисменты и Гарри, словно очнувшись от гипнотического сна, встрепенулся и тоже принялся громко аплодировать. Девушки восторженно охали, мужчины таращились, не отводя глаз.

Прекрасный и пугающий, артист благодарно улыбнулся, соскользнул с помоста и скрылся за темными шторами в конце шатра. Ему на смену выскочила девушка с короткими темными волосами и с обручами в руках, но Гарри на нее даже не взглянул.

Он все таращился вслед скрывшемуся от глаз белоснежному артисту.

Гарри был сражен. Не оставшись на выступление девушки, он торопливо покинул шатер и обратился к мужчине, что брал деньги за вход.

– Простите, сэр. Я могу лично выразить восхищение вашему артисту? Гимнасту с белыми волосами.

– Нет-нет, любезный! – добродушно, но строго ответил мужчина, сложив руки на обширном животе, обтянутом вельветовым жилетом. – Артисты принимают восхищение аплодисментами! Ну или вы можете дождаться следующего выступления и сходить на него еще раз. Разумеется, снова оплатив билет. Это очень порадует артиста.

– А когда следующее выступление? – взволнованно спросил Гарри.

– Завтра, молодой человек, - весело ответил мужчина. – Ярмарка скоро закончится, уже поздний час. Вы слишком припозднились. Взгляните, как высоко луна.

Гарри невольно обернулся, без труда найдя огромный диск золотистой луны на небе. Еще не круглая, притягательная, она ярко освещала небо, заставив тускнеть звезды, что слишком близко подобрались к ней.

Гарри снова взгляну на мужчину – тот смотрел в ответ добро, но пристально. Помявшись, Гарри раздумывал, задать вопрос, с которым он явился на эту ярмарку, или нет. Оглядел пухлое лицо мужчины, его красный камзол, расслабленные кисти рук, миролюбиво сложенные на животе, и решил повременить.

Ярмарка будет здесь и завтра. И эти циркачи – тоже. Он спросит завтра.

Поблагодарив мужчину, Гарри скрылся в толпе. Он снова начал глядеть по сторонам, присматриваясь к выступающим, к их лицам, к глазам. Рассматривал опытные руки, приглядывался к реквизиту. И пока он изучал артистов и их выступления, из головы все еще не шел образ прекрасного гимнаста.

Вскоре, ярмарка начала стихать. Торговые палатки закрывались, гасли фонари, довольные люди уходили с полегчавшими кошельками, но радостными улыбками.

Вскоре поляна погрузилась в тишину. Тихо фыркали кони, слышались отдаленные рычания и возня цирковых животных. Почти все огни были потушены. Только тлели угли потухшего костра недалеко от входа в шатер.

Гарри, дождавшись позднего часа, и убедившись, что лагерь неумолимо начал погружаться в сон, наконец покинул занятое им укрытие среди зарослей высокой травы, и бесшумно двинулся вперед.

Он намеревался тенью проскользнуть мимо палаток и повозок, разведать что да как, обдумать все увиденное. Это не первый бродячий цирк, на стоянку которого он проникал под покровом ночи. Гарри, будучи фокусником и, чего таить, карточным шулером, искал пристанище, готовый податься в циркачи, но пока ни одна труппа ему по-настоящему не приглянулась.

А этот цирк... Ему даже нравились здешние артисты. По крайней мере, они его не отталкивали недовольными рожами. К тому же, здесь он увидел белоснежного гимнаста. Но прежде чем идти на переговоры, Гарри намеревался увидеть подноготную здешних людей и их порядки. И нет лучшего времени для этого, чем ночь.

Кое-где еще слышались тихие голоса людей, кормящие животных, устало шутивших и так же устало посмеивающихся в ответ. Гарри, оглядываясь по сторонам и суя нос везде, где только можно, оказался в самой дальней части лагеря, и вдруг услышал негромкое, но стройное и монотонное пение множества голосов.

Тягучее, отчасти пугающее, околдовывающее разум.

Гарри, движимый любопытством, с интересом прокрался вперед, к невысокому, латанному-перелатанному шатру, откуда шло пение. Найдя разошедшийся шов – невероятно удачного размера, чтобы подглядывать, но при этом не быть обнаруженным – Гарри прильнул к тонкой щели, и заглянул в шатер.

И то что он увидел показалось ему чем-то непристойным, даже развратным, но невероятно притягательным.

Там, в окружении едва различимых в полумраке людей, слаженно и негромко распивающих жуткие песни, неярко освещенный свечами, сиял белоснежный гимнаст. Он сидел на коленях на импровизированном лежаке, склонившись над темнокожим молодым мужчиной. Мистически красивый, с блестящими глазами, все еще слегка встрепанный, но уже без рубашки, он наклонился ниже.

Гимнаст показался обнаженным, но Гарри понял, что на том все еще белые трико, почти сливающиеся по цвету с тонкой кожей.

Зато сильная, но худая грудь, развитые плечи и длинные руки не скрывала ткань. Гимнаст наклонился совсем низко и его лица не было больше видно, зато Гарри услышал гулкий мужской стон. Протяжный и громкий. Раздались влажные звуки, словно...

Щеки опалило жаром стыда, Гарри порывисто вздохнул, готовясь сбежать – такое не для него.
Но вдруг стоны мужчины стали другими. Совсем другими. И Гарри понял, что он ошибся. Он слышал голос, полный не удовольствия, а боли.

Гимнаст распрямился и в тусклом свете свечей Гарри увидел его залитый кровью рот, шею и грудь. Светлые глаза горели алым. Гимнаст тяжело дышал, утирая рот ладонями и только сильнее пачкаясь в крови. Мужчина все еще стонал, и тогда гимнаст пугающе оскалился в подобии улыбки, протягивая вымазанную алым ладонь вперед, _погладив_ лоб страдальца.

Пение окружающих людей нарастало, стоны стихали, кровь капала с острого подбородка.
Гарри, не верящий своим глазам, порывисто вздохнул, и горящие огнем глаза гимнаста вдруг устремились прямо к нему.

Ох!

– Там кто-то есть! – воскликнул он.

Черт! Гарри резко распрямился, готовясь сбежать, но за его спиной словно по волшебству возникли двое артистов, что пару часов назад с легкостью поднимали пудовые гири, а теперь так же легко оторвали Гарри от земли и скрутили. Гарри, было, рванулся, но тут ему на голову обрушился громадный кулак, и перед глазами все почернело.

***
– Какая жалость, теперь не сможем вернуться в этот город, – чужой голос раздался, казалось, прямо в голове.

Гарри поморщился и с трудом открыл глаза, увидев перед собой прекрасного гимнаста. Крови на его лице уже не было. Тело снова скрывала пышная белая рубашка, но глаза все еще были красными. Гимнаст сидел на полу, сложив длинные ноги перед собой и глядя в лицо пленника.

А в том, что Гарри стал пленником, он не сомневался. Руки до боли стягивала веревка, пряча их за спиной, а рот был заткнут кляпом. Голова после встречи с чужим кулаком гудела.

– Крэбб и Гойл не всегда могут рассчитать силу, ты уж прости их, - сказал гимнаст, склонив свою прекрасную голову на бок и разглядывая лицо Гарри. – Но даже не знаю, лучше им было сразу тебя убить, или, наоборот, быть поаккуратнее.

Гарри поморщился, силясь справиться с головной болью, и с надеждой взглянул на юношу перед собой. Тот, вздохнув, улыбнулся, и сказал:

– И чего тебе так не терпелось? Мистер Слизнорт сказал, что ты хотел со мной повидаться. Не мог дождаться завтра? Оплатил бы вход в шатер и снова взглянул на мой номер. Чего полез ночью-то? Или ты из тех, кто любит врываться в чужие спальни?

Гарри помотал головой из стороны в сторону, оскорбляясь. Нет, он точно не из тех.

– Тогда что? Хотел поглазеть на животных? Нет, их клетки в другой стороне, - продолжил выспрашивать гимнаст. – Или услышал пение?

Гарри кивнул.

– Ну да, мне бы, наверное, тоже стало любопытно. Но тебе не повезло. Мы не можем отпустить тебя, после того, что ты увидел. Не хочется, чтобы наш скромный цирк сожгли люди, сам понимаешь. Им нравится пялится на уродов, но только если те веселят их и крутят обручи над головой. Но нас всех с удовольствием поднимут на вилы, если они узнают о том, что ты видел.

Гарри отрицательно помотал головой.

– И что это значит? – гимнаст по-змеиному опасно усмехнулся. – В любом случае, мне придется тебя убить. Хоть ты и красавчик.

Глаза Гарри округлились, и он замычал в кляп.

– Что-то хочешь сказать?

Гарри остервенело закивал.

– Сказать...– Драко тоже кивнул, потом вдруг весело улыбнулся и Гарри увидел среди ровных белых зубов острые иглы резцов. – Тебе повезло, что мистера Снейпа, владельца нашей труппы, нет сейчас в лагере. Ушел в лес охотиться, а то ты бы точно был мертв. Ну давай, послушаю, что ты хочешь сказать.

Гимнаст протянул руки и Гарри почувствовал, какие холодные у того пальцы. Кляп покинул его рот и он, громко вздохнув, широко улыбнулся.

– Меня зовут Гарри, – представил он.

Гимнаст удивленно вскинул брови, а потом засмеялся.

– Ты думаешь, если ты будешь вежлив, это тебе поможет? – спросил он и, ухмыльнувшись, вдруг ответил: – Я Драко.

– У тебя было восхитительное выступление, Драко, – пылко выдохнул Гарри. – Учитывая, что моя жизнь скоро может оборваться, самое время это сказать. Хотя я удивлен, что я уже не мертв.

– Мне было интересно, зачем ты залез в лагерь, – пожал плечами Драко.

– Хотел присмотреться к новому месту работы.

– Ты тоже артист? – с веселым недоверием спросил Драко.

– Я фокусник! – гордо объявил Гарри и поднял свободные руки вверх.

Драко ахнул и отпрянул. Его тело по-змеиному извернулось, а перед глазами Гарри мелькнул острый тонкий кинжал, сжатый в белой ладони.

Гарри воскликнул:

– Я очень покорно сижу, честное слово! Я ничего не сделаю, просто руки устали!

– Как ты выбрался?! – пораженно спросил Драко. Глаза его теперь совсем полыхали, а острые клыки стали еще длиннее.

– Я же сказал, я фокусник. Ловкач, понимаешь? Я ищу себе место для работы, – улыбнулся Гарри, держа руки высоко над головой. – Я циркач без труппы. Залез к вам, чтобы осмотреться. Правда, не ожидал, что увижу, как самое прекрасное создание, что я когда-либо видел в своей жизни, будет жрать человека.

– Я не жрал Блейза! – оскорбился Драко. – Я просто пил его кровь.

– Ты вампир? – с интересом спросил Гарри.

– Что? Нет конечно. Я... – Драко замялся, но быстро справился с собой и продолжил: – Мне нужно иногда пить кровь, иначе я сильно болею.

– И ты змея?

– Отчасти, – Драко стушевался, а потом помрачнел, зло глядя на собеседника. Выше подняв кинжал, он сказал: – Блейз очень сильный, и у него два сердца. Такой же урод, как я. Он помогает мне, потому что мы друзья.

– А зачем люди поют тогда?

– Они вводят Блейза в транс, чтобы не было так больно. Я, все же, кусаю его...

Вот оно что. Не то чтобы Гарри был по-настоящему поражен. Он повидал много странного. Он сам был странным.

– Вы мне подходите, – улыбнулся Гарри.

– Что?

– Хочу работать у вас. Я умею показывать карточные фокусы и всякие удивительные вещи. Тебе понравится. Когда вернется ваш мистер Снейп? Готов пройти собеседование.

– Ты безумец, – пораженно прошептал Драко. – И тебя не возьмут к нам. У нас все... необычные. Уроды, ты понимаешь? И нам некуда идти, мы держимся друг за друга. А ты обычный человек, каким бы ловким ни оказался.

– Думаешь, смогу предать вас или типа того? – понял Гарри и рассмеялся в голос. – Что расскажу кому-нибудь о ваших секретах?

Смех Гарри наполнил комнатку и вдруг стал ниже, раскатистей. По телу Драко пошла дрожь, и он ухватил кинжал двумя руками, почувствовав настоящую опасность. Когда он уговаривал друзей связать наглеца и дать с ним поговорить – право слово, просто из любопытства! – он был уверен, что будет в безопасности.

Но теперь он понял, что находился наедине с чудовищем. Лицо Гарри потемнело, тело стало укрупняться на глазах, руки и ноги вытягивались с жутким хрустом костей, одежда грозилась вот-вот лопнуть по швам. Слышался треск ткани. Гарри рычал, согнувшись и низко опустив голову. Рык и тяжелое звериное дыхание вырывались из его рта, удлиняющиеся когти впились в деревянный пол. Драко, всхлипнув от ужаса, вжался в стену, во все глаза глядя, как его пленник обращается в волка.

И вот перед ним, став больше в два, а то и в три раза, косматый, черный, с блестящими зелеными глазами, в обрывках одежды, стоял настоящий оборотень.

Драко дрожал от страха, тело прошиб пот. Он во все глаза смотрел на Гарри, похожего и на человека, и на зверя одновременно. Тот тяжело дышал, поскуливая словно от боли, а потом поднял тяжелый взгляд на Драко, оскалил зубы и...

– Я стараюсь не превращаться просто так, это довольно больно, – сказал волк хриплым низким голосом, заставив Драко подскочить и поджать под себя ноги. – Да и костюм жалко... Но раз уж тебе нужны гарантии, что я никому о вас не расскажу, то, думаю, это стоит того. Так я могу попробовать устроиться к вам на работу, Драко?

Драко, все еще дрожа, и едва держа в руках кинжал, неуверенно кивнул.