День, который не закончился

День для Алекс не просто тянулся — он давил. С самого утра всё было слишком:
свет в аудиториях резал глаза, голоса казались громче обычного, собственное
дыхание — неровным и чужим. Она шла по кампусу, сидела на парах, отвечала
на вопросы, как будто кто-то нажал кнопку воспроизведение и забыл
предупредить её.
Кашель больше не приходил аккуратно. Он рвал изнутри, заставлял резко
сгибаться, сжимать кулаки, задерживать дыхание до темноты перед глазами.
Алекс уходила в туалет, в коридор, на лестницу — куда угодно, лишь бы никто
не видел. Салфетки в кармане заканчивались слишком быстро.
Олли нервничал.
Он больше не ограничивался дежурным «ты в порядке?». Он садился рядом,
касался её запястья — легко, почти случайно, но этого хватало, чтобы сердце
Алекс сбивалось с ритма.
— Алекс, ты реально выглядишь плохо,
Ты бледная. Может, тебе домой?
— сказал он наконец, нахмурившись.
—
В его голосе была забота. Настоящая. И от этого становилось только тяжелее.
— Я нормально,
— ответила она резко, быстрее, чем собиралась.
— Правда.
Он отступил. Не обиделся. Просто... отдалился, дав ей пространство, о котором
она не просила. И эта дистанция резанула сильнее любых слов.
Кэсси смотрела иначе.
Молча. Внимательно. Слишком внимательно. Она не задавала вопросов, не лезла
с советами, не ловила Алекс в коридорах. Просто была рядом — иногда слишком
рядом — и видела. Видела, как Алекс перестаёт смеяться вовремя. Как забывает
фразы на середине. Как её руки дрожат, когда она думает, что никто не
смотрит.
Кэсси ничего не сказала.
И в этом молчании было больше поддержки, чем во всех расспросах Олли.
К середине дня Алекс уже почти не чувствовала ног. Лёгкие горели постоянно,
будто внутри застрял горячий воздух. Мысли путались. Она пропустила дедлайн,
перепутала аудитории, уронила телефон и расплакалась прямо посреди
коридора — тихо, без звука, стирая слёзы рукавом, пока никто не видел.
К концу дня это уже не было усталостью.
Это был срыв.
В метро она едва не потеряла равновесие, вцепившись в поручень. Дыхание
сбивалось, кашель накрывал волнами, и она ловила на себе обеспокоенные взгляды незнакомцев. Алекс вышла не на своей станции раньше, чем нужно,
просто потому что больше не могла быть среди людей.
Они столкнулись почти случайно — у лифта.
Алекс подпирала стену плечом, полуприкрыв глаза, рассеяно пытаясь собрать
фокус хотя бы в одну точку. День вытянул из неё всё, что мог, оставив только
тупую усталость и тяжесть в груди.
Макс выглядел бодрее. Не идеально свежим, но собранным. Волосы ещё чуть
влажные, рубашка сменена на простую тёмную футболку — он явно только что
вернулся из зала. Среда. Тренировки были для него чем-то обязательным, почти
якорем, и это читалось в его осанке и спокойной уверенности в движениях.
Лифт тихо пискнул и открылся.
Макс неловко кашлянул, обозначая своё присутствие.
Звук получился слишком резким в тишине подъезда.
Алекс вздрогнула и резко распахнула глаза, словно её выдернули из сна. Она тут
же поспешила войти в лифт, машинально поправляя волосы и выпрямляясь,
стараясь стереть с лица всё слишком уязвимое.
— Привет,
— сказала она чуть тише обычного, нажимая кнопку их этажа.
Макс зашёл следом, встал на привычном расстоянии — не близко, но и не
демонстративно далеко.
— Привет,
— отозвался он.
Лифт тронулся. Тесное пространство наполнилось тихим гулом механизма и
запахом стирального порошка вперемешку с чем-то спортивным, свежим. Алекс
сглотнула, чувствуя, как в груди снова неприятно тянет, но сдержалась.
Макс бросил на неё короткий взгляд.
— Долгий день? — спросил он нейтрально, без нажима.
— Очень,
— честно ответила она и чуть улыбнулась.
— Университет.
Он кивнул, принимая ответ без лишних расспросов.
— Зал,
уставшим.
— добавил он в ответ, будто объясняя, почему сам выглядит не таким
Лифт ехал медленно. Алекс опёрлась спиной о стенку, позволяя себе на секунду
закрыть глаза. Рядом с Максом это почему-то не казалось опасным.
И впервые за день она подумала, что до дома осталось совсем немного.
Они вышли на своём этаже.
Алекс машинально замедлилась, и Макс, почти рефлекторно, пропустил её
вперёд, придерживая дверь лифта рукой. Настоящий джентльмен — без позы, без показухи. Просто так.
Она сделала пару шагов — и всё рухнуло.
Кашель, который она весь день старалась сдержать, накрыл внезапно, волной.
Сначала стало трудно дышать, будто воздух вдруг перестал быть достаточно
густым. Потом — хуже. Гораздо хуже. Грудь сжало так, что она не смогла
вдохнуть полностью.
Алекс резко остановилась, уперлась ладонью в стену и согнулась пополам.
Кашель вырвался наружу — рваный, болезненный, неконтролируемый. Она
пыталась прикрыть рот, но было поздно.
На пол посыпались листья.
Синие. Тёмные. Настоящие.
Они падали один за другим, мягко шурша, оставляя на светлой плитке
крошечные следы крови.
Макс замер.
Он смотрел не на неё — на пол перед ней. На то, что рассыпалось у его
кроссовок, как что-то невозможное и при этом слишком реальное. На секунду в
подъезде стало оглушающе тихо, даже лифт за спиной перестал существовать.
— Алекс...
сосредоточенно.
— выдохнул он наконец. Не громко. Не испуганно. Скорее — очень
Она зажмурилась, кашель стих так же резко, как начался. Осталась только боль
и тяжесть, будто внутри что-то распускалось, разрывая её изнутри. Алекс
медленно выпрямилась, всё ещё опираясь о стену.
— Не... не паникуй,
— сказала она хрипло, хотя сама дрожала.
— Пожалуйста.
Глупая просьба. Она это знала.
Макс присел на корточки, не касаясь листьев, но и не отстраняясь. Его голос,
когда он заговорил снова, был удивительно ровным.
— Это...
— он запнулся, подбирая слова.
— Это то, о чём я думаю?
Алекс кивнула. Медленно. Честно.
— Ханахаки,
Обычно.
— сказала она почти шёпотом.
— Я не заразна. И... я справляюсь.
Она попыталась улыбнуться. Не вышло.
Макс поднялся, снял куртку и, не спрашивая, аккуратно набросил ей на плечи,
словно это было самое естественное решение в мире.
— Пойдём,
— сказал он тихо.
— К тебе. Сейчас.

Это не было вопросом.
И впервые за долгое время Алекс не стала возражать.