Когда трудно дышать

Ханахаки — это вымышленное заболевание, которое поражает людей,
испытывающих безответную любовь. Внутри организма начинают прорастать
цветы, которые поражают внутренние органы больного, в частности лёгкие и
сердце. Сначала человек кашляет лепестками, затем целыми цветками,
означающими, что его жизни уже угрожает серьёзная опасность

Алекс долго смотрела на лепестки в раковине, будто если не моргать, они
исчезнут. Вода медленно уносила синюю крошку к сливу, оставляя тонкие
розовые разводы. Сердце колотилось где-то в горле — слишком громко,
слишком быстро.
— Не может быть,
— прошептала она, хотя прекрасно знала, что может.
Ханахаки всегда казалась ей глупым мифом. Страшной сказкой для
впечатлительных первокурсников. Историей, которой пугают на ночь: полюби
без ответа — и цветы прорастут в твоих лёгких. Алекс смеялась, когда слышала
это раньше. Теперь смех застрял где-то рядом с жжением — глубоко внутри.
Она выпрямилась, опираясь ладонями о край раковины, и сделала медленный
вдох. Воздух вошёл неровно, будто цепляясь за что-то острое. Выдох — легче.
Пока легче.
В голове всплыл Олли.
Олли, который всегда смеялся громче всех. Олли, который умел обнимать так,
будто весь мир на секунду становился безопасным. Олли, который приносил
кофе всем, а смотрел — ни на кого конкретно.
Он не был жестоким. В этом и была проблема. Он был добрым. Искренним.
Слишком тёплым, чтобы винить его за то, что он никогда не смотрел на неё так,
как она смотрела на него.
Алекс сполоснула рот, вытерла губы тыльной стороной ладони и заставила себя
выпрямиться. Паника — потом. Сейчас — думать.
Первый этап. Лепестки. Значит, ещё есть время.
Она спрятала синие следы в бумажное полотенце и выбросила его глубоко в
мусорное ведро, будто это могло что-то изменить. Потом надела худи с высоким
воротом — привычное укрытие — и посмотрела в зеркало. Снаружи она
выглядела как обычно: та же Алекс Грин, третьекурсница, немного уставшая, с
тенью под глазами. Никто бы не догадался, что внутри неё уже что-то растёт.
Телефон лежавший на раковине завибрировал.
Олли:
*Мы сегодня идём в бар после пар? Ты с нами?*
Алекс уставилась на экран, чувствуя, как в груди снова разгорается это
проклятое жжение — тихое, предупреждающее. Она улыбнулась своему
отражению. Улыбка получилась слишком ровной.
Алекс:
*Да, конечно.
*
Она ещё не была готова отказываться.
Не сегодня.
Пока цветы были всего лишь лепестками.
***
Бар уже гудел, когда Алекс толкнула дверь плечом. Тёплый воздух, смешанный
с запахом алкоголя и жареного, ударил в лицо. Музыка была слишком громкой,
чтобы думать, и, возможно, это было к лучшему.
— Алекс! — первой её заметила Кэсси. Она сидела за высоким столом,
размахивая рукой так, будто пыталась поймать такси, а не подругу.
наконец-то!
— Ну
Алекс успела сделать ровно два шага, прежде чем перед ней появился шот.
Маленький, прозрачный, угрожающе невинный.
— Штрафной,
минут. Мы засекали.
— заявил Кими с довольной ухмылкой.
— Ты опоздала на двадцать
— Вы не могли засекать,
раньше меня минут на пять.
— пробормотала Алекс, снимая куртку.
— Вы пришли
— Но мысленно мы уже ждали тебя вечность,
— вмешался Олли и улыбнулся той
самой улыбкой — тёплой, широкой, будто только для неё, будто сразу для всех.
Вот и он.
Алекс почувствовала знакомое жжение — слабое, но настойчивое. Она
сглотнула, надеясь, что это просто сухой воздух, просто нервы.
— Пей,
— Кэсси придвинула шот ближе.
— И без трагедий, пожалуйста.
— За пунктуальность,
— добавил Кими.
— За Алекс, которая всё-таки пришла,
— сказал Олли и поднял свой стакан.
Алекс выдохнула и опрокинула шот. Алкоголь обжёг горло, отвлекая от всего
остального — почти спасая. Она закашлялась, быстро, поверхностно, прикрыв
рот ладонью. Сердце на мгновение замерло.
— Эй, нормально? — Олли тут же наклонился ближе, положив руку ей на спину.
Лёгкое, заботливое прикосновение. Привычное. Опасное.
— Да,
— слишком быстро ответила Алекс.
— Просто не ела весь день.
Кэсси прищурилась, но промолчала. Она знала этот тон. Знала Алекс слишком
хорошо.
Они сели плотнее друг к другу. Разговор потёк сам собой: кто-то жаловался на
преподавателей, Кими рассказывал историю, в которой он явно был героем
больше, чем в реальности, Олли смеялся, перебивая сам себя. Алекс слушала и
улыбалась в нужных местах, ловила взгляды Олли — короткие, тёплые, ни к чему не обязывающие.
Иногда ей казалось, что он смотрит на неё дольше, чем на остальных.
Иногда — что это всего лишь надежда, которая делает больнее.
Она сделала глоток воды, чувствуя, как в груди снова что-то сжимается. Не
сейчас. Только не здесь.
— Ты сегодня тихая,
музыку.
— Всё окей?
— заметил Олли, наклоняясь ближе, чтобы перекричать
Алекс посмотрела на него. Так близко, что можно было разглядеть мелкие
веснушки и ту самую искренность, от которой когда-то всё и началось.
— Да,
— сказала она.
И на этот раз почти поверила себе.