2.

КАССИАН.

Оказывается, если не тратить миллионы евро на попытки уничтожить одного конкретного человека, сливая на эту войну все ресурсы синдиката, тебе не приходится экономить на себе. Оказывается, ты все еще способен спать законные восемь часов и не просыпаться от каждого шороха, выискивая глазами, откуда прилетит очередной сюрприз.

Целая неделя без моего Ангела. Неделя с момента, как она ушла с этим Лазарем из стрип-клуба. И только сейчас до меня дошло: последние семь лет абсолютно все мои проблемы крутились исключительно вокруг нее. Странно, что я не осознал этого раньше. Мне хотелось называть ее «дорогой» - и вовсе не из соображений нежности или проклятой любви, а потому что эта сука обходилась мне слишком дорого. Во всех смыслах.

— Если ты не перестанешь витать в облаках с такой расслабленной рожей, «женишок», я подумаю, что ты реально рад этой свадьбе, — издевательски хохотнул Киллиан.

Характер у младшего был отвратительный - сучий, неконтролируемый, несмотря на то, как жестко отец выбивал из нас дурь, но за двадцать лет ему этого так и не удалось. В семье нас четверо: я, Адриан, Киллиан и наша младшая, Сиенна, которой едва исполнилось пятнадцать.

— Тебя как прикончить, Килл? — я медленно перевел на него взгляд, оскалившись в улыбке. —  Быстро - пулей в висок, или медленно - утопить в бассейне?

Сиенна рядом едва не подавилась своим какао, выдав судорожный хихик.

— Предательница. Ты должна быть на моей стороне, — бросил я сестре, которая тут же подняла руки в знак капитуляции, даже не скрывая улыбки. Отправив в рот остатки омлета и одним глотком допивая остывающий кофе, Я поднялся, швырнул посуду в раковину по привычке и направился к выходу из кухни.

— Не забудь трахнуть её по-быстрому! — крикнул мне вдогонку Киллиан, и в его голосе явственно слышалась провокация.

Я замер у подножия лестницы, бросив через плечо холодный взгляд:
— Завидуй молча, братишка. Ангел теперь моя. А тебе остается только слюни пускать на ее фотографии в нашем досье.

В несколько шагов преодолев лестничный пролет, я толкнул дверь своего кабинета плечом.

Настроение было паршивым и шикарным одновременно. Стеша не появлялась на радарах с момента подписания брачного договора. С одной стороны, я вдохнул свободно: нервы мне мотали только «Звери» - моя личная штурмовая группа лучших головорезов, которых отец сгрузил на меня, когда передал полномочия младшего босса. С другой стороны... эта тишина напрягала до чесотки.

За семь лет ежедневных столкновений я не просто привык к ней. Я стал одержим. Стефания пробралась мне под кожу, стала моим воздухом. Ее земляничные духи впечатались в мою память, намертво въелись в одежду вперемешку с запахом пороха и чужой крови. Она знала, как вывести меня из себя одной лишь ухмылкой, одним произнесенным сквозь зубы «Кассиэль» - именем, которое я ненавидел всей душой и которое разрешал произносить слишком немногим. Это мое настоящее имя, которое дал отец своему первенцу, и дома меня звали исключительно как "Кассиэль", а не "Кассиан", которым я представлялся абсолютно всем, и уж точно не как "Граф".

Все шлюхи, которых я таскал в постель последние годы, подбирались по ее подобию: длинные светлые волосы, миловидные черты лица, точеные ноги, голубые глаза. Но ни одна дешёвая копия не могла заменить оригинал. Я трахал их исключительно со спины, заставляя уткнуться лицом в подушку, чтобы не видеть их глаз. Чтобы не помнить, что передо мной - не она.

На столе уже лежали новые отчеты по легальным секторам, и новым поставкам наркотиков. Единственное, что было запрещено и на территории Вэйнсов и на территории Мираццо - торговля людьми. Рабство было в строгом запрете, и даже нахождение работорговцев на нашей территории было оскорблением для всей семьи. Остальные пять семей либо поддерживали продажу женщин, мужчин и детей, потому что это была самая дорогая жила черного рынка, на которой зарабатывали бешеные деньги практически ничего не делая. Либо относились к этому нейтрально, абсолютно не обращая внимания на то, что именно с их территорий крадут людей, либо же убивают заказчики, ведь делают они с "покупкой" все, на что только способны их больные фантазии. Так, пару месяцев назад на территории Маркоса нашли молодую девчонку 16 лет полностью без внутренних органов, с вырезанными на живую генеталиями, и щедро облитой кислотой. Экспертиза выявила, что умирала она на протяжении нескольких мучительных часов, а совет обсуждал это так легко, словно на бульваре снова была пробка.

До совета сам я еще не допущен, младшие боссы в нем не участвуют. Зато мой отец много что рассказывает, готовя меня, но часто я спрашивал о поведении и реакции Стеши, хотя меня в ней уже ничего не могло удивить: мы сходились в рукопашную, дрались на ножах, стреляли друг в друга, уничтожали порты, склады, людей, многомиллиардные сделки на десяток лет вперёд и деформировали психику друг друга самыми извращенными способами.

Но мотив моих действий был прост: держи близко друга, а врага еще ближе. Мне нужно было знать ее реакцию, ее каждый шаг, каждый вдох и выдох на этом сраном совете, и как она защищается от нападков старых мудаков боссов, потому что это было единственное место, где я не мог, пока что, контролировать ее самостоятельно. В Калифорнии семь семей, раскиданных по всему побережью и другим штатам, и у каждого была своя территория, в которой они творили все, что захотели. Правда, когда творили мы с ангелом, нас угрозами о начале охоты, заставили подписать брачный контракт, который никому не нужен был.

Конечно, я был рад, что она теперь по настоящему станет моей по всем бумагам, но минус в том, что с ней в комплекте шли 160 элитных штурмовиков и головорезов, многие из которых прошли горячие точки, служили в ФБР, спецназе, на военных базах, и... пятилетний ребенок. Ее сестра Элизабет. Копия отца: каштановые волосы, прямой нос, такой же разрез карих глаз. Моя Стеша же была копией своей матери, от отца ей недосталось практически ничего, как и Лиззи от матери.

Стеша лично вырастила сестру с ее первых минут появления на свет, когда их мать, Алису, не удалось спасти. Она слишком поздно забеременнела. Ее сердце попросту не выдержало, и остановилось, как бы его не пытались запустить. Ангел заставила отца под дулом подписать отказ от родительских прав в ее пользу, ходила с сестрой на пары, окуналась в дела семьи с бутылочкой и соской в руках, учила юриспруденцию до сумашествия, укачивая младенца, а после, в 21 год, на третий год нашей с ней войны, устроила переворот.

С позором она свергла своего отца с места босса, в одиночку вытянула Мираццо из долгового дна, в котором синдикату обычно сулит верная смерть, до самых небес, создав одну из самых больших и могущественных семей Соедененных Штатов.

Я искренне поражаюсь и восхищаюсь этой женщиной. В двадцать она стала матерью для собственной сестры, в двадцать один - свергла отца и возглавила клан, в двадцать три закончила юрфак с отличием. И всё это время, с восемнадцати лет - ни на день не прекращая войну со мной. В ней есть стержень даже тогда, когда из нее высасывают все соки жизни, а она продолжает крутится на этом стальном стержне словно на шесте, не позволяя дикарям сожрать себя, не оставив ни косточки. И к моему счастью, ровно через три недели, шестого июня, она возьмёт мою фамилию, и даст ее всей своей семье, при этом сохранив власть.

Я действительно не собирался лезть в ее легальные дела, в управление людьми и контролировать ее постоянно - у меня попросту не было на это времени. Отец скинул на меня абсолютно всю свою работу, и наслаждается свободной старческой жизнью, прикрывая это "обучением". Но при этом, уходить на пенсию и дать мне место босса не собирался, что меня до жути бесило. Власти у меня нет, зато работы дохуя и больше.

— Может, тоже переворот устроить? А то заебало шестеркой у собственного отца быть, — пробубнил я себе под нос, крутя карандаш в пальцах и просчитывая статистику, маржу и продажи в новостройках.

Я обожал математику и всё, что с ней связано. В цифрах невозможно найти лазейку, только ошибки - в отличие от юридической канцелярии и законов, которые Ангел знала наизусть. До абсолютного идеала.

Если разбудить её посреди ночи, она наставит на тебя свой «Glock-19», с которым привыкла спать под подушкой, но на любой вопрос по законодательству ответит без единой запинки. С выражением, расстановкой, со всеми подпунктами и сносками чуть ли не по годам. Так еще и объяснит всё простыми словами, приведя десятки примеров и параллелей, чтобы до тебя уж точно дошло и отложилось в мозгу на уровне дыхания.

Но при этом, если попросить её решить элементарное уравнение за пятый класс с неизвестными, посложнее дискриминанта, без калькулятора, она будет сидеть над ним часами - и всё равно не выдаст правильный ответ. Математику она искренне ненавидела и не понимала всем сердцем, сколько бы не зубрила ее до потери пульса.

Я же, в отличие от неё, получил образование экономиста-аналитика и не тратил время на заучивание сухих законов, которые всё равно будут бездумно нарушены нами или людьми из наших семей. Естественно, базовую юриспруденцию я знал и даже мог сам составить грамотный договор, но мне это было попросту не нужно. Главное - чтобы меня не пытались наебать на деньги. Остальное значения не имело.

Честно говоря, за работой я даже не заметил, как прошло три часа. Из бесконечных расчетов и графиков меня вырвал звонок Кола - начальника моей службы безопасности. Глянув на время, я на секунду замешкался, но все же принял вызов.

— Слушаю, — сухо сказал я вместо приветствия, крутя между пальцами карандаш.

— Босс... тут это... как бы объяснить-то... — с явным шоком пробубнил Кол в трубку.

— Если ты прямо сейчас не родишь внятное предложение, я отправлю тебя охранять портовые склады до конца твоих дней, — закатил я глаза.

Но тут на заднем фоне прорезался знакомый женский голос - я узнал бы его из тысячи. Она вовсю ровняла с землей моих «Зверей» прямо на КПП.

— Это что, Мираццо? — я не сдержал короткого смешка.

Стеша никогда не приезжала ко мне домой лично, как и я к ней. Для нас это всегда было табу.

— Ага, — тяжело вздохнул Кол. — И мы без понятия, что с ней делать. Причем приехала одна, без своей личной гвардии. Если, конечно, второй машины нет где-то недалеко.

— Сейчас спущусь. Пусть орет, ей полезно хоть иногда не быть холодной сукой.

Сбросив вызов, я поднялся и пальцами пригладил короткие кудряшки перед зеркалом. Настроение мгновенно взлетело до небес. Моя будущая женушка соизволила явиться в мое логово спустя неделю полного затишья - и явно не с миром.

Быстро спустившись на первый этаж, я мельком застал Киллиана и Сиенну, сидевших на ковре в гостиной. Они резались в карты. Судя по кислой мине брата, Сиенна не просто выигрывала всухую, но еще и жестко пресекала все его попытки смухлевать.

Я вышел на улицу. У приоткрытых кованых ворот стояла мой Ангел. Спускаясь по крыльцу, я даже не пытался скрыть наглую ухмылку, вальяжно засунув руки в карманы домашних серых штанов.

— А еще медленнее нельзя было ногами перебирать?! — вместо приветствия рявкнула она, стоило мне показаться во дворе.

Ее щеки пылали от гнева, а ноздри изящного носа раздувались. Как же она блять прекрасна в этой своей ярости. Особенно когда орала на моих людей. Любому другому человеку за подобный тон я бы без раздумий вкатал пулю в колено или закатал в бетон. Но ей дозволялось абсолютно всё.

Мои «Звери» стояли вдоль забора с каменными лицами, но в их глазах читался священный ужас. Они никогда в жизни не видели, чтобы кто-то смел не просто предъявлять младшему боссу, а откровенно тыкать в него пальцем с аккуратным голубым маникюром и орать во весь голос.

— И я рад тебя видеть, Ангелок, — я остановился в шаге от нее, опустив взгляд на ее тонкий указательный палец, а затем медленно подняв глаза к ее лицу.  — Где неделю пропадала?

— Не называй меня так. Никогда! — злобно предупредила она. — Ты вообще в курсе, что творится в порту?! И какого хера ко мне приезжают твои шестерки - даже не «Звери»! - и заявляют, что за твои косяки с поставками теперь отвечаю я?! Мы договаривались: до свадьбы никакой огласки! И какого черта у тебя до сих пор висят нерешенные проблемы?! Я за тебя их решать не буду, у меня у самой работы по горло!

Она активно размахивала руками, выплескивая гнев прямо мне в лицо.

— Во-первых, ты только что оторвала меня от работы, дорогая,  — лениво и покорно отозвался я, рассматривая ее вспыхнувшие глаза. — Насчет огласки я не в курсе. А вот про то, что за «шестерки» к тебе приходили, мне действительно интересно. Имена? Лица?

— Да откуда мне знать их имена!  — свела она брови к переносице. — Пришли, предъявили твои печати на каких-то документах, которые даже не дали мне прочитать, ушли!

Я едва удержался от того, чтобы не сгрести ее в охапку прямо здесь, на глазах у охраны, и не заткнуть этот красивый, орущий рот долгим, глубоким поцелуем, выбивая всю спесь.

— То есть доказательств и имен у тебя нет? — подколол я её, едва сдерживая смех от того, как разгоралась её злость. — Тогда я буду считать, что ты просто соскучилась так же сильно, как и я. И приехала поорать, потому что не находила себе места эту неделю. Пошли, покажу, где ты будешь жить, Ангелок.

Я прищурился, разворачиваясь к ней спиной, и тут же получил звонкий, возмущенный шлепок ладонью прямо между лопаток.
Меня внутренне опять пробрало на смех, но я сдержался из последних сил, продолжая идти к дому.

Пропустив её первой, я зашел следом, мельком оглядев то, как она ловко скинула свои босоножки на каблуке прямо у порога. Хотя бы об этом мне не пришлось её просить.

Стеша пошла вперед, с нескрываемым любопытством осматриваясь по сторонам. Но как только мы миновали просторный коридор и вышли к гостиной, перед нами предстала довольно специфическая картина: Сиенна с азартом отхаживала Киллиана ладонями по заднице, а тот с максимально мученическим и грустным видом принимал эти удары, сжав зубы.

— Это... что? — шепотом спросила у меня мой Ангел, чуть закинув голову и снизу вверх посмотрев на меня, когда я замер прямо у неё за спиной.

— Они играли в карты. Угадай с трех раз, кто продул, — так же тихо ответил я ей на ухо.

В следующую секунду я громко и раскатисто свистнул на весь дом, привлекая внимание мелких.

— У нас гости. И вряд ли первое, что Стефания хотела бы увидеть в своем новом доме - это то, как ты избиваешь брата, — строго чеканя слова, обратился я к Сиенне.

Мелкая тут же замерла с занесенной для нового удара ладонью. На секунду она превратилась в изваяние, даже перестала дышать, тщетно пытаясь стать невидимой.

— Вэйнс, у меня дома своего цирка навалом. Ты издеваешься надо мной? — кивнув на эту парочку, предъявила мне Стеша, поворачиваясь в пол-оборота.

— Я живу в этом цирке ровно столько же, сколько и ты. Ничего, привык, — хмыкнул я.

Моя ладонь по-хозяйски легла на её поясницу, ощущая тонкую, прохладную ткань белого короткого платья, и я слегка подтолкнул её внутрь огромной, светлой гостиной, совмещенной с кухней.

— Сиенна, Киллиан, это Стефания. Ангел - мои младшие, — представил я их, прерывая эту неловкую сцену.

Мелкие мгновенно «отмерли», сбросив дурашливый вид, и синхронно кивнули моему Ангелу в знак приветствия. Несмотря на то, что Стефания раньше видела моих братьев и сестру только на официальных приемах, где они безупречно держали лица, а сейчас застала их в максимально домашней и идиотской обстановке, Киллиан опомнился первым.

Он мгновенно включил свое фирменное обаяние, обошел диван и без какого-либо разрешения мягко взял тонкую ладонь Стеши, прикоснувшись губами к тыльной стороне ее кисти.

— О-о-о-очень много о вас слышал, мисс Мираццо. Особенно от Касса, — Киллиан одарил её своей самой ослепительной, галантной, но до ужаса наглой улыбкой. — Чертовски приятно познакомиться нормально, а не на этих душных, идиотских приемах.

— Мгм... мне тоже, — оглядывая его с ног до головы, выдохнула Стеша.

В этот момент моя рука сама собой перекочевала с её поясницы выше, плотно обхватив её за талию и прижимая ближе к моему боку. Стефания, кажется, даже не заметила этого жеста - вся её ярость, с которой она штурмовала мой КПП пару минут назад, куда-то испарилась, уступив место легкой растерянности. А вот Киллиан мой жест уловил мгновенно. И едва заметный, провокационный прищур в его глазах дал мне понять: младший брат прекрасно оценил степень моей собственнической паранойи. Он демонстративно сделал шаг назад, сложив руки за спиной.

Я лишь закатил глаза, и повел Стешу дальше, показывая дом.
— Ты ведь знаешь, что я прекрасно знаю планировку твоего дома? — скептически спросила она, явно не противясь тому, что я прижимал ее к себе, и не пытаясь скинуть руку, или хотя-бы отойти от моего бока

— Знаю. И что? — с усмешкой спросил я, ведя ее на второй этаж, где были жилые комнаты и кабинеты

— Я надеюсь у тебя не просто шкаф стоит в спальне? У меня огромная гардеробная и личная ванная в комнате, у меня много вещей. Очень. Много. Вещей. — предупредила меня Ангел, когда я открывал дверь в мою спальню. Я не стал отвечать, а просто завёл ее в комнату.

Моя спальня была выдержана в тёмных, брутальных тонах: стены цвета мокрого асфальта, тяжелые графитовые шторы от потолка до пола и массивная двуспальная кровать у панорамного окна, которое выходило на задний двор с большим бассейном, застеленная темным бельем.

Напротив кровати располагалась огромная гардеробная за матовой стеклянной раздвижной дверью, а справа - дверь из темного кедра, ведущая в личную ванную.
Но внимание Стеши привлекло вовсе не дерево и не размеры кровати.
По обе стороны от рабочего стола тянулись высокие встроенные стеллажи. На нижних полках ровными стопками лежали рабочие папки, материалы расследований и финансовые отчеты. А вот верхние полки... верхние полки были полностью заставлены прозрачными боксами с коллекционными фигурками Funko POP и комиксов в стеклянных коробочках по вселенной Marvel с подписями актёров.
Железный Человек, Капитан Америка, редкие лимитированные эксклюзивы с San Diego Comic-Con, Локи, Доктор Стрэндж... Сотни виниловых голов смотрели на нас с высоты полки.

Впервые фильмы Марвел я посмотрел в тринадцать лет, когда отец ломал меня и заставлял привыкать к изнанке мафии. С тех пор это стало моей единственной, тщательно скрываемой страстью. За семь лет войны с Мираццо я изучил Стешу до последнего нерва. Я знал, что она до безумия фанатеет по «Первородным», скупает все издания «Гарри Поттера» и зачитывается «Хрониками Нарнии». Она не скрывала этого - покупала атрибутику лично, прямо под своим именем, совершенно не парившись о статусе. А вот я... я действовал как настоящий паранойик: выкупал редкие фигурки через десяток подставных лиц и подставных счетов, чтобы ни одна сука в мире не узнала о моем хобби.

И вот сейчас Стефания Мираццо стояла посреди моей спальни, мельком оглядывая комнату, пока её взгляд наконец не зацепился за стеллаж.
Она замерла. Её гладкие бровки взмыли вверх.

— Это... — она медленно указала пальцем на фигурку Тони Старка в костюме Mark 85. — Это что, фигурки Марвел, Вэйнс?

Я опёрся плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди и тщетно пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.
— Твои претензии к моему вкусу принимаются только в письменном виде, Ангел, — ухмыльнулся я. — И да, если ты тронешь хоть одну коробку без разрешения, наши договорённости о мире аннулируются.

Стеша медленно повернула ко мне голову, и на её губах впервые за те десять минут, что она находилась в моем доме, прорезалась не привычная ярость, а искреннее, изумлённое лукавство.
— Серьёзно? Хладнокровный палач семьи Вэйнс собирает пластиковые игрушки? — она сделала шаг к стеллажу, разглядывая содержимое

— Уж кто бы говорил, — я шагнул к ней со спины, сокращая расстояние до минимума и склоняясь к её уху. — Девушка, которая до сих пор ждёт письмо из Хогвартса, хранит первое издание «Льва, Колдуньи и Платяного шкафа» в сейфе и наизусть знает монологи Клауса Майклсона.

Стефания резко повернулась ко мне, едва не уткнувшись носом в мою грудь.
— Это другое совершенно! Не понимаешь- не лезь! — тут же возмутилась она

— Естественно, "Гарри Поттер" это совершенно другое — со смешком я закатил глаза, сделав шаг назад
— Так и будешь разглядывать мою коллекцию, или тебя все еще интересует твое будущее место жительства?

Она фыркнула, и сразу же направилась к гардеробной. Ну конечно, куда еще.
Отодвинув стеклянную дверцу, ее встретила огромная гардеробная, в которой тут же включился мягкий желтый свет, с разными полками, шкафами, пустыми вешалками, и отдельным местом для самых разных украшений.

Пару дней назад я выделил пару часов, и перебрал вещи, освободив для нее практически половину пространства. Вещей у меня было не настолько много, как у нее, так что это было не сложно.

— у меня больше — хмыкнула она, зайдя внутрь, и я пошел следом, глядя на то, как она осматривалась.
— Ты знаешь, что у тебя здесь ужасно пахнет?

— Здесь пахнет гелем для стирки и моим одеколоном — спокойно сказал я, подняв бровь

— Я же говорю - отвратительно — пробегаясь пальцами по моим костюмам, ответила лениво она

— Ну конечно, а земляника лучше — закатив глаза, пустил шпильку я в ее адрес, заставляя ее снова недовольно фыркнуть, и оглянуться на меня.

Она никогда в жизни не использовала никаких других духов. Исключительно земляника. Которая нравилась мне до безумия. И к моему счастью и несчастью одновременно, на одном из приёмов, Сиенна услышала запах ее духов, и перерыла все косметические магазины, пока не нашла точно такие-же. По этому от моих двух самых близких женщин пахло абсолютно одинаково.

С одной стороны, я мог слышать этот запах, когда Ангел долго не появлялась в моем поле зрения. С другой же стороны, когда я был на грани из-за нее, либо ранен ее пулями или ножами, я тоже слышал этот запах, который в такие моменты ненавидел всеми фибрами души.

— Земляника это классика, а вот твои духи нет. Я даже описать их не могу — продолжала парировать Ангел, заставляя меня улыбаться от этой словестной перепалки

— Сандал, табак, ладан — подсказал я — восхитительный запах. И между прочим не однотонный, как у тебя.

— М-да, ты бы еще в священники подался со своим запахом, тебя бы там приняли с распростертыми объятиями

— Не волнуйся, через три недели примут, как раз свадьба в церкви — я пошел следом за ней вглубь, смотря, как она максимально сильно сдвигает мои вещи в сторону, и прикидывает, все ли вместится, или нужно будет выкинуть пару моих вещей в окно, или отдать братьям

— Тебе задание, Вэйнс, — она резко развернулась ко мне — Элизабет занимается балетом, и к нам приходит личный тренер. Если здесь есть спортзал, а я уверена, что он есть, потому что здесь трое мужиков, поставь балетные станки. — Она нагло похлопала меня по плечу, но я перехватил ее запястье, и притянул к себе

— А больше тебе ничего поставить не надо? — прищурившись, спросил я

— Естественно надо. Детскую. — с широкой улыбкой ответила Ангел. Она до чертиков наглая. Это и раздражало и возбуждало.
— Причем соседнюю. За стенкой. — тихо дополнила она, и я увидел, как ее глаза сверкнули вызовом.

Я отпустил ее запястье, и выпрямился, возвышаясь над Стешей.
— Будет тебе всё. А теперь выметайся. Иначе я свяжу и выебу тебя — процедил я, чувствуя, как низ живота сводит от ее близости, аромата, и тепла кожи, которую я только что сжимал.

Она тихо рассмеялась, и быстрым шагом вышла из гардеробной, явно направляясь в ванную. Мои яйца горели от количества спермы. Мой член всегда стоял колом на нее, но при этом я ни разу не трахнул ее.

Я глубоко вдохнул, задерживая дыхание, чтобы унять вспыхнувшее возбуждение, но фантазия работала против меня. Мой мозг совершенно бесстыдно подкидывал мне картинки, как я вхожу в нее в совершенно разных позах, а она извивается подо мной, и расцарапывает мою спину, плечи и грудь.... Блять. Я опустил глаза вниз. Я опять возбужден. И Ангел была в моей спальне, в моей ванной, в своем блядском платье, которое едва скрывало аппетитную задницу.

Я готов был разорвать ее платье и ее саму. Мне хотелось трахнуть ее. До боли хотелось. Лишь благодаря титанической выдержке, и мыслями о работе, я заставил себя немного успокоиться, и пошел следом.

Ангел уже полу-лежала на кровати, оставив ноги на полу, открывая еще больше для моего взора.
— Ты действительно хочешь, чтобы наша брачная ночь началась прямо сейчас? По-моему ты этого и добиваешься — угрожающе спросил я, скрестив руки на груди, и возвышаясь над кроватью

— я просто лежу. Может у тебя кровать слишком твердая? — с хитрой улыбкой продолжала издеваться Стеша, раскинув руки в сторону.

Я не выдержал. За секунду я оказался над ней, вклиниваясь коленом между ее ног, и соеденив тонкие запястья над светлой макушкой. Я склонился к ее распахнутым от шока глазам, а спокойное дыхание сбилось. Она даже не успела среагировать.

— Каменный у меня только член, Мираццо. И если ты не перестанешь провоцировать меня, я разорву твои трусики, и трахну тебя. Ты меня поняла?
— тяжело дыша, хрипло говорил я ей в губы. Как же я хотел исполнить свою угрозу прямо сейчас.

— Ты угрожаешь мне? — наигранно удивилась Стеша, чуть приподнимая голову, едва касаясь моих губ своими, продолжая провоцировать. — тебе напомнить чем всегда заканчивались твои угрозы, Граф? Хочешь снова искать своих людей по всему городу? — шепотом пригрозила она, хотя ее слова продолжали звучать как провокация, а не угроза.

Я усмехнулся, и переставил колено. Косточка надавила ей на клитор через тонкую ткань белья, и ее глаза округлились. Это уже не было провокацией.
— Еще хочешь угрожать? — я чуть наклонил голову в издевательском жесте. — Власть всегда в моих руках. Особенно над твоим телом. Запомни это, миссис Вэйнс. — я чуть двинул коленом, усиливая давление, смотря на то, как у нее расширились зрачки и вновь сбилось дыхание, но она сразу же его восстановила глубоким вдохом.

— Отпусти меня, ублюдок! — зашипела я, попытавшись выкрутиться из моей хватки, но самостоятельно еще сильнее усилила давление под другим углом, и всхлипнула от неожиданных ощущений. Думаю, у нее давно не было секса. Впрочем, как и у меня.

— Хватит трахать меня глазами, а себя моим коленом. — ухмыльнулся я, когда она обратно упала на спину, и впилась в меня глазами. Зрачки полностью поглотили голубую радужку. Чертовски сексуально.

Все же, я не удержался. Моя выдержка послала меня в задницу, и покинула меня. Перехватив ее запястья в одну руку, второй я жестко схватил ее за подбородок, сжимая щеки, и вдавил затылок в матрас.

Опустив голову к изящной шее, я провел по нежной коже носом, втягивая сладкий запах, и впился зубами рядом с синеватой артерией, которая билась как сумасшедшая. Это заставило Ангела неожиданно громко вскрикнуть от резкой боли, но я не остановился. Я продолжал посасывать, кусать, целовать и облизывать, оставляя крупный засос.

Наконец, оторвавшись, и отпустив ее голову, я провел пальцами по темно-красному пятну поверх фарфоровой кожи, размазывая слюну. Клеймо. Яркое, долгое, прекрасное клеймо.

— Как хорошо, что погода не позволяет тебе носить закрытое. — смотря на свою работу, благовенно прошептал я, а после перевел взгляд на тяжело дышащую Стешу. У нее явно долго не было секса. А либидо у нее бешеное. Шикарно будем жить вместе.

— Какая же ты мразота, Кассиэль. — сдавленно прошептала она, закрыв глаза, и тяжело сглотнув. Она была мокрой. Её прекрасная грудь касалась моей, и я до безумия хотел попробовать на вкус ее всю. Изучить языком каждый миллиметр ее тела не только глазами, но и языком. Втянуть сначала ее соски, а после клитор. Чтобы она извивалась подо мной, и срывала голос, крича мое имя в экстазе. На удивление, настоящее имя из ее прекрасного рта, который я желал поиметь в том числе, звучало слишком сексуально, и вызвало лишь новый пожар внизу живота, а не раздражение или гнев, как обычно бывает.

— Не разбрасывайся комплиментами, Ангел, а то я могу покраснеть, и подумать, что ты хочешь продолжения. — я быстро поднялся с нее, напоследок звонко шлепнув по бедру.
— Не волнуйся, продолжим после свадьбы. Ну или до нее, если тебе понадобится разрядка после тяжёлого дня, и тебе захочется оседлать кому-нибудь лицо — с широкой улыбкой я смотрел, как она опускает многослойную юбку платья, и вскакивает на ноги, забегая в ванную, осматривая синяк на шее, который уже начал темнеть.

— Я убью тебя. Я просто, блять, тебя задушу, сука. — гневно вскрикнула Стеша, вылетая из ванны, громко хлопая дверью, останавливаясь напротив меня.

— Я же просил, не стоит столько комплиментов, я могу покраснеть! — издевательски сказал я, чуть опустив голову.
— Так ты хочешь продолжения, или пойдешь домой? Потому что если через три секунды ты все еще будешь здесь, я заставлю тебя оседлать мое лицо. И ближайший час ты с него не слезешь. — серьезно предупредил я, даже не улыбаясь, откровенно рассматривая ее румянец и декольте. Мне нравится такой вырез. Скрывает одновременно все, и одновременно ничего.

— Раз... — Громко начал отсчёт я, и даже не успев сказать "два", Стеша вылетела из комнаты, даже не удосужившись закрыть дверь спальни, заставляя меня рассмеятся.

Я вышел за ней следом, и облокотился на перила, сложив руки в замок, смотря за тем, как она едва не врезается в Адриана, и не извиняясь, летит по длинному коридору дальше к выходу.

— И я буду скучать, Ангел! Приходи завтра, я освобожу пару часов для тебя! — крикнул я в догонку, и рассмеялся, когда она не останавливая быстрого шага, взметнула средний палец, а после скрылась в проходе.

Спустя несколько секунд, входная дверь хлопнула, и я услышал смешок Адриана.

— шикарный засос. Удивительно, как она тебе по яйцам не врезала. — я развернул к нему голову, и хищно улыбнулся

  — Потому что это мое колено было между ее ног. У нее явно давно не было секса. Мне это нравится. Если бы к ней кто-то прикоснулся, я бы убил эту грязную мразь, а ее бы наказал. — я выпрямил корпус, и аккуратно закрыл дверь спальни, запечатывая в ней аромат ее духов.

— В принципе, что ты и делал семь лет. — рассмеялся Адриан

— Раньше в таком случае я просто уничтожал ее работу, а теперь я буду наказывать ее физически. Жалко будет кожу конечно, но плеть будет на ней смотреться идеально. — почти с детским восторгом сказал я, не обращая внимание на качание головой брата.

— Она не мазохистка, ей точно не зайдут сессии — брат подошёл ко мне, скрестив руки на груди

— Если бы она не была мазохисткой, то не выбирала бы меня в качестве врага. Она любит получать боль, уж поверь мне. А я люблю доминировать и причинять ее. — слегка закусив губу в нетерпении, я повторил его позу. БДСМ было нашей отдушиной с братом, и у нас для этого был выделен специально третий этаж, на который вход был всем запрещен без нашего присутствия, либо же личного разрешения. Сессии были прекрасным способом выпустить эмоции и расслабиться, и я очень долго учился и изучал культуру БДСМ, а после об этом узнал Адриан, и перенял мое влечение. Но на совместные сессии в одной комнате у нас было строжайшее табу.

— Черт с тобой, твори с ней все, что захочешь. Но не убивай. Она симпатичная, жаль будет такую терять. — хмыкнул Адриан, но увидев мое мгновенное ревностное напряжение, тут же добавил: — Я не смотрю на нее как на женщину, она полностью твоя — подняв руки в знак капитуляции, он со смехом развернулся и ушел в свою спальню, в которой спала его очередная шлюха. Я даже лиц их не запоминал. Зачем? Они тут находились максимум дня на три, а после получали деньги или украшения, и проваливали.

Я зашел обратно в комнату, и вдохнул аромат. Возбуждение, табак и земляника. Слишком идеально. Даже курить здесь не хотелось, чтобы не перебить запах. Низ живота снова сладко скрутило, а член запульсировал, требуя разрядки, но я не обращал на это внимания.

Проведя рукой по лицу, сбрасывая остаточное напряжение, я подошел к столу, на котором лежал рабочий планшет, и набрал Колу сообщение, которое он тут же прочитал.

"За Мираццо следить до самого дома. Если поедет куда-то еще, сразу звонить мне. " - одной рукой набрал я, второй наливая ровно глоток виски, сразу же опрокинув порцию, чувствуя полное удовлетворение. Три недели. Двадцать один день. Она будет в моем полном распоряжении. Навсегда.

Получив дежурное "Есть", я достал из кармана штанов личный телефон, и позвонил Киллиану. Это было проще, чем искать его по всему дому самому, или посылать людей. Ответил он на третий гудок.

— Распорядись, чтобы в зале установили станки для балета и детскую рядом с моей спальней сделали. Всю вот эту хуйню закажи короче, в любых цветах, мне насрать. Это требование Ангела. — сухо попросил я брата, и получив такое же сухое "мгм" отключился.

Мне действительно было плевать на то, какой гарнитур привезут рабочие и в какой цвет выкрасят стены соседней комнаты. Но где-то глубоко под броней выдержки копошилось ясное, опасное осознание: мой Ангел уже начинает проявлять над моим пространством невиданную, почти незаметную власть. И что самое паршивое - я сам позволял ей это делать. Я был готов пощелкать пальцами и воплотить в реальность любой её каприз, удовлетворить любую блажь, разрушить и перестроить весь этот дом снизу доверху своими руками. Но каждая ее просьба имела свою четкую, фиксированную цену. Взамен я буду забирать у нее всё до последнего гроша. Я буду требовать полную, безоговорочную оплату — ее прекрасным, наглым ртом, смыкающимся вокруг моего члена, её сорванным от стонов голосом, её дрожащим, подчиненным телом, отдающим мне всю себя без остатка.

Я сжал телефон в руке, вновь взглянув на примятое покрывало кровати и невольно ухмыльнулся, вспоминая ее крик, когда мои зубы сомкнулись на ее нежной коже.