1.

СТЕФАНИЯ.

Власть - это не шелковые простыни, не гравировка на ручке дорогого пистолета и уж точно не золотой трон, на котором любил восседать мой отец, расценивая людей как мясо, а себя верхушкой пищевой цепи. Власть - это петля из стального троса, которую ты сама добровольно затягиваешь на собственной шее, а затем отдаешь конец в руки тысяче людей и позволяешь им решать: держать тебя в этой петле живой, или выбить мыльный табурет из под ног. И их решение будет напрямую исходить от твоего отношения к ним, защиты, поддержки, безопасности, которую ты им обеспечивала, и, конечно, размер зарплаты, которую ты выплачиваешь им ежемесячно.

Большинство идиотов, дорвавшихся до денег и личных армий, думают, что быть боссом - значит отдавать приказы из прохладного кабинета с видом на океан, пить виски и трахать топ-моделей Victoria's Secret. Они свято верят, что сила заключается в способности отправить десяток парней на смерть одним кивком головы. Настоящая же власть не имеет веса, а статус не имеет публичности. Она тяжелая, липкая и пахнет сырой землей, сгоревшей пороховой гарью и соленым потом и металлическим запахом крови твоих бойцов.

Если ты встаешь во главе Синдиката, твоя жизнь больше тебе не принадлежит. Каждая ошибка твоего последнего шестерки в порту - это твоя ошибка. Каждый выстрел, прозвучавший на твоей территории без твоего ведома - это плевок в твое лицо. И ответственность за это нельзя переложить, урезать или списать на форс-мажор. В нашем мире есть только два пути: либо ты лично контролируешь каждый миллиметр своей земли и сдираешь кожу с каждого, кто пытается на ней паразитировать, либо однажды тебя находят в собственной кровати с дырой в затылке, потому что твоя слабость и неспособность защитить своё стала слишком дорого стоить твоей стае.

Мы контролируем правительство, мы контролируем войны между странами, контролируем политику, бюджеты стран, городов, континентов, но не занимаем ни единой должности. Именно на совете, состоящего из боссов мафиозных семей решаются судьбы, и я первая женщина в совете Калифорнии и США, как бы это не звучало. Это не романтично и не красиво. Это трудно, кроваво, насильно. Это всегда пот и слёзы, крики и шепот, унижения и восхищения. Полные эмоциональные качели, которым подвергается одна 25-летняя девушка, которая в 21 год нашла в себе силы вырваться из образа элитной принцессы, которая жила как у Христа за пазухой, и свергнуть тирана-алкоголика с места босса, от шести взрослых мужчин, возрастом от 40 до 70 лет.

Я стояла на втором этаже большого склада на окраине Лос-Анджелеса, опираясь на перила, и следила за "призраками" - элитные бойцы, бывшие военные и спецназовцы, которых серьёзно потрепала госслужба, и ушли в личное руководство сначала к моему отцу, а после и мне.
Они разгружали партию оружия, которая потом должна разъехаться по разным семьям: Чикаго, Мехико, Сан-диего, который принадлежал семье Мираццо, Вашингтон, и Иллинойс, который на 2/3 принадлежал Мираццо, а остальная часть семье Вэйнс, которых я ненавидела до скрежета зубов.

Хоть моя семья была по численности больше, но как бы я быстро не расширялась на мирных условиях, тактикой Вэйнсы превосходили Мираццо, и сопротивление они держали отлично. Точнее один конкретный Вэйнс его держал отлично - Кассиэ̀ль Доминик "Граф" Вэйнс, который ненавидел свое имя за мягкость, и всегда представлялся Ка̀ссианом или Графом - прозвище, которое он заслужил в 12 лет, когда доказывал свою принадлежность семье, и убил первого человека. Это проходили все кровные члены любой мафиозной семьи, чтобы доказать свою принадлежность. Кто то не выдерживал, и сходил с ума, особенно если семья изначально была ебанутой, а кто то делал это с отличительным хладнокровием, как Граф 13 лет назад, и становился безупречным боссом в будущем.

Несмотря на то, что мы одного возраста, и как бы паршиво это не было говорить, день рождения у нас с разницей всего 10 дней в его пользу. Между нашими синдикатами на протяжении последних семи лет идёт война за территории и власть, которую когда то вели наши отцы - босс Майкл Вэйнс и Франческо Мираццо на протяжении двадцати с лишним лет.

Впервые встретились мы с ним на приёме у босса Сэла Басьери по поводу появления его любовницы Марты Басьери, а жену он отослал еще несколько лет назад в самую дальнюю резиденцию, когда у нее начался климакс, и она больше не могла рожать каждый год. Но лично я всегда склонялась к тому, что он давно убил ее, потому что как бы он не притворялся милым старичком 54-х лет, в нем не было ничего живого. Он гнилой изнутри.

Именно с этой встречи началась наша вражда, зависимость, ненависть, и война, которая лишала нас нервов, денег, территорий и людей.

— Стеш, там люди какие-то пришли, дохуя важные, в костюмах. Требуют тебя лично. Мы пробовали с ними сами поговорить, и предложили передать тебе, но они ни в какую, им только ты нужна, — тихо и недовольно сказал Лазарь. Бывший военный 40 лет, прошел две горячие точки, и ушел на пенсию после тяжёлого ранения в бок, после чего попал под руководство Франческо на должность начальника безопасности и главного капо.

Я повернула к нему голову, оторвавшись от бегающих парней по всему ангару, и отцепилась от перил, проверив заряженный "Glock-19" в кобуре на спине под свободной белой блузкой, которая была закреплена на поясе прямых брюк

— даже имени не назвали? — поинтересовалась я, спускаясь по лестнице вместе с ним

— неа. Зашли чуть ли не с ноги в дверь, и сразу "нам нужна босс Мираццо". Наглые пиздец, аж пристрелить их захотелось — сморщился Лазарь, перепрыгивая через ступеньку, так как ростом он был больше 190 сантиметров.

Я усмехнулась, и затянула в конский хвост длинные светлые волосы, и пригладила петушки.

Лазарь был прав в своих убеждениях: двое невысоких полных мужчин в синих костюмах с кожанными портфелями стояли около входа на склад, стараясь не мешать разгрузу, но у них это плохо получалось.

— Вы можете отойти от самого входа, чтобы вас не сбили? — сказала я, как неслушным детям, сложив руки за спиной.
— мне сказали, что вы хотели передать мне что-то лично, и чуть ли не митинг устроили — без тени улыбки сказала я вместо приветствия, и подошла ближе. На удивление, мои 175 сантиметров роста были больше, чем они, по этому я совсем немного опустила взгляд, чтобы смотреть им не на лбы, а в глаза

— босс, информация важная, правда. Мы бы не стали вас дерг... — я закатила глаза, и не дала ему договорить
— вы не видите, что отвлекаете меня? В одном предложении всю суть сказали – и вперёд по своим делам

— сегодня на Север-Хилл-Стрит будет срочная встреча в 7 часов, бар "sweet vices" (пер. Сладкие пороки). Вы обязаны явиться, это поручение совета. Большего мы не знаем — быстро и нервно выпалил второй, заставляя меня выгнуть бровь

— вы издеваетесь? Стриптиз-бар? С каких это пор совет стал проводить собрания в самом центре, на чужой территории, так еще и в стрипе? — иронично усмехнулась я, держа себя в руках, но внутри закралось подозрение. Собрание совета всегда проводились в загородных домах, в заброшенных павильонах, в личных резеденциях, но никогда в самом центре города, и уж точно не в стрип-клубе на территории Вэйнсов.

— мы правда ничего не знаем, босс. Нам дали информацию, приказали передать лично вам, не через посредников. Явка обязательна. — пробормотал мужик, которого я перебила парой секунд ранее

— передайте заказчику, что я буду. И пусть он не ждет от меня сексуальных платьев. —  я кивнула, и, развернувшись на пятках, ушла обратно наверх. Работы осталось совсем немного, и мне примерно через десять минут нужно будет сверять накладные.

***

Оставив парней, и дав им свободное время, пообещав, что по возвращении куплю мазь для спины, я заехала на подземную парковку клуба. Переодеться я бы не успела во всяком случае, посланники пришли за полтора часа до встречи, по этому я поехала в том, в чем была весь день: белая лёгкая блузка и белые прямые брюки. Я обожала белый цвет, он шикарно сочитался с моим прозвищем: "Ангел". Получила я его не за миловидную светлую внешность, которая досталась мне от матери, а за метод наказания предателей.

Метод "кровавый ангел" или как его зачастую называют "кровавый орел" - жестокий метод казни прошлого, который пришёлся мне по душе. Разрезать спины, и делать из лопаток крылья, а после вешать "ангела" как демонстрацию, его кровью нарисовав на голове нимб прекрасно демонстрировало мою власть. Я не получала удовольствия от убийств, хоть и психика у меня деформирована. Но если бы я просто пускала пулю в лоб предателям семьи, это бы не было уроком для остальных, кому взбредет мысль продаться врагам или другой семье, а не мирно обговорить все со мной.

Пшикнув на запястья и шею земляничные яркие духи, и через зеркало заднего вида, сделав новый ровный хвост выше затылка, я вышла из машины, и аккуратно закрыла дверь, которую тут же заблокировал Лазарь, вызвавшийся сопровождать меня, как только узнал, что те мужики хотели.

Атмосфера в «Sweet Vices» была именно такой, какой я её себе и представляла: липкой, душной и отвратительно дешёвой, несмотря на попытки владельцев прикрыть эту гниль золотой лепниной и приглушённым неоновым светом. В воздухе висела тяжелая смесь из сигаретного дыма, дешевых сладких духов, перегара и въевшегося в виниловые диваны пота.

Я шла по тёмному проходу за Лазарем, даже не пытаясь скрыть скучающее выражение лица. Подобные места никогда не вызывали у меня эпатажа или шока - только легкую тошноту и глухое раздражение от того, что мне приходится марать подошвы моих недавно купленных нежно-розовых кроссовок об этот заплеванный ковролин.

Вокруг кипела «жизнь» местного социального дна. На главной сцене под оглушительный, бьющий по ушам басс извивалась совсем молодая девчонка - на вид ей едва исполнилось восемнадцать. На ней из одежды оставались только микроскопические стринги и толстый слой блесток на сделанной груди. Она выдавливала из себя фальшивую, натренированную похотливую улыбку, прогибалась в пояснице у пилона и терлась об него с такой отчаянной фальшью, что мне захотелось закатить глаза, но я просто отвела взгляд, и взяла Лазарро за руку, чтоб никто даже не подумал на меня смотреть.

Вокруг сцены, на кожаных диванах, расположилась «элита» этого вечера. Жирные, расплывшиеся от виски и безнаказанности мужики в расстёгнутых на брюхе рубашках, которые даже не скрывали обручальных колец. Их обрюзгшие, потные лица блестели в красном неоновом свете, зрачки были затянуты пьяной пеленой, а из-под натянутых штанин отчётливо проглядывались возбужденные бугры. Было тошнотворно наблюдать, как один из таких боровов - лысеющий, лет пятидесяти с сальным подбородком - с замиранием сердца следил за каждым движением девочки на сцене, тяжело и хрипло дыша ей прямо в ноги.

Когда девчонка опустилась в шпагат прямо перед его мордой, мужик суетливо, трясущимися от вожделения пальцами достал из пачки мятую стодолларовую купюру и с особой, мерзкой вальяжностью засунул её прямо под тонкую резинку её трусиков, проводя двумя пальцами по лобку. Девчонка даже не вздрогнула - лишь профессионально прогнулась сильнее, привычно продавая своё тело за копейки в этой мясорубке.

«Дешёвый цирк для ущербных ублюдков, у которых нет денег на нормальную жизнь и мозгов на нормальных женщин», - мельком подумала я, даже не замедляя шага.

Мне было глубоко плевать на мораль, на этику и на судьбы этих девочек. Каждая сама выбирает, как ей гнить в этой жизни. Но меня откровенно бесило, что Совет созвал срочную встречу в этом рассаднике триппера и дешёвого тестостерона.

— Нам на второй этаж, в VIP-ложу, — хрипло бросил Лазарь, недовольно озираясь по сторонам и отпихивая плечом какого-то обдолбанного мажора, пытавшегося заступить нам дорогу, сжимая мою руку, чтобы я не потерялась.

Я поправила манжеты своей идеальной белой блузки, убедилась, что Glock за спиной не выделяется под тканью, и сделала шаг на деревянную лестницу, ведущую на приватный балкон. Настоящее дерьмо этого вечера ждало меня выше, и оно явно не собиралось танцевать на пилоне.

Быстро поднявшись вдвоем, Лазарь остался у дверей, рядом с двумя другими охранниками в костюмах и очках, скрывающих половину лица. Лазарро же был одет в простые джинсы и чёрную футболку, так как работал на равне со всеми остальными призраками, и таскал деревянные коробки с оружием, запчастями и самыми разными патронами.

Я затянула резинку на высоком хвосте чуть туже, ощущая, как напряжение привычным узлом завязывается где-то между лопаток. На фоне двух вышколенных, накрахмаленных охранников Совета в их идиотских тёмных очках он выглядел как настоящий хищник среди цирковых собачонок. Его присутствие за дверью давало то самое чувство контроля, без которого входить в подобные помещения было бы глупостью.

Сделав глубокий вдох и наполнив лёгкие сладковатым, приторным ароматом собственных земляничных духов, я толкнула тяжелую полированную дверь VIP-ложи.

Приглушённая музыка из основного зала здесь превратилась в глухой, вибрирующий под ногами гул. Помещение утопало в полумраке, разбавляемом лишь сизыми клубами дорогого сигарного дыма и тусклой подсвечивающей лентой вдоль массивного стола из тёмного ореха. На удивление, здесь не было шеста, или каких либо других атрибутик для танцовщиц. Лишь кожанные темные кресла, и тусклые лампы по углам, чтобы освещение шло не только от стола.

—  Ну надо же, капризная принцесса Мираццо соизволила спуститься к нам в грязь, —  раздался из глубины комнаты дребезжащий, прокуренный голос.

За столом сидели трое. Первым, кого я выхватила взглядом, был Маркос - один из старых советников моего отца, семидесятилетний расплывшийся слизняк, чьи пальцы были обвешаны массивными золотыми перстнями. Рядом с ним восседал Сэл Басьери - тот самый гнилой старик, отославший с глаз долой свою жену ради молоденьких девок. Но моё внимание моментально приковал к себе третий силуэт, вальяжно расположившийся в глубоком кожаном кресле напротив входа.

Кассиэль «Граф» Вэйнс.

Он сидел, откинувшись на спинку, одной рукой крутя тяжелый рокс с тёмным янтарным виски, а второй небрежно опираясь на подлокотник. Черная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, закатанные по локоть рукава, обнажающие темные полосы татуировок и шрамов, щетина на подбородке и шее, колючесть которой я знала не по наслышке, и этот проклятый, выжигающий изнутри взгляд тёмных глаз. От него веяло чистой, необузданной опасностью и порохом. Мы не виделись меньше недели, но в воздухе между нами моментально вспыхнула всё та же ледяная, острая, как бритва, ненависть, на которой мы воспитывались последние семь лет.

Кассиан медленно перевел взгляд с моих нежно-розовых кроссовок вверх по штанинам прямых брюк, задержался на незаправленной белой блузке и остановился прямо на моих глазах. На его губах дёрнулась едва заметная, тёмная усмешка. Он втянул носом воздух, и я физически ощутила, как до его рецепторов долетел мой земляничный шлейф.

— Ты опоздала, Стефания, - сурово произнёс Басьери, постукивая сухими пальцами по столешнице. — И твой наряд... Это проявление неуважения к Совету. Мы пригласили тебя на важнейший сход, а ты заявилась в рабочем шмотье, словно только что таскала ящики.

— Я и таскала ящики, Сэл, — сухо отозвалась я, даже не думая садиться за предложенное кресло. Я осталась стоять, скрестив руки на груди и опираясь на одну ногу, чтобы отчетливо контролировать расстояние до каждого из них. - И если вы выдернули меня с работы ради того, чтобы обсудить мой гардероб в интерьерах борделя, я разворачиваюсь и ухожу. У меня нет времени на ваши старческие комплексы.

— Заткнись и сядь, девка! — рявкнул Маркос, ударив ладонью по столу так, что зазвенели бокалы. — Ты разговариваешь с боссами, которые строили этот город, когда ты еще под себя ходила!

— Сядь, Ангел, — раздался низкий, бархатный и оттого ещё более опасный голос Кассиана. Он впервые за всё время подал звук. Голос Вэйнса вибрировал той самой тёмной уверенностью, от которой у слабых людей подгибались колени.
— Не заставляй стариков брызгать слюной, у них и так давление.

Я сжала зубы, чувствуя, как внутри закипает привычный яд. Касс не смотрел на советников. Его тёмный, тяжелый взгляд был прикован исключительно ко мне, изучающе и нагло, словно он пытался прожечь ткань моей блузки и добраться до скрытого за спиной «Глока».

— Что здесь происходит, Вэйнс? — напрямую спросила я его, полностью игнорируя двух остальных мужчин. — Зачем Совет собрал нас двоих в этом клоповнике?

Кассиан сделал медленный глоток виски, не спуская с меня глаз, а затем с тихим, сухим стуком поставил стакан на стол. Лежавшая прямо перед ним плотная чёрная папка из матовой кожи казалась инородным телом среди бокалов и пепельниц.

— Они не просто собрали нас, дорогая, — с ленивой, ядовитой грацией произнёс Касс, подавшись немного вперёд. В тусклом свете его греко-итальянское, породистое, резкое лицо казалось высеченным из мрамора. — Наши горячо любимые отцы решили, что мы слишком много денег тратим на войну друг с другом. И приготовили нам подарок.

Маркос откашлялся, пододвигая папку ближе ко мне.

— В этой папке – соглашение о полном объединении портовых секторов, логистических путей и военных ресурсов семей Мираццо и Вэйнс, — торжественно и слизко проговорил старик. — Война окончена, Стефания. Калифорния не выдержит еще одного года ваших разборок. Совет принял решение.

— Вы с ума сошли? — я иронично усмехнулась, оглядывая их как полнейших идиотов. — Никакого объединения не будет. Мы с Вэйнсом перережем друг другу глотки на первой же совместной сделке. Заберите эту бумажку и засуньте её...

— Открой папку, Ангел, — перебил меня Кассиан. Его голос стал до жути спокойным, но в нем проскользнула едва уловимая, бешенная струна. — Открой и почитай условия. Тебе понравится. Особо четвёртый пункт.

Я сделал шаг к столу, ощущая, как спину обжигает холодный пот. Мои пальцы с идеальным маникюром легли на шершавую кожу папки. Я раскрыла её на первой странице, пробегая глазами по ровным строчкам официального документа Синдиката, под которым уже стояли две размашистые, знакомые с детства подписи: Франческо Мираццо и Майкла Вэйнса.

Мой взгляд зацепился за тот самый четвёртый пункт, и сердце на секунду просто перестало биться.

«Для закрепления нерушимого союза и предотвращения предательства с любой из сторон, босс Стефания Мираццо и главный капо, по совместительству младший босс семьи Вэйнс - Кассиэль Вэйнс обязуются вступить в официальный династический брак в течение тридцати дней с момента подписания...»

Воздух в груди застрял комом. Я медленно подняла глаза от бумаги.

Кассиан сидел напротив, в упор рассматривая мою реакцию. На его лице не было привычной издевательской ухмылки - только глухая, острая, как грозовое небо, тьма. Он знал. Он прочитал это до моего прихода.

— Это шутка? — мой голос прозвучал слишком тихо, но в нем было столько концентрированного яда, что Басьери невольно отшатнулся назад. — Вы предлагаете мне выйти замуж за человека, который за последние семь лет трижды пытался меня застрелить, и уничтожал все, что я строила 4 года?

— Это не предложение, Стефания, — жестко отчеканил Маркос, поднимаясь с места. — Это ультиматум Синдиката. Либо вы подписываете это и объединяете семьи, либо Совет признает вас обоих изменниками, и с завтрашнего дня на вас обоих открывается охота. Без права на переговоры.

В комнате повисла мертвая, звенящая тишина. Снизу, сквозь толстые стены, пробивался глухой ритмичный бас стриптиз-клуба, а прямо передо мной стоял выбор между смертным приговором для всей моей стаи и адом, закованным в обручальное кольцо.

Я повернула голову к Кассиану. Он медленно поднялся со своего кресла, выпрямляясь во весь свой двухметровый рост, и сделал шаг ко мне, останавливаясь вплотную. От него пахло дорогим парфюмом, табаком, алкоголем и той самой опасностью, которая всегда заставляла мою кровь закипать.

— Ну что, принцесса? — тихо, прямо мне в губы прошептал Граф, наклоняясь так, чтобы его услышала только я. В его глазах плясали тёмные черти. — Готова сказать «да» своему худшему кошмару?

— пошли ка поговорим один на один, не думаю, что Совет захочет услышать, что я хочу тебе сказать. — ледяным тоном ответила я, смотря ему в глаза, ощущая, как сердце бешенно бьётся где то одновременно в горле и пятках.

Он обошёл стол, и мы вышли из зала, идя вглубь коридора. Когда музыка стала не такой громкой, я резко повернулась к нему, и он едва успел остановиться, чтобы не врезаться в меня грудью.

— ты знал, урод. Ты знал зачем совет вызвал нас, и молчал! — сразу же предъявила я Кассу, смотря, как он подпирает плечом стену, и засовывает руки в карманы.

— конечно я знал, Ангел. Твой отец с таким удовольствием и упоением подписал брачный контракт, что я даже сначала не поверил отцу. Франческо обезумел от жажды мести, и даже не удосужился прочитать хотя-бы одну строчку, кроме самой первой страницы. — усмехнулся Касс, но кривая улыбка не дошла до ледяных взбешенных глаз.
— думаешь я до потолка прыгаю от радости, что я сейчас должен выслушивать эту хуйню от тебя и от стариков, которым осталось жить два понедельника? Меня вырвали прям из постели с идеальной шлюхой, и поставили на ее место тебя. — с отвращением выплюнул он

— извините, царь, что не дали тебе кончить с очередной шлюшкой, которая вероятно вновь похожа на меня. — я издевательски поклонилась перед ним
— может ты хоть что нибудь мне объяснишь?! Какого хуя они нас женят, так еще и свадьба должна быть в течении месяца?! — прошипела я, сделав к нему шаг, и подняв голову

— Откуда. Мне. Знать. — медленно процедил Касс, и отлепился от стены, сделав мне шаг назад, и грубо взяв меня за плечи
— Послушай меня сюда, Мираццо. Мне наплевать, что и как тебе угодно. Я в могилу в 25 не собираюсь ложиться. Если ты готова бросить свою семью и Элизабет, то я сам с удовольствием сверну тебе шею. Хоть так я от тебя избавлюсь. С удовольствием стану твоим палачом. Так что ты сейчас закроешь нахуй рот, и пойдешь поставишь свою сраную подпись в этом талмуде. Ты меня поняла? - он сжимал мои плечи так сильно, что я не могла сдерживать лицо, и скривилась от боли. Вероятно, завтра останутся синяки. Но он был прав, и я не могла бросить ни семью ни сестру из-за тупого слияния.

— Мне хотя бы доля правления остается? Или все переходит к твоей семье? — смирившись, спросила я

— Это не полное слияние, а частичное. Я не собираюсь лезть в твой легальный бизнес, ты не лезешь в мой. Так же с призраками и зверьми. Все понятно? — холодно ответил Касс, и наконец отпустил мои плечи, слегка толкнув, словно наткнулся на грязь, но тут же схватив меня за руку, переплетая пальцы, и дернул, разворачиваясь.

Я охнула от укола новой боли и неожиданности, но пошла за ним, потому что он буквально волочил меня за собой.
— Урод. — прошипела я

— Ты тоже не сахар, ангел.

Он втащил меня в зал, толкнув массивную дверь плечом и абсолютно не обращая внимания ни на двух охранников Совета, ни на напряженного, готового сорваться Лазаря. Касс буквально швырнул меня к столу.

На пухлой папке из матовой кожи лежала толстая золотая ручка. Касс взял её без единой заминки, с сухим щелчком открутил колпачок и открыл последнюю страницу договора. Там уже стояли шесть подписей Совета, а чуть выше добавилась ещё одна, слегка влажная вязь: «Кассиэль Доминик Вэйнс».

После чего он с небрежным стуком бросил ручку на раскрытые бумаги и сделал шаг в сторону, освобождая мне место и застыв рядом ледяным изваянием.

Я уперлась одной рукой в полированный край стола, сжимая его до побелевших костяшек, а второй взяла тяжелый металл ручки, лениво качая её между большим и указательным пальцем.

— Мне обязательно менять фамилию? — сухо спросила я, подняв голову и не прикрывая холода в глазах. — У меня зарегистрированы сотни документов, активов и компаний. Всем моим людям придётся менять фамилию, а это довольно замудренно.

— Обязательно. С документами разберёмся после свадьбы, — с циничной, вальяжной улыбкой ответил Маркос.

В углу едва заметно мигал огонёк. Видимо, всё происходящее снималось на скрытые камеры, чтобы потом показать Франческо. Раз босс Вэйнс рассказал сыну, с каким удовольствием мой отец подписывал мою верную смерть и как сильно он был ослеплен жаждой крови, что даже не захотел прочитать дальше заголовка.

Я крепко поджала губы, чувствуя, как внутри всё выгорает, а сердце разрывается. Одно дело быть под каблуком своей семьи, которая носит твою фамилию, а другое отдаваться насильно прямо в лапы своему врагу, и принимать его фамилию. Прямо под быстрой, мелкой и напечатанной с бешеной силой подписью Касса я занесла перо и вывела свою размашистую, каллиграфичную: «Стефания Николь Вэйнс».

Я повторила действие Кассиэля и точно так же, с демонстративным пренебрежением, бросила ручку на бумаги, которые тут же суетливо подхватил Сэл.

— Никто не должен знать о браке до самой свадьбы – только Совет и наши с Кассом семьи. Это моё единственное условие, — чеканя каждое слово, съязвила я, игнорируя присутствие Касса точно так же, как и он делал вид, что меня здесь нет. — Если, конечно, я всё ещё имею право голоса и мы не перенеслись резко в Средневековье.

— Никакой огласки до дня «Икс», обещаем, — согласился Маркос, и Сэл с подобострастной улыбкой кивнул в подтверждение его слов.

Я выпрямилась и быстрым, чеканным шагом покинула зал, оставляя за спиной трёх мужчин и даже не удосужившись закрыть за собой дверь. На ходу я вцепилась пальцами в запястье Лазаря, ощущая его разогретую кожу от душного воздуха клуба и быстрым шагом пошла вниз по лестнице, не стесняясь толкать плечами разгоряченных людей и буквально таща мужчину за собой сквозь ослепляющий неон.

— Там сильный пиздец? — аккуратно спросил Лазарь, идя со мной плечом к плечу спокойным, широким шагом благодаря своему росту.

— Дома расскажу. Всё хуже, чем пиздец, — глухо, сквозь оглушающую музыку, ответила я и увидела его легкий, понимающий кивок.

Мы вышли на улицу, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Свежий морской воздух вечернего Лос-Анджелеса ударил в лицо, выбивая из легких въевшуюся примесь табачного дыма, чужого возбуждения, пота, секса и дешёвого алкоголя. Мы провели в этом клоповнике от силы пятнадцать минут, но для моих легких этот вдох был сродни настоящему спасению.

Сев во внедорожник, я сразу пристегнулась и наконец позволила себе аккуратно потереть саднящее, горящее огнём запястье, пока Лазарь устраивался за рулём. На бледной коже уже наливались багровые следы с очертанием пятерни.

— Я лично хочу напиться сегодня, и если вы не напьетесь со мной, то я перестану покупать вам мороженое, — спокойно и безжизненно поставила ультиматум я, пока мы выезжали с парковки и пристраивались в очередной вечерней пробке.

— Напиться? Завтра работа, — нахмурившись и бросив быстрый взгляд на мои руки , напомнил капо.

— Ой, не смеши меня, — я слабо хмыкнула, повернув к нему голову. — Кто в прошлом году всю ночь бухал на дне рождения Кола, а потом сутки нёс дежурство без единого косяка?

— О-о-ой, блядь, даже не напоминай, — поморщился Лазарро, вспомнив тот злополучный день. — Я тогда чуть не сдох. Половина из наших были пьяными в дрова, а вторая половина протрезвела на самую каплю. В тот день трезвыми были только ты, камеры и бродячие коты на территории.

— Профессионализм не пропьешь, — я устроилась поудобнее и вновь перевела взгляд на закатное, кроваво-оранжевое небо.

Земля снова начала медленно уходить из-под ног. В миг всё обострилось: чувство ничтожности и беспомощности, боль в плечах и запястьях, на которых уже наливались тёмные синяки. Мысль о браке с Кассом начала бить тяжелым молотом прямо по вискам. Но в следующую секунду лёгкий смех Лазарро вырвал меня из этой нарастающей паутины саморазрушения.

— Было бы что там пропивать.

— Какая у тебя высокая самооценка и трогательное мнение о товарищах, — глухо пустила я шпильку, хватаясь за этот разговор как за спасательный круг.

Заезжая на территорию особняка, потому что по другому его назвать было нельзя, я подметила призраков, выходящих из курилки на заднем дворе за гаражом, которые активно о чем-то спорили, и по виду достаточно агрессивно.

— Эй, детский сад, что происходит? — крикнула я, привлекая их внимание, выпрыгнув со своего места, и мягко закрыла дверь.

— ничего, заебал он меня — глухо отозвался один из парней, махнув рукой — Никлаус, молодой парень 30 лет, который не пошел на госслужбу, а сразу же к нам после академии.

— и в чем суть спора была? — нахмурилась я, переводя взгляд на раздраженного Ника и такого же напряженного Фила, за которым стояла небольшая шайка, которым явно доставляло удовольствие смотреть за этим цирком.

— Этот идиотина утверждает, что мы должны усилить охрану на южном периметре из-за слухов о Вэйнсах, — хапнув дыма из сигареты, процедил Ник и с отвращением сплюнул на бетон. — А я говорю, что там и так стоят двойные посты с тепловизорами. Мы людей на ровном месте загоняем из-за обычных слухов, пока они в ложах спину греют!

Фил сделал шаг вперёд, сжав кулаки, и в его глазах вспыхнула бычья ярость:
— Ты совсем слепой, Ник? После того, что происходило на неделе в порту, Кассиан может прийти с любой стороны! И если эти ублюдки пройдут через твой южный сектор, я лично с тебя шкуру спущу, понял?!

Парни за его спиной загудели, подливая масла в огонь. Атмосфера за секунду накалилась до предела — они были готовы сцепиться прямо здесь, на заплеванном асфальте у гаражей. Напряжение, висевшее в воздухе весь день, просто искало выход.

Я медленно подошла к ним. Мои нежно-розовые кроссовки бесшумно ступали по гравию. В темноте никто из них ещё не заметил саднящих, уже начинающих темнеть синяков, у меня на запястьях, скрытых длинным рукавом, но мой ледяной взгляд мгновенно заставил всех заткнуться.

— Заткнулись все. Оба, — ровным, чеканным тоном произнесла я, останавливаясь между Ником и Филом.

Шайка за спиной Фила моментально поджала хвосты и сделала шаг назад.

— Вы сейчас реально собираетесь устроить сучью грызню из-за Вэйнсов? —
я смерила обоих тяжелым взглядом, от которого Ник нервно затянулся, а Фил поджал губы. — Фил, Ник прав в одном: люди вымотаны. Но Ник, если я узнаю, что на юге хоть одна камера «случайно» моргнёт, я тебя лично отправлю охранять собачьи будки в округе. Всем всё понятно?

— Понятно, босс, — глухо отозвался Фил, первым опустив глаза.

— Понятно, — буркнул Никлаус, выбрасывая бычок в урну.

— А теперь все разошлись на посты. Если через пять минут я увижу здесь хоть одну тень — побежите марш-бросок вокруг особняка. В полной экипировке.

Парней как ветром продуло. Они мгновенно рассредоточились, оставив нас с Лазарем у гаражей в полной тишине.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как от пережитого стресса и запаха табака снова начинает раскалываться голова.

— Контролируешь их лучше, чем их собственные матери, — тихо хмыкнул Лазарь, подходя ближе и опираясь плечом о капот внедорожника. — А теперь иди в дом, Стеш. Пора рассказать, что за бумажку ты подмахнула.

— пошли-ка в спальню, мне нужно выпустить пар. И нет, я не собираюсь тебя трахнуть — иронично бросила я, разворачиваясь в сторону крыльца, слыша свист Лазаря

—  а вот это уже интересно. Умеешь создать интригу!

Я лишь закатила глаза, и мы оба зашли в дом, сняв обувь в огромной прихожей. Призраки, которые были не на смене, спокойно сидели чуть ли не на каждом углу, и особенно их было много вокруг плазмы с плойкой и на кухне, опять поджирая мои запасы.

— ты в спальню, я за виски. Я серьёзно говорила про напиться — спокойно дала указание я, не обращая внимание на парней, поднимаясь по лестнице. Моя спальня была перестроена, и находилась ровно над охранным крылом, где жили призраки. Практически все из них имели психологические проблемы похуже моих, и когда я только приняла пост босса и парней, то практически не спала сама, занимаясь работой, и спасая их жизни. Я была рядом с каждым в приступах ПТСР и панических атаках, попытках самоубийства и разных серьёзных драках, когда они еще не доверяли друг другу в полной мере.

Лазарро исчез за дверью, а я прошла еще два поворота, и зашла в старый кабинет отца, и направилась к мини-бару с эксклюзивным алкоголем. Найдя 20-летний прохладный виски, я прихватила два граненых стакана, и спустя две минуты уже плечом толкала дверь моей комнаты. Увидев, что Лазарро лежал поперёк большой кровати в центре комнаты с закрытыми глазами, отдыхая, я прошла к столу, пододвинула рабочие документы, поставив бутылку и посуду рядом.

Забив на лед и налив нам по два пальца, я всунула Лазарю его порцию, и не чокаясь, выпила виски залпом в два глотка. Из глаз от горечи и жжения брызнули слезы, но я быстро смахнула их, зная, что если позволю даже этому выйти, то у меня начнётся истерика.

Лазарро внимательно смотрел на меня, сделав лишь небольшой глоток, ожидая вердикта.

— я теперь Вэйнс. — наливая себе новую порцию, сообщила я, и услышала мягкий удар. Его стакан упал на мягкий ковёр.