Часть два

Он привык просыпаться раньше любого будильника. Глаза сами по себе медленно открылись. Сначала пара морганий, чтобы привыкнуть к тусклому свету. А затем и вовсе открылись.

Гэст присел на кровати и по привычке проверил наличие кулона под майкой. Почувствовав его, он выдохнул. А затем снова взглянул на время на часах. Рота встаёт в 6:00. Сейчас же было половина шестого. У него было ещё полчаса.

И да. Кто-нибудь другой сказал бы: «Ну так заранее соберись». Но увы, не здесь. Душевые, даже самые обыкновенные раковины были отдельно от казарм. А из комнат раньше времени рядовым можно было выйти только после всеобщего подъёма.

Но даже это не помеха.

Гэст на цыпочках подошёл к тому самому небольшому зеркалу и начал старательно поправлять свои хвостики. Это не кокетство, а скорее попытка придать себе уверенности, которая любила не вовремя уходить.

И вот последние пару прядей были убраны, следом проснулся сосед на соседней кровати.

— Не спишь уже? — спросил он сонно, потирая глаза. — Сколько время?
—Уже без пятнадцати шесть, — ответил Гэст, глядя на время.
—Ну значит… — парень сзади задумался, прикидывая числа в голове. — Минут за пять до конца будет предварительный подъём.

Затем сосед, который впоследствии представился как Шейд, также потянулся и поправил на себе одежду.

Шейд оказался выпускником какого-то математического факультета. Поэтому числа щёлкал только в путь. Очень… неразговорчивый, как заметил двухвостый, а также имел интересный символ на лбу в виде глаза, только повёрнутого вертикально.

Пока они ждали заветные предварительные пять минут, он, достав из сумки карандаш, на обратной стороне своего же досье начал делать какие-то математические расчёты с графиками.

Сосед же сверху мирно посапывал и также храпел, о чём недовольно математик отозвался. Думать мешает по его бубнежу, обращённый к себе, нежели к парню.

Но его храп длился недолго. Душераздирающий звон из динамика — смесь эвакуационной сирены и ещё чего-то, что трещало в ушах. Гэста передёрнуло, и тот вскочил, и его тут же чуть не придавил недовольный сосед сверху, который от неожиданности чуть не свалился с кровати, еле уцепившись за простыню.

— Рота, подъём! — зазвучал бас куратора. — У вас есть пять гребаных минут, чтобы собрать свою кровать, собраться самим и выйти на общее построение. Любое опоздание карается.

И тут действия Гэста стали машинальными. В приюте, начитавшись литературы, он наизусть знал, как заправить все углы строго под прямым углом. Как и прописано в уставе. Закончив с кроватью, он быстро натянул на себя форму и уже готовый стоял у выхода. К нему спустя считаные секунды запыхавшиеся присоединились те двое. Точнее, Шейд был запыхавшимся, а вот второй парень, у которого, видимо, имя Грин, был вполне себе живчик.

Вскоре вся рота построилась. И их вывели на общее построение на плац, который только вчера казался чем-то торжественным, а теперь же больше напоминал площадь для казни. Эшафота не хватало.

Утро выдалось серым, по-осеннему прохладным. В небе пару раз каркнули вороны. Ледяной воздух обжигал кожу сквозь бинты, по коже шли мурашки.

— Рота, в шеренгу стройсь! — очередной указ, и послышался стук сапог. Глухой, говорящий о надвигающейся опасности.

По плацу шёл Генерал. Выглядел он как вчера, но… менее нарядно. В зубах снова была стиснута сигарета, а на глаза спущен козырёк его фуражки.
Дойдя ровно до середины строя,он приподнял головной убор и, швырнув в сторону сигарету, взял из рук одного командира флипчарт со списками.

— Солдаты, перекличка. Каждый названный номер, говорим «есть». Как поняли?

Общее «так точно, товарищ Генерал», и началась процедура, которая по мнению Гэста шла до бесконечности. Ведь человек тут штук 250. А номеров и того больше.

— Номер 1023.
—Есть.
—Номер 1234.
—Есть.
—Номер 1317.
—Есть. — Парень где-то в глубине души признал, чтобы собраться силами, ему пришлось мысленно помолиться. Волнение было безумным.
—Номер 1456.

Но последующего ответа не было. Генерал молча поднял свой взгляд и прошелся им по всей роте. Он молча кивнул командиру, и тот удалился в сторону жилого крыла.

Перекличка продолжилась.

И вот когда дошли до последнего номера, командир чуть ли не за шкирку притащил несчастный номер 1456. Парнишка был немного потрёпан, однако в его взгляде не читался страх или стыд.

Генерал отдал списки куратору и молча подошёл к данному индивиду.
—Номер 1456, причина опоздания. — Вопрос был твёрдым, холодным. Парень будто бы сначала замялся, однако далее последовал ответ.
—Я в коридорах потерялся. — Его ответ мало того что не имел никакой воинской вежливости, но и имел нотки пренебрежения. От этого брови Гэста слегка нахмурились.

Однако Генерал всё выслушал. Молча, без перебиваний. А потом, крепко вцепившись ему в плечо, не спеша повёл к середине, да приговаривая:
—Сейчас, солдаты, я вам покажу наглядный пример того, что будет, если вы будете опаздывать.

Демон, идущий рядом, даже среагировать не успел, как ему под живот прилетел сильный удар рукой, а затем не менее сильный по лицу, что тот тут же рухнул на землю, сложившись пополам.

Кто-то в роте вздохнул. Гэст же уставился на всё это глазами оленёнка. А Генерал же продолжил.

— Надеюсь, после этого у вас пропадёт желание теряться в коридорах. — Закончил он, снова вставая в стойку и закладывая руки за спину, никак не обращая внимания на только что побитого собой же демона. — Всем ясно. Устав для всех един. И вы все подчиняетесь одному уставу. — Его голос со спокойного медленно переходил в нервный крик. — Здесь исключений нет. И мне насрать, чьи ваши родители. Здесь их нет. Есть армия, есть армейский закон. Пришли служить — значит, слушаетесь порядку. Никакой самовольности. Как поняли?

Общее «так точно, сэр!» наконец-то успокоило крик Генерала, а у Гэста пошли мурашки по спине.

— Будет великолепно, если поняли. А теперь валите отсюда к чертовой матери. Таких как вы у меня ещё десяток с лишним. А вы… — он кивнул в сторону командира, а затем парня, — в карцер его. За неподобающее поведение со старшим по званию и опоздание.

Вскоре рота всё тем же строем направилась к выходу на полигон, Гэст же заметил, как парня берут под руки и тащат в неизвестном направлении. Что ж… для себя урок он усвоил. Никаких опозданий.

Следом шла утренняя зарядка. Ну, как зарядка. Так называемый тренер, или же капрал Маркс, который явно являлся каким-то фанатом Джастера, в силу об этом говорили манерная циничная речь и шутки, следил за тем, как солдаты делали утреннюю зарядку. В нее входило:

Пробежка по полигону. Пробежка – мягко сказано, на деле это был забег. Десять кругов по огромному полю, да еще и на время, если капрал был не в настроении.

Комплекс упражнений. Или калистеника. Отжимания на время, пресс на время, подтягивания на время, приседания на время. Вообще, единственное, что было не на время, – это слушать нравоучения капрала, который всех считал тюфяками.

Полосы препятствий. Пролезть по канату спиной к земле? Конечно. Огромный скалодром, где взять экипировку в виде каски и ремней безопасности – отдельное соревнование. Все-таки выживают сильнейшие.

Ну и наверное самое такое, простенькое, – это легкая и тяжелая атлетика.

И на всю эту зарядку было отведено два с половиной часа. За любой огромный косяк роты добавлялось по десять минут.

Сначала шеренга снова построилась. Капрал дал приказ рассчитаться на первый–второй. Вторых отправили отжиматься, а вот первых – на тот самый марафон.

«Десять кругов по полигону. На все дается 4 минуты 25 секунд, – мужчина достал секундомер и приготовил их к отчету. – В ваших же интересах пробежать быстро, чтобы вам не добавилось. И чтобы с другими ротами не бегать».

Послышался свисток, и группа побежала… кроме Гэста. Его пробежка десяти кругов выглядела как одна огромная серая вспышка, которая пролетела вокруг и остановилась. Капрал даже не сразу понял, что произошло.

«Слышь, ты… а ты хрена стоишь? Приказ только для них был?»

«Я уже пробежал, товарищ капрал», – спокойно ответил парень, но внутри все неприятно съежилось. Тренер усмехнулся.

«Ну-ну, давай-ка еще десяток. Пробежал он… Знай, я буду следить за каждым твоим шагом».

И вот он уже думал поиздеваться над младшим, однако как только Гэст рванул с места, снова легкая вспышка, которая за пару секунд пронеслась мимо других и стояла на месте, как ни в чем не бывало. Только очки на бок съехали.

Капрал немного постоял, репу почесал и отправил Гэста на турники, прикрикнув другой, менее бегающей группе не подыхать раньше времени. Турники же для Гэста стали преградой. Они были высокие, а демон еле-еле касался кончиками пальцев при прыжке, что вызвало немало смеха со стороны сослуживцев. Но один грубый крик заставил усмириться всех, а самого смешливого выйти вместе с Гэстом на что-то вроде поединка: кто больше.

Капрал же сам спустил едкую шуточку из разряда «щас он принцессу поднимет», что для Гэста было личным оскорблением. И на выручку пришла смекалка.

Не дав себя поднять, он залез по трубе и с достаточной высоты взялся за перекладину.

«Ну-с, посмотрим. 30 подтягиваний каждый, за две минуты. Поехали», – щелк секундомером, и оба начали. Все же с интересом уставились.

По итогу, Гэст сделал 21, а его оппонент еще на 15-м испустил дух.

Цокнув языком, капрал снова бросил что-то едкое, и зарядка продолжилась. Лучше всего у Гэста получалась легкая атлетика и всякие препятствия. Хотя его скорость порой подводила, поэтому пару раз он целовался с железным столбом, с чьей-то спиной, неловко извиняясь, или вовсе падал.

Под конец всех этих часов все бесконечно хотели пить. Кто-то падал с ног. Даже Гэст тяжело дышал после такого — всё-таки жажда пожрала силы сильнее, чем карабканье на стены.

Из последних сил рота построилась, и вернулся их куратор. Он что-то обсудил с капралом, осмотрел строй и, заполнив какие-то бумаги, отдал команду «вольно».

Настало время водных процедур и завтрака. В душ пускали по шесть человек в каждую душевую — которых на этаже было три. Время было ровно пять минут. И не важно, девушка ты, мужчина, оборотень или слизень. Тех, кто задерживался, не стеснялись голыми вытаскивать из кабинок со словами: «Вон отсюда, не у мамки дома».

Гэст мылся самый последний. Он как можно тщательнее смывал с себя грязь, пыль, а из хвоста даже достал пару сухих листьев. Внезапно со спины почувствовалась странная тянущая боль. Неприятная, как будто кто-то тянет за кожу. В глазах что-то поплыло, и если бы не очередной крик куратора в соседней душевой, он бы так и стоял.

Наспех вытерев тело и снова натянув форму, он вышел и встал в строй. Последнего выгоняли буквально розгами. Пацан всё никак не мог оттереть какой-то кусок глины с волос, а куратор — женщина средних лет — розгами выгоняла его со словами, что надо было думать.

Но опустим этот малоприятный факт.
Следом шёл завтрак.На подносе с отделениями снова разместилась пища. И если ужин Гэст съел и справился… нет.

Только почувствовав запах манки, в горле уже всё сжалось. А когда он попытался просто набрать ложку, даже не поднося её ко рту, обречённо опустил, с трудом сглатывая и отводя взгляд.

Болезненное воспоминание: когда в приюте его порцию манной каши парни постарше добавили очень много соли. От чего Гэст отравился, и потом неделю его рвало этой кашей. С того дня у него — непереносимость данного продукта.

Но зато Грин по соседству явно являлся фанатом данного продукта, и когда его порция опустела, парень безмолвно отдал ему свою порцию. Тот, набивая рот едой, сказал что-то вроде «ёба, спасибо» и продолжил завтракать.

Гэст же сидел и поедал ломоть белого хлеба, как вдруг его взгляд упал на небольшое отделение в подносе. Там был… один кубик тростникового сахара. «Что это, поощрение такое?» — с усмешкой подумал Гэст и сунул его в рот.

Для него это был свет в полной темноте от манной каши. Всё-таки… слабость у него была. Это сахар. И любое сладкое. Он не только вкусный, но и энергию даёт. А ему это нужно. Для скорости.

Вскоре после сорока минут долгожданного завтрака вся рота снова построилась у стены. Перед этим дежурные прошлись по рядам, а затем подошли к куратору и что-то доложили. От его слов взгляд куратора стекленел с каждой секундой. После этого он медленно прошел вдоль шеренги и остановился возле троих солдат, которые тут же замялись.

— Номера 1234, 1122 и 739. Шаг вперед и покажите руки, — приказ прозвучал неумолимо.
Парни снова замешкались,и один даже попытался возразить. Но повторный грубый приказ заставил их повиноваться.

И тут, как и на досмотре, началась проверка. Обшарив карманы и пояс каждого, дежурные нашли кое-что. У двоих — несколько ломтей хлеба, у третьего — ложку. Зачем она понадобилась, Гэст мог только догадываться. Затем к ним подошел еще один дежурный и, обменявшись с куратором кивком, куда-то увел всех троих.

А Гэста и роту ждали новые учения и тренировки.

Самым скучным занятием, даже по мнению Гэста, оказалась теория. Лейтенант Грикс, отвечавший за рассказ об истории и появлении оружия, говорил почти монотонно, без знаков препинания в речи. Поэтому любой конспект выглядел как одно длинное предложение, в котором точки приходилось расставлять уже потом, во время редких минут тишины.

Чуть интереснее занятие стало, когда принесли манекены с бронежилетами и начали рассказывать про классы защиты, вес, указывая, какие из них специальные, а какие — особые. Также объясняли разновидности плит: стальные, керамические, композитные. А еще так называемые «смешанные», где сочетались алюминий и некая железная порода из глубин Иного. Именно такие смешанные плиты использовались в нагрудных пластинах их брони.

— Разрешите спросить, — внезапно поднял руку один из сидящих сзади.
Лейтенант нервно выдохнул.Судя по всему, он не любил, когда его перебивают.

— Задавайте.

— Почему защита у человеческих отрядов отличается от нашей? — парень указал на представителя БР5. Его бронежилет был увешан разгрузками и магазинами, тогда как рядом висела менее «разукрашенная» защита монохромного цвета. И дело было не только в этом. Грикс закатил глаза.

— Во-первых, молодой человек, вся экипировка предусмотрена под разные ситуации. Защита не делится на «демоническую» и «человеческую», — мужчина поправил очки. — Так что можете не переживать, вы и эту форму поносите.

От последних слов лицо спрашивающего скривилось: даже форма, выходило, была здесь на равных.

— А во-вторых?

— А во-вторых, закройте рот и не мешайте мне вести лекцию.

Ответ был грубым, но до безумия простым. Лейтенант продолжил свой заумный бубнеж, объясняя, как должно крепиться снаряжение, а не висеть. Это, по его словам, была грубая ошибка.

Вскоре пришла другая рота, и наших отправили на физические учения: рукопашный и ножевой бой, а также штыковой и бои на мечах.

К слову о мечах… Каждому было приказано попробовать каждое оружие, и Гэст нервно сглотнул, увидев огромный двуручный меч, который был выше него самого. Поднять такое казалось невозможным. В попытках его поднять парня закрутило на месте, и он перегнулся назад, едва не отправив в нокаут соседа, который в тот момент пытался понять, как держать рукоять меча. Куратор, наблюдая за этим, медленно потирал веки.

Одноручный меч был получше. Несмотря на всю тяжесть, которую приходилось ловко контролировать, у парня получалось, хоть и с погрешностями.

Но вот что пришлось ему по душе — так это клинки и ножевой бой. В его небольшой ладони идеально умещался клинок из темной, но легкой стали, штыковой нож и симпатичного вида акинак¹. Именно поэтому его определили в «Клинковый отряд».

И вот определенные отряды ждал своеобразный спарринг². Они должны были уметь сражаться не только с равными себе противниками, но и с теми, кто выше и сильнее. И тут Гэст снова почувствовал приступ позора.

Его оппонент, высокий демон с неплохой мышечной массой, клал его на лопатки за считаные минуты. Никакие взмахи тренировочными клинками не помогали справиться с врагом.

Взгляд куратора остекленел, а сзади к нему бесшумно подошел генерал и молча начал наблюдать за работой новобранцев. Почувствовав рядом холод и глядя на ничтожные попытки Гэста отбиться, куратор крикнул в небольшой динамик:

— 1317! Какого хрена ты творишь? На поле боя тебя никто жалеть не будет. Соберись, мать твою!

Гэст, ощущая на себе весь груз стыда, выдохнул и, зажав в руках клинки, приготовился. В этот момент в его голове щелкнул план…

Его так называемый враг уже замахнулся, но вместо удара в ответ произошло нечто неожиданное. Воспользовавшись своей скоростью, Гэст выбил у противника оружие, оказался сбоку, ударил тренировочным клинком в шею, а затем переместился за спину, имитируя добивающий удар.

Точнее, все эти действия видел только сам Гэст. Для остальных же это была всего лишь размытая вспышка.

Оппонент стоял в полном ступоре. Куратор замер с приоткрытым ртом, будто переваривая увиденное. Затем он перевел взгляд на генерала, который лишь слегка изогнул бровь и, махнув рукой, удалился. Сам же тренер лишь бросил «Продолжаем» — и начались групповые занятия по ножевому бою.

Вскоре и эта часть учёбы закончилась. Роту повели на стрельбище. Туда же к ним привели тех самых троих, которых увели с завтрака несколькими часами ранее. Гэст даже не заметил, как забыл про них. Но кое-что в них было… странное. Даже жуткое.

Их руки, с которых уже отсутствовали бинты, как у остальных солдат, были изрешечены рваными ранами, обильно сочащимися кровью. Они стояли, зажатые где-то глубоко в себе, но без единой слезы. Лишь тихие всхлипы.

Урок номер два усвоен. Ничего не воровать, если не хочешь остаться без рук.

Инструктор сначала кратко объяснил в теории суть разных видов оружия. Гэсту под роту выдали пистолеты типа Desert Eagle, а также пистолеты-пулемёты CYMA.

Стрелять учились по мишеням. Каждая мишень изображала либо врага, либо гражданского, либо препятствие. Стрелять по гражданским было запрещено. За каждый неверный выстрел снижались баллы и очки. Попал по препятствию — ноль, а за попадание по «своему»… думаю, последствия очевидны.

Если со стрельбой было даже весело, то разбирать оружие нравилось не всем. Их учили собирать и разбирать его в любых условиях. У тебя ранена одна рука? А представь, что оружие разобрано, а стрелять надо сейчас.

Многие теряли шомполы, путали магазины. Нужна была ловкость рук, и здесь Гэсту было проще. Да, бесспорно, когда его с размаху пинали под бок под предлогом «атаки врага», было неудобно, но он старался ничего не упускать.

Труднее всего приходилось даже не неуклюжим или тем, у кого были проблемы с пальцами. А именно тем, чьи руки покрылись уже засохшей коркой крови.

Как позже Гэст услышал от бубнящего инструктора: «Так ворам и надо. Пусть позорятся, и пусть все видят, как делать нельзя».

Учение по стрельбе длилось еще час, после чего всех снова отпустили. Затем был обед, однако те трое с окровавленными руками остались стоять у дверей — в наказание. Им вынесли одну тарелку жалкого салата, похожего на отходы, который они делили между собой как могли.

Наш же герой сидел и помешивал ложку в небольшой миске с супом, стараясь не обращать внимания на то, как в соседней роте буквально уволокли нескольких солдат за «неподобающее поведение за едой». Парень даже вспомнил пару эпизодов из своего прошлого.

В приюте, если ты играл с хлебом, тебя могли поставить в угол на весь день и оставить без ужина. Хотя что с ним, что без него…

Внезапно послышался чей-то бодрый мужской голос в другом конце столовой. Шейд, сидевший рядом, толкнул Гэста плечом, чтобы тот оторвался от еды.

— Смотри… Странный тип, — отметил математик, вглядываясь в силуэт.
Гэст поднял глаза,но фигура уже успела скрыться за углом, и слышен был лишь довольный бас где-то у линии раздачи. И что интересно — солдаты, шедшие за ним, выглядели более чем обычно: явно выше рангом, чем рядовые, но среди них можно было разглядеть и несколько новобранцев.

— Хм… А что в нём странного? — спросил парень.

— Слишком веселый для этих мест, — буркнул демон, уткнувшись в еду.
Двухвостый задумался.

— А может, он просто… — он не успел договорить, так как сосед уже его не слушал, молча забрав поднос.
—А… Ладно. Потом, наверное…

Последние слова он произнёс уже шёпотом и последовал его примеру, отнеся доеденную порцию.

И снова отправляясь на учения, где царит не самый оптимистичный настрой и где за малейшую провинность можно лишиться рук.

В лучшем случае.

==================================
¹ Акинак - короткий железный меч