глава 2, акт 1

Утро вечера мудренее, правда же? Должно быть Эриху приснился кошмар о том, что он продал душу, раз уж немец проснулся так тяжело.

Ужасный сон. Голова болела, а руку странно пекло, будто Штольц недавно сильно порезался. Хаха, сон о том, как в истерии он поддался желанию мести и устроил обряд, а демон действительно пришёл и согласился на сделку. Ну каков бред.

Эрих неспешно открывает глаза, присаживаясь на край мягкой кровати. Руки спешат протереть глаза, а потом слегка потянуться для утренней бодрости. Солнце только недавно поднялось, уже озаряя всё солнечными лучами.

Так, погодите-ка. Немец всегда держит ночью шторы закрытыми, почему они открыты? Забыл, вероятно. Штольц тихонько вздыхает, ощущая непонятную тяжесть в сердце. Ну конечно, кошмар же приснился!

— И тебе доброе утро, — проносится мягким голосом в комнате, заставляя Эриха не на шутку испугаться и, вздрогнув, поднять взгляд. Что за чертовщина.

— Нет, погоди. Кто ты? Демон?! — с дрожью в голосе воскликнул немец, со страхом и недоумением смотря на парня, сидящего в его кресле с кубком вина. Что за.

Но воспоминания ударили в голову быстрее. Эрих замер. Образы ночи, костёр свечей, кровь на ладони, чужое имя, произнесённое шёпотом... Всё это хлынуло, словно тяжёлый камень рухнул на сердце. Штольц резко и нервно вздохнул, пальцы непроизвольно сжали простынь.

— Значит... не сон... — прохрипел немец почти шёпотом. Глядя то на красивый перстень, то на парня.

— Я могу обидеться. Ты ведь сам меня позвал, а теперь забываешь, — тянул игривым тоном Мориан, прокручивая в руке кубок.

— Нет, стой! Ты же демон... должен мучить, пытать, ввергать в адские муки.А вместо этого ты сидишь в моём кресле и пьёшь вино!

— Ха? Ты сам его мне преподнес, я люблю вино. Или я что, так плохо пью?

— Ты издеваешься надо мной? — резко сорвалось с губ Эриха. Немец рывком поднялся, чувствуя, как дрожат пальцы рук. — Я... я же отдал тебе душу. Разве не должен сейчас корчиться в муках, умолять о пощаде? Разве не должен ты смеяться над моей слабостью?

— О, нет. Ты попросил свою долю, а я ее исполняю и сопровождаю тебя. К чему эти сложности? Ах, прекрати, мне это напоминает кучу правил и формальностей ангелков. Они меня раздражают.

Эрих медленно опустился обратно на кровать, массируя висок. Все это ужасно давило на голову и было чем-то жутким и непонятным, но, видно, придется смириться с этой необычной компанией и пользоваться данной им властью.

— У тебя через час собрание, да? — протянул Ксариэль, довольно поднимаясь с велюрового кресла, медленным шагом подходя к немцу. — Представь меня своим новым советником, люди привыкнут.

— Люди привыкнут, а вот я — вряд ли, — вздохнув пробормотал Эрих, почёсывая пекущую рану на руке. Сопротивляться бесполезно.

— Брось, я безобидный, — насмехается Ксариэль, оставляя кубок на опрятном столе.

***

Стоит признать, в зале совещаний Мориан не слушал абсолютно ничего до начала собрания. Ни того, как его представили советником, ни похвалы, ничего. Его острый взгляд блуждал по чиновникам и залу, бумажкам. Скучно здесь слишком.

Эрих рядом сидит как неприступная крепость, потирая перстень на руке. Конечно, ему крайне не терпится наконец стать центром собрания. Стоит признать, уже даже сейчас все глядели на него с должным уважением и вниманием, а не презрением и пренебрежением, как это было раньше. Верно, того ужасного прошлого, наполненного горечью обиды, больше ему не придётся ощущать никогда.

Ксариэль, кажется, ощущая, что Штольцу сейчас точно не до бесед с ним, ощутил легкую досаду в сердце, складывая руки у груди. Ну как так можно! Мориан определённо сойдёт с ума от скуки здесь, у всех этих немцев такие серьёзные лица. Гх, смотреть тошно. Нужно помочь им разбавить нудную обстановку, но чуть позже. Когда это будет ощущаться веселее.

Время пришло. Пора начинать собрание. Давайте не будем судить, начало Ксариэль тоже прослушал. Неинтересна ему нудная политика и формальности, даже если теперь это большая часть его рутины. Жаль, что разбираться всё равно придётся. Ну, лучше, чем сидеть в этом глупом аду и заниматься новыми грешниками.

Мориан тихо шептал Эриху советы: где смягчить слова, где подать вежливо, как обратить внимание на те или иные факторы и как незаметно отвлечь. Каждый совет был довольно тонким, изящным, почти искусным маневром, который немец с трудом мог бы придумать сам, без помощи «советника».

Штольц впервые почувствовал настоящую власть. Все терпеливо слушали каждое слово с большой внимательностью, не смея прервать или пойти против красивых слов. Все соглашались с ним, все неожиданно его уважали. И конечно Эрику это очень нравилось. Спустя столько лет игнорирования! Грешно приятная услада для раненой души. Теперь то точно никто больше не посмеет проявить неуважение. Как приятно.

Временами Ксариэль позволял себе лёгкую шутку, слегка коснувшись локтя Эриха, также периодически игриво прокомментировав чью-то фразу, что заставляло немца нервно улыбаться, но постепенно чувствовать необычное облегчение с этого. Так собрание и шло своим ходом, наполняя зал голосами разных людей.

Прекрасно! Замечательно! Да-да, а теперь то можно позволить себе лёгкую шалость? Ну конечно можно.

Бумаги одного из присутствующих начали сами по себе скользить с края стола, падая на пол. Мужчина спешно и неловко подбирал их, заметно краснея, а Мориан лишь лениво ухмылялся, наслаждаясь забавной картиной. Позже чернильница на другом столе перевернулась, оставляя мокрые следы чернил на отчёте. Наблюдая за этим демон чуть наклонил голову, слабо ухмыляясь, больше лениво располагаясь в кресле.

Стоило признать, что немец держался молодцом, спокойно поправляя перстень на руке, хотя сердце было до жути тревожно. Ясно дело, что никто кроме него не догадывается, что сидящий рядом — вовсе не обычный советник. Хотя наблюдать за пакостями Мориана было странно приятно, пока совещание не подошло к своему законному концу. Довольно странно, но присутствующие постарались уйти как можно быстрее, будто опасаясь, что следующая чернильница опрокинется у них.

Взгляд голубых глаз Эрика моментально зацепился за Ксариэля, пока с уст не сошел тяжелый вздох от всего, что произошло за время собрания.

Тот заметил на себе взгляд, лишь усмехаясь.

— Не смотри так! Я развлекаюсь тем, что могу. А вообще, мне кажется, вам всем стоит поблагодарить меня за то, что я ещё не разнес весь зал, — с насмешкой говорил довольный Мориан, поднимаясь и неторопливо задвигая за собой стул.

Эрих остался на месте вкопанным ещё на пару мгновений. Атмосфера в зале всё ещё дрожала от того странного напряжения и лёгкой тревоги, которое оставил темноволосый.

Внутри немца боролись два больно противоположных друг другу чувства: осторожность и забавное, почти детское любопытство. Видно теперь с такой компанией ему будет не соскучиться.

Шаги по длинному коридору кажутся громче обычного, будто бы каждое эхо напоминает о присутствии тьмы рядом. Эрих места себе найти не может от странного сочетания тревоги и любопытства. Пальцы машинально сжимают перстень на руке.

Дверь кабинета открывается с лёгким скрипом, Эрих лишь ступает внутрь, ощущая знакомый запах старого дерева, смешанный с устоявшимся запахом вина.

Уставший и недоумевающий Штольц со вздохом опускается в одно из своих двух кресел, прикладывая холодную ладонь ко лбу.

Ксариэль же, лениво присев на подлокотник другого кресла, лишь слегка усмехнулся, наблюдая за его растерянностью. Взгляд неторопливо скользил по комнате, будто ища мелочи, которые могли бы развлечь его. Но здесь так скучно, что вариантов особо нет.

— Как тебе твоя первая встреча с подчиненными, что тебя слушают? Приятно, да? — с довольной ухмылкой протянул Мориан, не теряя возможности похвастаться тем, какую возможность и силу дал Эриху.

— Странное ощущение, будто это не я перед ними. — настороженно задумался Штольц, массируя пульсирующий висок. Всё это слишком странно и опасно.

«и почему-то я не могу понять, где дружелюбие, а где ловушка» — подумал про себя он.

— Позже войдёшь во вкус, это временно, — спокойно ответил Ксариэль, чуть закатив глаза: до чего же люди боязливые и нудные временами.

— Всё ведь такое ненастоящее. Всё это... ритуал, обряд — может, я просто сошёл с ума? — пробормотал Штодьц, едва заметно сжимая перстень на пальце.

— Люди удивительно странные, — Мориан усмехнулся, отворачивая взгляд к окну. Такие красивые виды. Лучше, чем в аду. Люди их не ценят.