Глава 2. Чердак

Оставив все необходимое для уборки, Саша аккуратно складывал обратно вещи, время которых ещё не пришло. Обдумывая слова своего студенческого товарища, друга, о котором он знал не очень много, часто не понимал его, но всё равно любил- Клегг посмотрел на морщинистое, усталое лицо человека сидящего напротив, который всегда переживал всю бурю эмоций внутри и никогда не выплёскивал её наружу. Все печали и переживания отражались на ярко-очерченном лице и с первого взгляда было трудно признать что два беседующих парня- ровесники.

- Ого... я рад. Ты так мне доверяешь, что готов показать могилу родителей и даже... прибрать там. Но, не кажется ли тебе это лишним? Не признаком дурновкусия... и всё же переход границы. И как же Наташа на такое согласилась?

- Я её старший брат... и она прислушивается к моему мнению...

- Фу, ну хватит так говорить! Я смотрю как вы лобызаетесь, чуть ли не готовы съесть друг-друга. Чуешь? Пахнет чем-то инцестуозным, прям воняет. Ты её сводный брат! Надеюсь она в курсе?

- Ещё бы! Если бы мы были родными, то... ни-ни. А тут она сама ко мне полезла. Всего два года разницы. Я однажды смотрю- она стала краситься, подрезала волосы, и они обрели такой золотистый оттенок... и веснушки тем летом, так красиво на ней взыграли. Она стала разговаривать со мной об отношениях , становилась всё ближе, говорила какой я хороший в сравнении с другими парнями...

- Хватит! Ладно, я всё понял... Но привыкнуть... не могу пока, то есть, ты говорил что у тебя девушка и показывал её фото. А потом, перед приездом сюда, когда я наконец узрел её воочию, представил как свою сестру. Что я должен был подумать?!

- Я понял, просто отец у нас был хоть и один, всё же он был ужасным человеком. Матери у нас разные.

Саша покачал головой и подумал про себя, что ему придётся узнать всё от начала до конца, чтобы попытаться относиться к отношениям своего друга нейтрально. Пока же ему становилось противно, от нехороших мыслей, взбрёдших к нему в голову:

То есть у них общий отец. И они встречаются. Нда... И мне с ними идти на кладбище... Большую ношу ты взваливаешь на себя, Клегг. С другой стороны, у кого сейчас в семьях нет проблем? А, знаю! У меня. И всё-таки, думаю нужно во всём разобраться....

- Юра, ты мой лучший друг из друзей... которых у меня не так много, я признаюсь. Да у меня их и не было почти! Со своими болезнями мне физкультурой, заниматься никогда нельзя было, не то что во дворе в футбол играть. Короче, пока я не сбежал отсюда, ведь у меня проскользнула такая мысль, когда ты заговорил о кладбище... И я до сих пор не понял зачем я там нужен... Расскажи: кто ты есть и сестра твоя- кто она? С кем я имею дело? Я обязан это знать.

Юра и сам отлично понимал, что в деле, в котором ему понадобиться Клегг, от того потребуется полное доверие к нему и к его сестре. И, ничего не утаивая, он начал рассказ.

- Я родился в начале 90х, в семье швеи и партработника, просто помешанного на КПСС, его идеях, социализме и прочей брехне, которую впаривали тому поколению. Мой отец верил в мечту о всеобщем равноправии, хотя сам не редко брал взятки, помогал кому надо взобраться по партийным должностям и сам карабкался вверх, для того чтобы войти в партийный городской совет. Он переступал через головы, слыл отличным карьеристом и однажды проиграл. Все проиграли. Он стал не нужен и другие люди, всё ещё мечтающие построить «всеобщее благо» были выброшены. Только вот, у каждого из них были хоть какие-то знания. Кто- то стал сварщиком или крановщиком. А мой отец ничего не умел. И запил. И перестал быть человеком.

Я мало что помню. В памяти лишь остались рыдания матери, ссоры, её крики. Он поднимал на неё руку. Так продолжалось до того момента пока мне не исполнилось три года. Потом он исчез. Мать о нём не говорила, а я не спрашивал. Мы были просто рады, что жить стало спокойнее.

В пять лет, когда я сам пришёл из садика- он был через дорогу, а я был довольно смышлёным, на руках у матери я увидел девочку. Ей было три года. И мне сказали, что теперь у меня появилась сестра.

Я не то, чтобы не обрадовался. Просто я видел как мама работает из последних сил, готовит нам и в начальной школе успевает заниматься со мной уроками. Двоих нас ей было очень тяжело воспитать, да и я, в отличие от Наташи был ещё тем оболтусом. Вечно в синяках, с переломами. Конечно потом, это прошло. В пятнадцать я уже окончательно сформировался и стал... брать ответственность за свои поступки. А разве не это отличает пацана от мужчины?

Через год стал подрабатывать. То там, то сям. И когда мне стукнуло восемнадцать, а Наташе шестнадцать, мама ей всё рассказала. Что она моя сводная сестра. И кто её мать она не знает. На мои расспросы: откуда она взялась?- мама отвечала что ещё не время.

Наташа тем временем, мне показалось даже обрадовалась, когда узнала что мы не родные брат с сестрой. И позже, я узнал причину. Она влюбилась. В меня.

Через год мамы не стало. И мы теперь одни. Родных дядей, тётей, бабушек, дедушек у нас не осталось.

Юра умолк. Саша переваривал услышанную информацию:

Так зачем мы здесь? И про кладбище он ничего не сказал. Ладно, пускай пока отдохнет. Выглядит паршиво.

Сочувственно посмотрев на своего друга, который выглядел опустошенным и теперь сидел, глядя в одну точку, Саша положил руку ему на плечо:

- Хорошо. Я всё понял. А теперь иди на улицу. Помоги своей... эээ... короче, не мешай мне. Время для уборки.

Не мешкая, хозяин дома вышел. А гость, нацепив резиновые перчатки, пошёл набирать воду в ведро.

Удерживая дыхание, Клегг старательно работал. Вода становилось черной и приходилось снова бегать на улицу, чтобы набрать новую порцию. После четырёх раз, истратив полную бутылку моющего средства, он обнаружил, что сил у него практически не осталось.

Саша осмотрелся:

- Половина комнаты... а другая всё такая же грязнющая. На другую сторону лучше не заходить. Буду здесь. Там задохнусь от пыли, а тут прекрасный запах чистоты.

Шумно втянув носом воздух, вдыхая аромат хлорки, парень подумал что на втором этаже должно быть почище.

- Кроватей здесь нет, значит они спят на втором этаже.

Поднявшись по узкой винтовой лестнице, гость приподнял тяжелую доску, служившую входом наверх и очутился на втором этаже.

И правда- на втором этаже помимо шкафа с антресолями, стояло две кровати. Железные с дном-сеткой. От обуви Клегга оставались мокрые следы на пыльном полу. Грязные окна пропускали мало света и придавали обстановке зловещесть. На стенах из голых лакированных досок весело пыльное маленькое зеркало и овальная дощечка с нарисованным паяльником силуэтом женщины. В углу стояла железная голова индейца в натуральную величину.

С отвращением оценив обстановку, на потолке гость заметил ручку.

- У них еще и чердак есть. Ну здорово.

*****

- Ну как он тебе?

- Ворчлив, красив и слегка пуглив, мне показалось. Это здорово что у тебя такой друг. Хорошо что ты его позвал.

- Рад слышать Наташ. А не забабацать ли нам грушевый пирог?

- Как мама готовила? Вряд ли. Нужна духовка. Газовая плитка не подойдёт. И корицу в такой глуши вряд ли можно найти.

Брат с сестрой заканчивали работу. Очистив землю от опавших плодов, они скинули их в выгребную яму. А вёдра с урожаем были заполнены доверху.

- Надо будет спилить пару сухих веток... Юр, мы же не продадим этот домик?- с тревогой в голосе спросила Наташа.

Её брат и сам не знал как поступить: нужны были деньги, но их дом, который достался ещё от прабабушки,  отдавать кому-то ему не хотелось. Он ласково улыбнулся сестре и приободряющим голосом ответил:

- Пока деньги есть, а там посмотрим. Не переживай.

Расслабленно вздохнув, девушка направилась в дом с двумя большими корзинами слив. Положив их на чистую сторону, она услышала шебуршание на втором этаже.

- Саша, это ты? Как ты туда забрался?

Не услышав ответ, девушка с тревогой осторожно забралась по лестнице и осторожно заглянула на второй этаж. Саша смотрел на выгравированный портрет незнакомой женщины.

- Мне она кого-то напоминает. Всегда напоминала. А Юра смотрит на неё с сожалением, а признаться, знает ли он её- не хочет. - Наташа подошла к Клеггу и оба завороженно смотрели на чужой портрет,- Он всегда здесь висел. Вернее, с того момента как я здесь побывала впервые.

- Стрёмный он какой-то. Как и башка индейца. Кто вообще додумался в комнате для сна поставить это?- Клегг указал пальцем на исполинскую голову индейца, сделанную из сплава цветных металлов и отливающую медным оттенком.

- Ага. Мне ночью казалось будто у неё глаза шевелятся и он на меня смотрит. Индеец  всегда тут был. Я спала на кровати с бабушкой, а Юра на другой кровати один. И иногда просился к нам. Тоже чего-то боялся.

- Ещё бы не бояться. Если на ночь фильм ужасов посмотришь, то точно здесь не уснёшь. Кстати...- поморщившись гость провёл пальцем по изголовью кровати,- Как тут спать? Я же пылью задохнусь! Вы чего- тут будете спать? Я так понимаю: вы вдвоём, а я по-соседству? Нет, уж! Буду спать внизу на стороне, которую я вымыл. Хоть на полу, всё равно лучше, чем здесь.

- Ну... до вечера мы тут уберемся... и матрасы вытряхнем...

- Да там уже всё съели. Таракашки. Одна труха.

- Может быть. Но всё-таки это кровати... Протрём пыль, откроем окна и станет полегче...

- Нас сожрут комары.

- Нет! Я принесла фумигатор.

Клегг вроде как успокоился.

- А чердак? Ты там тоже собираешься прибираться?

- А вот там самое интересное!- появился Юра,- Мы и сами туда не разу не заходили! Будь здоров!- Саша два раза чихнул.

- Ну вот.- он зашмыгал носом,- Так и знал. Аллергия. Сначала проветрите, а я пока на улице посижу... хотя... нет. Там комары, а вечером их в сто раз больше... Пойду на свою чистую половину.

Клегг собирался уйти, но с любопытством посмотрел на ручку чердака. В его глазах заблестело любопытство. И его верный друг сразу это заметил.

- Да! Сколько раз мы тут были и всегда при нас туда никто не лазил. Мать говорила туда не соваться. Но всегда был соблазн... Только без лестницы туда не дотянуться.

- Что ты предлагаешь?

Наташа вмешалась:

- Юр. Она не просто говорила туда не соваться: она говорила- не в коем случае туда не заходить!

- Наташ. Мне 24. Все умерли. Кто мне, как хозяину дома может запретить или помешать?

Девушка с укором посмотрела на брата и ничего не ответила.

- Саш, я тебя подсажу. На плечи. И ты откроешь. А там посмотрим.

Юра был крепко сбит и всегда мог постоять за себя. Это подкупало не только Наташу, но и в какой-то степени Сашу Клегга.

- Значит я открою... вход. А на себя или от себя?

- Я не знаю.

- Ох, там наверно ужасно. Спущусь за дождевиком.

Клегг спустился и достал из рюкзака желтый плёночный дождевик. Потом вернулся и подняв капюшон, приготовился.

Сначала взобравшись на закорки приятеля, Саша вскарабкался на шею, а Юра стоял как ни в чём не бывало. Клегг потянул за ручку. Она не поддавалась. Толкнул- тоже безрезультатно.

- Сильнее.- посоветовала Наташа.

Саша напряг все силы, доска с треском начала прогибаться и наконец выбилась внутрь. Однако попасть на чердак у Клегга не вышло, он всё равно не дотягивался, а подтянуться не мог.

С виноватым видом он слез с Юры и попятился назад.

- Я пока окна открою.

Юра же подпрыгнул и повис двумя руками, держась за край. Он подтянулся, вышел в стойку на руках и оказался на чердаке.

У Наташи засияли глаза, а Клегг удручённо, с грохотом отворил старое деревянное окно.

На улице он заметил двух пареньков недавно пойманных на краже груш в чужом саду. Оба с любопытством и с неким страхом смотрели на дом.

Заметив гостя, один из них- чернявый и более шустрый с серьезным лицом показал на дом и провел ребром ладони по шее. Второй с сочувствием кивнул.

- Клегг! Ты будешь забираться или как?- окликнула парня в дождевике Наташа.