1
Утро брызнуло кислотой. Яркий белый свет беспощадно хлестал из окна, наполняя полупустую комнату желчью. Туман пылью оседал на увядающей траве, застревал в паутине нагих ветвей кустарника. Вороны рвут глотку, метаясь по пустому небу. Моя выбритая начисто комната безуспешно пыталась стать частью этого жалкого пейзажа.
Я чувствовала себя разбитой. Словно изнутри вырвали внутренности. Я лежу где-то на дне своих мыслей, впитывая в себя мутный осадок.
Я сбросила с себя тяжелое одеяло. Оглядела худые бледные ноги с выдающимися коленями. Медленно встала на холодный пол.
Что может быть хуже чашки холодного какао и куска вчерашнего хлеба на завтрак? Готовить не хотелось. Я забралась на подоконник, сложила свое длинное худое тело на полку и принялась похлебывать серую массу.
За окном поднялся ветер. Грязное белье на веревках задрожало, песок покатился по дороге бесформенными волнами.
Погода – дерьмо.
Я вывалилась из дома, покатилась вслед за песком по грязной дороге.
Колледж встретил меня своими серыми неживыми окнами. Едва я вошла в здание, как поток новостей обрушился на мою голову. «М. Блинд положили с тяжелой депрессией, учитель С. Свот уехал на профилактику, померли К. Скотт и Д. Пальянсе». Жаль Джиозетту, она была моей хорошей подругой. Джиозетта Пальянсе приехала сюда учиться из Италии еще до закрытия границ области. Она наверняка была одной из лучших девушек в колледже.
Вообще, слова «дружба», «любовь», «симпатия» потеряли свое изначальное значение. Сейчас их можно было бы объединить словом «преданность».
Да, именно преданности нас учили каждый урок. Мы вставали, повторяли несколько простых строчек, которые для меня ровно ничего не значили, и тогда начинался урок. Я смотрела в окно, испытывая абсолютное безразличие. Учитель что-то бормотала себе под нос почти шепотом; голос срывался и поскрипывал. Казалось, она вот-вот заплачет. Какая жалость.
Iboga сильно опаздывала. Обычно ее раздают в самом начале, почти на входе. Она подается регулярно, без отсрочек и опозданий. Я не знаю, что произошло сегодня, да и как-то плевать.
Резкий звук звонка. Железо кричало под электрическим ударом. Урок разбился, словно пустое окно. Студенты слепым потоком повалили из дверей, ползли друг за другом, терлись своими дряхлыми телами о грязные кирпичные стены коридоров, тонули и всплывали в свете мигающих ламп. Тела притащили меня в большую столовую, облицованную разбитой неровной плиткой и мутными зеркалами. Здесь бесформенный поток людей сужался в длинную очередь, начинавшуюся у раздаточного столика.
Рядом со мной стоял парень. Его неприятный вид сразу оттолкнул меня. Бледные патлы падали на худое, еле различимое в тени волос лицо. Он стоял, сгорбившись над немытым полом, и беспрестанно чесал левое предплечье. Парень что-то постоянно нашептывал, и это раздражало. Раздражали его развязанные шнурки, его складки на зеленом жакете. Что-то в нем было не так. Меня затошнило.
Женщина с желтоватым сухим лицом раздавала небольшие порционные стаканчики. Я сразу узнала iboga. Ржавый кристаллический порошок находился в каждом из картонных стаканчиков, ровно по 100 грамм. Это то, чего я ждала все утро. Внутри загорелся огонек надежды, слабый и тусклый, но он позволил моему телу доползти до желанного стаканчика. Я с жадностью проглотила сладковатые опилки.
Мир взорвался красками. Зеркала отразили ясный солнечный свет – последний отблеск ушедшего лета. Сияние расползлось по залу, плескаясь радугой прямо в глаза. Захотелось смеяться. И я засмеялась. Я побежала, рассекая радужные лучи на своем пути, и за мной побежали ребята. Они тоже смеялись и плавали в нашей общей радости. К нам подключалось все больше и больше ребят – кто-то прыгал, кто-то падал, кого-то рвало; однако никто не переставал смеяться.
- Почему так поздно?! – кричал кто-то за спиной.
Мне было все равно. Мне было смешно, и мир вокруг тонул в моем смехе.
- БЕРИТЕ ИХ ПОД РУКИ, ТАЩИТЕ!
Я упала в разноцветную пенку где-то на полу и смеялась, смеялась, смеялась...! Это было то самое счастье. Это то, чего мне так хотелось.
- Д. Гриди, прошу вас....
- БЕСТОЛОКОВЫЕ СВОЛОЧИ!
- На всех не хватит...
- ТАЩИТЕ ИХ, ГОВНЮКИ!
Изо рта лилась белая пена, перед глазами метались разноцветные точки. Мне было весело, весело, ВЕСЕЛО!!!
Я провалилась в темноту, прямо в объятия своего счастья.