2. 2007

Радио голосило на всю квартиру. Песня про крылатые качели проникала в его сновидение и превращала его в сумбурное действо без формы и смысла. Снилась мама. Она говорила сначала очень тихо, объясняла ему, как правильно писать своё имя и почему важно знать буквы. Её руки были очень тёплыми, и когда она гладила его по волосам — это было сродни прикосновению облачка. Невесомо, но нежно. А теперь она голосила, что качели летят куда-то и весь антураж медленно растворялся перед глазами. И никакой радости впереди. Денису хотелось со злости бросить что-то. Он не хотел просыпаться. Не нужны ему были ни качели, ни радио, ни его комната, которая медленно вставала перед глазами по мере того, как он их открывал. Присланный мамой магнитофон из Испании со встроенным будильником никак не успокаивался. Песня кончилась, и радиоведущий говорил о том, как классно быть на ногах в семь утра в понедельник. Денис мог с ним поспорить.

Он накрыл голову подушкой и закрылся сверху одеялом, в надежде заглушить противный голос и вернуться к маме, но она больше не приходила. Он пытался её представить. Такую, какой видел её в последний раз, прежде чем она уехала. Голубые глаза, родинки на щеках, тёмные волосы, собранные в беспорядочный хвостик. Что на ней было надето? Денис зажмурился сильнее. Синий спортивный костюм, купленный незадолго до того, как она уехала на заработки. Денис помнил, как они покупали его вместе. Он должен был сидеть тихонько, но никак не мог усидеть на ветхой табуретке с укороченной ножкой. Ему было интересно всё, и блестящие сережки на витрине, и рюкзаки в другой стороне магазина. Мама купила ему один с человеком пауком для первого дня в школе.

Ничего не получалось. Как бы он ни старался, бормотание пробивалось сквозь его укрытие, и перед глазами мигали только разноцветные полосы и круги.

Прошла целая вечность прежде, чем он поднялся с кровати. Это было невообразимо сложно — собрать себя в кучу, скинуть с головы душное покрывало и подушку и выбраться в холодное утро комнаты. Сквозь шторы пробивался зимний солнечный свет, норовя ослепить его и радио продолжало бестолково трепаться ни о чём. В эфире играли песни об ушедшем детстве и прекрасном далёком, для которых ему пока ещё было далековато. Он в восьмом классе. По поверьям и убеждениям взрослых, впереди — огромное количество беззаботного детства. Весёлого, переполненного приятными моментами, мороженым и каникулами. Что-то о радости и счастье перед тем, как он окунется во взрослую и ответственную часть жизни. Он же чувствовал себя так, будто стоял на его обрыве и это ощущение невнятно шумело в ушах белым шумом. Настроение было кошмарным. Таким пустым и полым, как если бы за ночь его опустошила орава энергетических вампиров, хотя, если верить бабушке — он сам относился к таковым. Сон про маму не отпускал. В голове лениво ворочалась мысль о том, что он давно не слышал её и позвонить ей становится всё сложнее, а расстояние между звонками превращается в тягучую резину, поглощавшую все его мысли.

Засунув ноги в холодные тапочки, Денис поёжился. Вопреки чужим заверениям, впереди его ждал лишь бесконечно долгий осенний день в школе. Если повезёт, может вечером они съездят ему за курткой. Его порвалась после футбола с ребятами со двора, и бабушка долго сетовала на это. Перешитая уже трижды, на ней просто не хватало живого места куда можно было бы поставить заплатку. Заплаток не хватало тоже, они шли в обиход куда чаще чем Денису хотелось бы, но как он не пытался беречь вещи — находилось причина, по которой это просто не получалось успешно справляться с задачей. Отговорки, как сказала бы Евгения Васильевна — бабушкина подруга, практически прописавшаяся в их квартире. Но он правда не виноват.

Сонно бредя в ванную, он, не рассчитав силы, слишком сильно ударил по радиоприёмнику, и тот с громким треском резко затих.

— Опять бедокуришь? — раздался бабушкин голос из-за стенки. Ольга Никаноровна вошла в комнату, окидывая взглядом Дениса в одних пижамных штанах, растерянно крутящего кнопки радио в попытках вернуть его к прежнему голосящему состоянию. — Сломал?

— Сломал, — со вздохом произнёс он, отводя взгляд в пол и пряча руки за спину. — Я просто не рассчитал, реально.

— Реально... Всё у тебя реально да просто, — в тон ему ответила бабушка, беря в руки радиоприёмник. Покрутив его с тем же рассеянным видом, она отложила его обратно на полку шкафа, махнув рукой.

— Извини.

— Починим как-то. Иди умывайся, на уроки скоро. На завтрак каша. Форма на вешалке в ванной висит, я её подсушила.

— Может ну её?

— Форму?

— Не, школу. Можно я сегодня прогуляю? Там всё равно делать нечего. А так я хоть испанским позанимаюсь, да и английским давно не занимался, нужно подтянуть. Por eso preciso práctica!*

— Ну, конечно. И сегодня прогуляем, и завтра, — хмыкнула она, вороша его кудрявые волосы и подталкивая его за голову в сторону ванной комнаты. — А потом и каждый день, чтобы бросить школу и никогда уже туда не возвращаться. — тон её стал почти что сетующим и Денис почти что закатил глаза. Ольга Никаноровна умела сесть ему на уши и довести до белого каления благими намерениями. Ровно теми, которыми вымощена его личная дорога нахер. — А потом — завод и работа дворником, чтобы испанским и английским щеголять перед голубями да белками.

— На заводе можно работать инженером или типа того.

— Ну да, да, ручной труд и изобретение колеса неизменно связаны между собой. Будешь типа того, изобретать велосипеды.

— Ба, ты же сама — инженер.

— Ай, это другое. — Втолкнув его в ванную, Ольга Никаноровна воодушевляюще, как ей казалось, улыбнулась. — Сегодня же кто-то новый в школу приходит, да?

В голове Дениса завертелись шестерни, в попытке выудить ответ на вопрос. Вадим что-то такое говорил, в попытках спуститься с крыши гаража, куда они вместе попёрлись чтобы попробовать пиво. Оно ему не понравилось. Слишком горклое и голова от него кружилась как раскрученный глобус. О чём это он? Что-то там про нового парня, только переехавшего в их захолустье. Будет учиться в их классе. Зачем вообще кому-то пришло в голову переезжать в их подобие города оставалось для Дениса загадкой, но да, бабушка была права — сегодня к ним переводился новенький. Ольга Никаноровна, глядя на его потуги думать покачала головой и махнув рукой отправилась на кухню.

— Сегодня! — вслед ей крикнул Денис. Она ему не ответила. Вероятно, вопрос был риторическим.

В ванной пахло сыростью и хозяйственным мылом. Приведя себя в относительный порядок и взъерошив волосы, Денис наспех позавтракал и кое-как натянул на себя школьную форму. Рубашка была выглажена. Бабушка была из тех, кто всё ещё крахмалил воротник, и как бы он не пытался объяснить ей, что это просто жесть — она продолжала делать это. В рюкзак она положила ему коробочку с бутербродами и шоколадку. Последнее вызвало у него удивление — с его зубами сладкое можно было есть только по очень крупным праздникам и даже церковные таковыми не считались.

— А за что шоколадка? — спросил он на выходе, закидывая единственную на все

предметы тетрадь.

— Не знаю, расчувствовалась что-то. Поделишься с новеньким, покажешь ему гостеприимство.

— Серьезно?

— Мне забрать?

— Понял, принял, больше не возникаю, — подняв руки в жесте поражения, Денис быстро ретировался из дома.

Бабушка кинула прощание ему в след. Он кинул что-то невнятное в ответ. Сам не понял, что сказал, запрыгивая в лифт. Каждое утро он надеялся, что он застрянет и он просто просидит там весь день, никуда не идя. Он пытался прыгать в нём и даже поджигал кнопки, но лифт как назло ещё ни разу не застрял на пути в школу. Зато из школы — пожалуйста. Тут Дэн становился его жертвой уже несколько десятков раз, сидя в камере два на два, бывало, до десяти вечера, вместо любимого телешоу по вечерам.

Выходя, он едва не столкнулся лбами с каким-то парнем, который пытался попасть наверх. Парня он ещё ни разу не видел, но обращать на него внимания не было времени. Они вроде как были одного возраста и знакомы точно не были. Парень извинился, хотя это Денис налетел его чуть ли не сбив ног, злясь на то, что лифт в очередной раз сработал как надо.

Причина была идиотская. Но в голове всё ещё крутился сон с мамой, отзываясь в груди злостной грустью. Он не разговаривал с ней уже несколько месяцев точно. Из головы всё вылетело из-за приёмника, а так мог бы не тратить время и попросить бабушку позвонить ей — было бы время закинуть денег на мобильный.

— Я бы не советовал на нём ехать, застрять может. — Буркнул Денис, непонятно зачем. Лифт последний раз застревал так давно, что сложно было вспомнить.

Парень посмотрел на него с благодарностью во взгляде, усмехнувшись. На щеке появилась ямочка и Денис про себя хмыкнул. Наверняка он был один из этих пацанов, которые пользуются бешеной популярностью среди девчонок только за то, какие они из себя симпатичные. Он не мог сказать, пользовался ли таковой, но Марина всё время норовила сесть рядом с ним и смотрела ему в глаза с какой-то дискомфортной частотой. Парень зашёл в лифт, зажимая кнопку закрытия дверей.

— Спасибо. Но у меня всё равно нет времени пешком бежать, так что я рискну. — Громко сказал он, перекрикивая натужный скрип советской машины.

— Твоё дело, — бросил Денис в пустоту. Лифт поехал наверх, а он пошёл вниз. По дороге нужно было выбросить мусор, из рук и головы. А ещё забрать Вадима, чтобы вместе поплестись в школу с одинаково недовольными лицами и желанием свалить ещё до непосредственного начала.

***

— Итак, класс. — Марианна Васильевна прокашлялась, пытаясь привлечь внимание тридцати треплющихся восьмиклассников. Должного эффекта это не возымело. На неё обратили внимание только отличники, которые имели ровно ноль влияния и, почему-то, Денис. Вадим снова нёс какую-то херню про пиво за гаражами, мол достал что-то новое и куда вкуснее предыдущего. Зуб давал. Давай он зуб на самом деле каждый раз, когда пользовался данной фразой — уже давно перешёл бы на вставную челюсть. Денис пытался подсчитать что у него с карточками и хватит ли их для игры, но трёп Вадима его сбивал ровно как постоянные тычки по плечам. Артём, сидящий сзади, пытался подбить его на какую-то бредовую идею, но Денис так и не разобрался какую именно. Он повёл плечом, отмахиваясь от обоих рукой и указывая на уже злобно улыбающуюся учительницу. Марина Васильевна хлопнула в ладоши, обещая всем медленную и мучительную смерть одним лишь взглядом. Гам затих. — Уважаемые, минута вашего внимания, пока я не решила, что проверочная работа на последнем уроке имеет место быть.

— Это произвол и злоупотребление властью! — фыркнул Андрей с соседней парты, складывая руки на груди. Идиот даже не постарался снять с головы наушники, вытянув ноги за пределы своей парты.

— И правда, что же это я. Ради Харимова, предлагаю сделать это контрольной, что скажете? — улыбаясь произнесла преподавательница. Федорцева сидящая рядом с ним закатила глаза, ударяя рукой по лбу. Рыжие косички взметнулись в воздух и упали обратно на парту.

— Ну ладно вам, шутка же.

— Под музыку, правда, писать сложно, отвлекает, — почти нежно произнесла она, подходя к его парте и аккуратно снимая с него аппаратуру. У их классной руководительницы была суперсила превращаться в кобру, когда ей было нужно. Что-то в ней пугало до чертей, стоило ей стать зловеще мягкой. — Сядь нормально, родной.

— Ну вы бы так и сказали, что это всё в рамках программы перевоспитания. — стушевался Андрей Харимов, садясь ровно и на бешеной скорости убирая гарнитуру в сумку. Марианна Васильевна окинула всех ещё одним внимательным взглядом.

— Кто ещё желает возразить против учебной системы во время объявления? Никто? Удивительно. Итак. У меня объявление. Как многие из вас уже слышали, с этого дня с нами в классе будет учиться ещё один ученик. Он немного задержался, поэтому, в виде исключения, присоединяется только на третьем уроке. — Подойдя к двери, учительница открыла её лёгким движением руки. — Проходи, Саша.

В двери зашёл тот самый парень, которого Денис видел утром. Он выглядел чуть более растрёпанным, но уверенно прошёл в класс и обвёл всех спокойным взглядом. Его взгляд остановился на Денисе, что не удивительно, потому что они уже увиделись утром. Бровь взметнулась в воздух и на выдохе он усмехнулся. Если при первом беглом столкновении было не очень интересно, как он выглядит, то сейчас можно было изучить его немного подробнее. У Саши были светлые, аккуратно подстриженные волосы и безупречная осанка. Бабушка бы долго тыкала Дениса в факт того, что он должен ходить так же ровно и что гнездо на голове в сравнении с новеньким смотрится совсем уж плачевно. Они были вроде как одного роста, но Саша казался спортивнее. Сам Денис был больше похож на палку.

— Извините за опоздание. Я застрял в лифте и ждал, пока приедет мастер. — По классу прокатились смешки, но Денис мог поклясться, что он заржал громче всех. Сраный лифт его подвёл, но зато интуиция — нет. Марианна Васильевна бросила на него предостерегающий взгляд, а Вадим толкнул в плечо, спрашивая, что в него вселилось. Парень продолжал. — Меня зовут Саша Зарядин, я переехал сюда почти неделю назад и надеюсь, что задержусь. Так что буду рад с вами познакомиться и учиться.

— Спасибо, Саша, — сказала учительница, сканируя взглядом класс. — Обычно рассадки у нас в классах нет, так что можешь выбирать любое свободное место. Уверена, восьмой «а» встретит тебя с распростёртыми объятиями и поможет влиться в наш дружный коллектив. Кира, как на старосту, возлагаю на тебя обязанности помочь Саше остепениться. Учебники возьмешь в библиотеке после уроков, сегодня, уверена, тебе кто-то одолжит. Итак, к уроку. Харимов, я сейчас действительно заставлю вас открыть двойные листочки если ты не успокоишься.

Конечно же, урок пропал подчистую, всё внимание было приковано к Саше, который выбрал место у Дениса за спиной и внимательно слушал весь урок записывая конспект. При этом он умудрялся перебрасываться фразами с Артёмом, который заваливал его вопросами, в кои-то веки оставив в покое самого Дэна. Вадима классрук три раза разворачивала лицом к парте, а не к новенькому, и в итоге отсадила в другой конец класса на первую парту. Денис, и без того не сильно уделяющий время мировой истории, погрузился в мысли изредка выныривая, чтобы услышать ответы Саши на те или иные вопросы. Зарядин отвечал коротко и по делу. Он переехал откуда-то с востока, потому что отец военный и его отправили сюда в часть по программе перераспределения. Он вроде как не против, город ему понравился, не слишком большой, но достаточно интересный чтобы изучить. Денис мысленно прыснул от смеха. В их городе для изучения были только главная площадь и парк, в котором разбрасывали закладки. Парковую часть уже давно изучали и без них.

***

Под конец урока учительница окончательно разочаровалась в попытке провести его как обычно и за пять минут до звонка было позволено свободное время. Конечно же, вся орава пошла толочься вокруг Саши. Денис, конечно же, развернулся тоже. Ему было интересно, ни дать ни взять. Саша посмотрел на него, улыбаясь одной стороной лица. Когда так делал Вадим это казалось высокомерным, но у Саши это больше выглядело как «я точно знаю, что это ты сломал лифт, но это весело». Дэн пожал плечами в ответ. Он прыгал в нём утром — это факт, но точно не с целью застрять там кого-то другого. Смешинка в глазах новенького каким-то образом влияла и на него тоже, так что он улыбнулся, не в силах сдержаться.

С грохотом уселся обратно на своё место Вадим. Его наглая рыжая морда расплылась в оскале, который был всем хорошо известен. Хорошего он не предполагал, зато проблем достаточно.

— Ну что же, Александр, добро пожаловать в наш прекрасный дружный класс. Мы бесконечно рады, что ты присоединился в наши ряды. — Федорцев говорил с какой-то павлиньей величавостью, почти что по слогам, как будто Саша был туристом без какого-либо знания языка. Денис кое как удержался от того, чтобы удариться лбом об парту. Артём так и сделал.

— Ты ёбу дал что-ли? — Пробормотал он как можно тише.

— Тихо будь, я приветствую. Так как это наше первое знакомство, нам всем полагается собраться вместе после уроков, чтобы закрепить процесс принятия. Дэн, ты со мной?

— Херню городить? Не, я пас. Сам неси.

Вадим махнул на него рукой. Саша усмехнулся и это показалось каким-то небольшим одобрением, которое придало ему уверенности.

— Я полагаю, что было бы уместным отпраздновать такое масштабное событие где-нибудь в парке.

— Я полагаю, Федорцев, что праздновать вы будете, проявляя небывалое трудолюбие на субботнике на этой неделе. — Произнесла со своего места Марианна Васильевна, поднимая голову от журнала. — Или мне стоит провести классный час о том какими должны быть празднования?

— С детским шампанским и жвачкой, конечно. О каком еще праздновании может идти речь? — Заискивающе произнес Федорцев. Его сестра толкнула его кулаком в плечо. Артём провёл пальцами по губам, призывая его заткнуться. У них с Андреем была одна общая черта и она обычно лавиной накрывала весь класс. Как они оставались во всеобщих любимчиках — оставалось загадкой. Но оба умудрялись втянуть Дениса во все самые неприятные инциденты. Бабушка пыталась обсудить данную проблему, но так как друзей у Дэна больше не наблюдалось, то и выбора особо не было. Ко всему прочему, курить за гаражами иногда оказывалось достаточно интересно — это делало его немного круче в собственных глазах.

Марианна Васильевна нахмурилась, едва сдерживаясь чтобы не закатить глаза. Вадим невинно улыбнулся. Андрей активно закивал, запоздало поддерживая его слова. Саша покачал головой.

— Спасибо, конечно, но я пас. Празднование — это круто, но я уверен, что и так смогу всех вас узнать лучше. Времени у нас достаточно.

Вадим пожал плечами. Возможно, он возмутился бы не будь классрука за его спиной.

— Как барин пожелает. — всё с той же странной интонацией сказал он, поворачиваясь лицом к учительнице. — Видите, я просто проверял насколько приличен наш новый соратник. Представьте, ведь наш имидж — это всё. Школа стоит на этом имидже.

— Как было бы сложно становиться верными соратниками, окажись Александр недостоин нашей дружной братии? Теперь мы знаем, что он прошёл испытание. — поддакивал Харимов. Артём и Денис совместно закрыли лицо ладонями, пытаясь укрыться от произносимого бреда. Пара девчонок рассмеялись, подталкивая весь класс к дружному хохоту. Марианна Васильевна покачала головой одновременно со звуком звонка.

— Как бы то ни было, мы рады видеть тебя в нашем классе. А сейчас — вперёд на перемену, и не забываем про контрольную на шестом.

— Но Марианна Васильевна! — коллективно заныл класс. В этот раз даже Денис поддержал групповое недовольство. Контрольная по истории, ещё и на последнем уроке звучало как проклятие. Не то, чтобы он когда-бы то ни было к ним готовился, но всё же это было несправедливо.

— Все вон. Денис Серкизов, на минуту.

Вадим издал протяжное «о-о», торопясь покинуть класс, пока до него не добрались руки классной руководительницы. Денис с непроницаемым лицом впихнул в рюкзак пустую тетрадь и учебник. Артём и Андрей хлопнули его по спине, прежде чем ретироваться следом за Федорцевым. Наскоро перебрав все возможные темы для разговора, он так и не понял, какая конкретно может стать ключевой.

Марианна Васильевна тяжело опустилась на учительское кресло, провожая детей взглядом. Когда последняя пара девочек покинула помещение, резко стало слишком тихо. Со стен кабинета литературы на него пялились Пушкин, Маяковский и Есенин, неодобрительно буравя взглядом восьмиклассника, и, если честно — им бы за собой присмотреть. Денис в очередной раз задумался зачем Пушки делит стену с Есениным и почему не с Лермонтовым. Даже Гоголь был бы уместнее. Задался вопросом, почему на стенах нет никого другого — тот же Толстой вполне себе заслужил место над доской, или хотя бы рядом с папоротником в углу у окна. Тоже почти-что дерево.

Мысли его вяло крутились вокруг всего этого нонсенса, оттягивая казнь подальше. Это вряд ли было что-то смертельное, он точно ничего такого не делал. Просто говорить с преподавательницей он не особо любил. Она имела привычку толкать его спиной в липкие факты, которые ему не нравились. Напоминать про маму и делать из всего историю. Ладно, возможно, как учительница всемирной и российской истории она просто превращала это в свой профиль. Но ему было 14, он не видел смысла ни в том, ни в другом. Вяло подойдя к учительскому столу сжимая в пальцах лямку рюкзака, Денис посмотрел на учительницу. Она указала на место за первой партой, приглашая его сесть, но он мотнул головой и несколько прядей пружинисто упали ему на лоб. Наверное, стоило подстричь его воронье гнездо.

— Ладно, — вздохнула преподавательница, будто заведомо проиграв ещё не начавшийся разговор. — Послушай, Денис, для начала я хотела бы сказать, что ты — очень умный парень и в тебе уйма потенциала, который было бы замечательно начать раскрывать.

Денис угукнул. Это он уже слышал.

— Я просмотрела журнал пока дала вам небольшую волю, и заметила, что твоя успеваемость упала ещё ниже. Конечно, с инязом проблем, как и всегда нет, но все остальные предметы... — многозначительно пролистав журнал, держа уголки страниц, она перевернула его к Денису. — Я не имею права говорить тебе о том, какие выбирать компании и с кем общаться, конечно. Но мне бы бесконечно не хотелось, чтобы ты потерял все те возможности, которые у тебя есть. Твои планы, они всё ещё в силе?

Он мельком пролистал журнал, в основном чтобы она от него отстала. На его лице не читалось ровным счётом ничего. Он знал это, спасибо урокам матери. Там всё было не так плачевно, как говорилось. Да, он получил пару неудов за последние пару недель, но это не было огромной проблемой. Наверстать было бы проще простого — пару раз перечитать чьи-нибудь конспекты и пообщаться с сестрой Вадима, чтобы она дала списать. Но нажимать на больное было не обязательно. Был ли его план в силе? Его план горел синим огнём с каждым днём отдаляя, а не приближая его к цели. Денис снова разозлился. Который раз в день это резало по нему живьём и вернулось ощущение потерянного времени, которое преследовало его весь день, неделями и месяцами. Ощущение, что он сосредоточен не на том. Повернув журнал обратно к учительнице, он кивнул головой.

— Да, в силе.

— Тогда тебе придётся постараться сильнее. Пока что твои оценки ещё остаются на плаву, но чем дальше ты уйдёшь, тем меньше будет шанс вернуть их близкими к идеалу. Последний годы учёбы самые важные, даже если тебе кажется, что это не так.

— Спасибо. Можно идти? — ему хотелось найти Вадима и предложить ему уйти за гаражи. Как можно скорее покинуть кабинет и не видеть больше ни лица учительницы, ни усмешку Пушкина — лицемерную и почти живую. Боже, над ним насмехались даже мёртвые.

— Иди, — вдохнула Марианна Васильевна, закрывая журнал. — Подумай над моими словами, пожалуйста.

— Обязательно.

— Надеюсь.

Он вышел из класса с кипящей от злости головой. Денису казалось, он может взорваться. Прямо посреди школы, спровоцировав огромный пожар, разрушение и много-много последствий, с которыми ему уже не нужно будет иметь дела. Второй раз за день всё его существо кружило фейерверками. И второй раз за день он врезался в Сашу.

Тот стоял рядом с кабинетом математики, находящемся буквально в двух шагах от литературы и общался с Юлей и Кирой. Они о чём-то рассказывали. Кира держала в руках дневник, показывая расписание и объясняя, в каких кабинетах что находится. Практически весь сегодняшний день они проводили на втором этаже, за исключением английского и физры, которые велись в другом крыле. Но английский уже прошёл, а физкультуру отменили. Так что они должны были гонять между тремя кабинетами всё оставшееся время.

Она тыкала пальцами то в одну строку, то в другую, бесконечно объясняя то, что можно было сделать в двух словах. Саша внимательно слушал, делая пометки в собственном дневнике. По крайней мере так оно выглядело, когда Денис едва ли не с грохотом влетел между ними, выбивая из рук Зарядина его дневник вместе с ручкой. Юля успела отвести Киру за руку подальше, чтобы она не стала ещё одной жертвой чужой злости и невнимательности.

Саша среагировал практически так же быстро, схватив его за локоть до того, как тот окончательно свалил их с ног напирая как носорог. Денис остановился, тупо стукнувшись лбом ему в переносицу и отлетел назад, всё ещё придерживаемый Сашей.

— Ауч, — тихо процедил новенький, прижимаясь пальцами к пострадавшему месту. Лицо скривилось в болезненной гримасе. Денис увидел, как тонкая красная струйка появляется на носогубной складке в замедленной съемке. Всё вдруг стало каким-то медленным, почти что ватным. В его собственных ушах зашумела кровь.

— Твою мать! — ругнулся он, рывком выдирая руку из чужой схватки. Времени не было. — Пошли. — сменив позиции и схватив за локоть Сашу, он потащил его за собой в туалет. Это было единственным, что пришло в голову. Зарядин зажал нос ладонью, чтобы кровь не накапала на белую рубашку и наклонил голову к полу. Кира и Юля провожали их глазами полными ужаса, опять же, слишком медленные на реакцию.

Итак, что у него было? Из-за него новенький застрял в лифте, но этого оказалось мало, и Денис, в придачу, разбил ему нос. Великолепное начало, достойное таких дней как этот. Им бы гордились предки.

Толкнув Сашу к мойке, он рывком достал из рюкзака футболку для физры, раскручивая на полную кран. Благо, что она была свежей, а не пропахла потом. Прижав её мокрую к носу Саши прежде, чем тот начал отнекиваться и отмахиваться мол разберётся сам, Денис зажал одним из мокрых рукавов травмированную им же переносицу. Мимо них прошли два пятиклассника, с огромными глазами глядя на то, как Денис зажимает Саше футболкой нос, а тот, в свою очередь, вообще не понимает как ему на это реагировать и только держит футболку снизу. Белая ткань пропитывается кровью. Занавес.

— Наверное, «добро пожаловать к нам в класс» больше не лучшая фраза для начала разговора? — виновато произнёс Денис, сбрасывая с плеча рюкзак.

— Наверное, да. — пробубнел Саша. Его рот перекрывала футболка. Серкизов посмотрел на них в зеркало и опустил руки.

— Бля. Тогда... извини?

— Ты — какая-то катастрофа реальная. — фыркнул Зарядин, убирая футболку от носа. Кровь размазалась по нижней губе. Он наклонился к раковине и набрав в ладони воду из незакрытого крана, прижал их к носу, охлаждая ушибленное место. Денис, абсолютно не к месту, засмеялся. Саша посмотрел на него снизу вверх, прищурившись, но он уже не мог остановиться, взрываясь смехом ещё сильнее.

— Прости пожалуйста, я не специально, — кое как выдавил он из себя. Саша выпрямился, вытирая остатки крови футболкой и улыбаясь.

— Да ты что?

— Да, а что?

— Я бы посмеялся, но у меня снова кровь носом пойдёт. — как бы в оправдание сказал он, из-за чего Денис фыркнул снова. Будь он на месте Саши — посчитал бы себя неадекватным. Саша, видимо, так не считал, раз уж продолжал стоять рядом. — Мы формально так и не познакомились, но, если ты так встречаешь всех новичков — боюсь представить, что дальше.

— Дальше только хуже.

— Уже понял.

Денис, успевший успокоиться, снова фыркнул. Саша фыркнул тоже. Вода хлестала в разные стороны, моча рубашки обоих и Серкизов потянулся чтобы закрыть её, но Саша мотнул головой, поднимая футболку. Вода стекала вниз по его руке под рукав. Дэн почувствовал себя по настоящему виноватым, выхватывая футболку из чужих рук и наскоро отжимая в раковину. Выжатая розоватая вода пахла железом. Закрутив кран, Серкизов ещё раз мельком взглянул на них в зеркало. Саша выглядел почти нормально. Мокрый, встрёпанный, потому что умылся, но нос вроде как не распухал. Он смотрел, сложив руки на груди и ждал, пока тот не закончит. Их взгляды пересеклись в зеркале и Денис отвёл свой в сторону, присаживаясь на корточки перед рюкзаком чтобы запихнуть в него мокрую футболку.

— И на этой классной ноте нам пора идти обратно, пока Кира не начала реагировать и я не попал в красный список.

— Застирать нужно, иначе кровь не сойдёт. Если только это не формальный обычай приветствия для бойцовского клуба.

— Я тебе клянусь, это случайность.

— Один раз случайность, два — совпадение.

— Повторение — мать учения?

— Серьёзно?

— Ну тогда — один раз не пидорас и два раза тоже.

— Философия у тебя так себе.

— Ты привыкнешь. Primero vivir, luego filosofar.**

— Чего?

— Потом расскажу.

Двери в туалет открылись, прерывая Дениса и являя Вадима. Тот посмотрел на них обоих, широко ухмыляясь и прошёл внутрь, опираясь рукой на макушку друга. Саша посмотрел на него странным взглядом, отходя на шаг в сторону и давая ему место. Серкизов закатил глаза. Скинув с себя чужую руку, он поднялся с пола закидывая рюкзак на плечо. Вадим, недолго думая, закинул руку ему на плечо, прижав вторую ладонь к своей щеке и томно вздохнув.

— Кира с Юлей сказали у вас тут драма разыгралась. Кудрявый, ты что, выбрал путь насилия?

— Я выбрал путь джедая.

— Обязательно расскажешь мне об этом позже. — с видом знаток несколько раз кивнув головой, Вадим переключил своё внимание Сашу. — Если что, моё предложение про отпраздновать после школы в силе. Знаешь ли, к нам не каждый день поступают новые ребята. Свежее мясо и свежая кровь.

— Чего? — подняв бровь спросил Зарядин.

— Ты сейчас реально какую-то херню отвратительную сморозил. Мы с ним поле школы уже забились пойти за книжками. — Денис скинул его руку со своего плеча, отходя к дверям. Саша двинулся за ним следом. Ему, вероятно, не нужна была защита, но Серкизов иррационально брякнул раньше, чем подумал, потому что с думалкой у него сегодня были проблемы.

Федорцев цокнул языком.

— Ну тогда я с вами, братия. — забросив руки на обоих он ногой толкнул дверь туалета, чтобы выйти. Они прошли несколько шагов, но лишь потому, что Вадим тащил их за собой.

— Нет, — твёрдо произнёс Саша, выпутываясь из рук Федорцева. Денис даже немного восхитился, честное слово. — Мы как-нибудь сами. Денис живёт со мной в одном доме так что на сегодня у нас уже есть план. В другой раз.

Денис высвободился тоже, про себя усмехаясь тому, что кто-то даёт отпор. Вадим с немного оскорблённым видом хмыкнул.

— Кудрявый, ну ты то меня в беде не бросишь? Лишнего не спросишь?

— Не сегодня.

— Вы какие-то тухлые.

— Что, как яйца?

— Типа того.

— Ну так выброси и иди за новыми.

— Уйду от вас. — буркнул он, отходя от них в сторону и проходя в класс.

— Он не отцепится. Просто для проформы.

— Ну так что, идёшь со мной за книжками после уроков?

— Если ты не боишься за свою жизнь, то да, давай. — Денис фыркнул, отводя

взгляд в сторону.

— По крайней мере если застрянем в лифте, то в этот раз я буду не один, да?

— Бля, если это случится — вселенная та ещё сука. Но, в таком случае, у нас с тобой будет шоколадка на ужин.

Саша улыбнулся. По-настоящему, светя ямочками на щеках и со смешинками в карих глазах. Из класса выглянула Кира, хмурясь на обоих и жестом зазывая их войти в кабинет. Зарядин пожал плечами, затем бросая свою сумку на парту рядом с ним, как будто они сидели вместе всю жизнь.

— Я тебе нос разбил, а ты всё равно со мной сидишь. Стокгольм какой-то.

— Возможно я готовлю план мести.

— В ответ ты разобьешь мне сердце?

— Или нос, — кивнул Саша заговорщицки подмигивая. — Или всё сразу.

Он открыл тетрадь и приготовил вё, что было нужно для урока. По сравнению с его уровнем подготовки, у Дениса она хромала на обе ноги. У Зарядина был готов даже пенал со всеми возможными ручками, линейками и прочей мелочью. Серкизов же носил учебник для проформы и единственную тетрадь, в которой писал в моменты редкого вдохновения учебным процессом. Ему было почти стыдно доставать из глубин рюкзака потрёпанную жизнью и зубами ручку и пачку стикеров.

— А стикеры зачем? — спросил Саша, поднимая бровь.

— Сейчас всё узнаешь, — загадочно произнёс Денис вместе с тем, как в класс зашёл географ.

Разговоры пришлось перенести на потом. Опоздавший преподаватель вцепился в материал с остервенением умирающего, а затем и в Сашу, чтобы проверить что он знает с предыдущих школ. Денис качнул головой под чужие ответы. День впервые стал похожим на нормальный, и это было чем-то приятным, почти как шоколад.

***

Под вечер, после похода в библиотеку и небольшой экскурсии, которую Дэн вызвался проводить, когда они оба стояли в лифте по разные углы коричневой советской коробки два на два. Серкизов мялся, думая, как предложить ходить вместе в школу. Это было бы просто. Саша жил на десятом, он сам — на шестом.

Он открыл рот, набравшись смелости больше не пялиться в рекламу мочегонных. Дурацкую, нелепого жёлтого цвета, с мужиком, держащимся за причинные места в костюме в коричневую клетку. Надпись ярко красного цвета гласила, что лучше так, чем никак. Хуже рекламы он не видел, но его с детства учили читать знаки и конкретно этот ему не нравился. Не зная, зачем он вообще смотрит в ту сторону, Денис перевёл взгляд на Зарядина, который смотрел на него. В его руках висел тяжелый пакет с книгами. Он был немного более растрёпанным нежели, когда Денис заставил его истекать кровью, но всё таким же воплощением пионера. Если бы ситуация сложилась наоборот — Серкизов был бы походж на бездомного в лучшем исходе событий. Что было бы в худшем варианте событий — оставалось за гранью его фантазии. Он снова завис, почти придумав что сказать, ровно в момент, когда прозвенел его этаж и дверь с грохотом начали открываться.

Денис произнёс «эм», пытаясь понять, на что у него есть время, определённо затягивая с последующей фразой. Медленность мышления взявшая из ниоткуда поставила его в его больший ступор, так как обычно с этим проблем не возникало. Видимо, на лице у него было что-то было написано ярко красными буквами, так как Саша смотрел на него с весёлым огоньком в глазах, растягивая губы в улыбке. Бездумно подняв свой рюкзак. Дэн наспех открыл его, нащупывая шоколад  Возможно, это могло бы помочь ситуации. Нащупав плитку пальцами, он снова посмотрел на Зарядина пытаясь понять, насколько было бы здраво кинуть её в чужое лицо.

— Ну что, я заеду за тобой завтра?

Серкизов поднял бровь. Двери лифта гудели, пытаясь закрыться, но он стоял между ними и лестничной клеткой. Даже на мочегонные смотреть было куда более осмысленно, но и они давали больше информации в рекламном баннере, чем это делал Саша.

— Заедешь?

— Ага, в восемь двадцать на этом этаже. Не опаздывай, я не смогу держать двери вечно.

Лифт издал протяжный писк, похожий на вопль умирающего зверя. Денис почувствовал себя самым счастливым идиотом на свете, а Саша подмигнул ему всё с той же шаловливостью в глазах. Не успев среагировать как-то иначе, Серкизов толкнул шоколад ему  в грудь и двери лифта с грохотом закрылись. Мельком замеченный озадаченный взгляд того стоил.

Завтра Денис об этом пожалеет, но пока он смеялся так, что его явно было слышно на всех пролётах. Будь он не так хорошо знаком с соседями и будь соседи не так хорошо знакомы с его бабушкой, он бы на весь подъезд крикнул какую-нибудь глупость.

________________________________________________________________________________

* Испанский: Поэтому мне нужна практика!

** Испанкий: Прежде жить, а уж затем философствовать.