1. 2018

Шерстяной бежевый плед соскользнул, обнажая бледное плечо и шею, покрытые родинками, краской и мелкими темными пятнышками веснушек. Потянув следом за ним руку, парень провел пальцами по скомканным простыням у себя за спиной, пытаясь нащупать исчезнувшее тепло. Пальцы лениво провели по пустой стороне кровати, цепляясь за сморщенную ткань и, наконец, ухватив кончик пледа притянули его ближе. Сквозь приоткрытые шторы пробивались первые лучи холодного зимнего солнца. Медленно перевернувшись на спину, парень потянулся, поднимая руки над головой и сонно приоткрыл глаза, наблюдая за чужими движениями. Каштановые кудри рассыпались по подушке.

— Уже уходишь? Ты быстро...

Хриплый ото сна голос мог бы звучать соблазнительно, если бы у Саши не болела голова, если бы похмелье не ощущалось горьким привкусом во рту, потому что в баре точно бадяжили спиртное, если бы не ещё миллион причин. Продумывать каждую он точно не хотел, остановившись на первых двух. Застегнув ремень на джинсах, он медленно оглядывал комнату, пока не заметил свисающую с кресла кофту и валяющуюся рядом с ней куртку. В бардаке чужой квартиры сделать это было немного сложнее обычного, то тут, то там валялись вещи, бумажки и коробки из-под еды на вынос.

Его немного подташнивало. Организм требовал таблетку анальгина и кофе покрепче. Душ он принял, когда парень еще спал, уткнувшись носом в подушку и уйти планировал задолго до его пробуждения.

Взглянув на часы на запястье, Саша нахмурился. У него было не так уж много времени на то, чтобы привести себя в порядок, заехать домой переодеться и заполучить желаемую дозу кофеина. Одежда, испачканная в неоновых разноцветных красках, пропахла чужими, слишком резкими духами и пролитым на неё коктейлем.

Ночь он помнил смутно, в общих тонах. Клуб был незнакомым. Вечеринка — тематической, с отблесками неоновых цветов на теле. То тут, то там в темноте мерцали жёлтые, розовые и зелёные оттенки. Разгоряченная толпа бушевала на танцполе, выкрикивая строчки знакомых песен. На руку Саше кто-то надел светящийся розовый браслет, который он потерял практически сразу же, стоило ему добраться до бара и упасть на первый свободный стул. Два удара по столешнице и девушка поставила перед ним два шота с водкой, не спрашивая, хотел ли он этого или, может, его заказ заключался в чём-то другом. Саша не возражал. Опрокинув оба в себя, постучал по столешнице снова. Удивительно прыткая девушка повторила заказ, как будто только этого и ждала. Он послал ей улыбку, она пожала плечами, мол, работа такая.

Саша помнил, как наблюдал за толпой, лениво откинувшись на короткую спинку барного стула и всё никак не мог напиться до желаемого, опрокидывая стопку за стопкой. Парень улыбался и намеренно танцевал достаточно близко — только руку протяни и можно было притянуть его к себе за талию. Он был смутно похожим на то, чего Саше хотелось. Может, немного слаще. На щеках у парня сверкали звездочки, то и дело ловившие отблески прожекторов. Весь он был измазан в разноцветных неоновых брызгах, будто кто-то махал над ним кисточкой, не сильно переживая за то, каким будет итог. Парень весь был похож на аппликацию — кусочки цвета там, необходимые черты здесь. Он подошёл, мазнув испачканными в неоне пальцами по запястью. Саша предложил ему выпить, парень выбрал что-то с дурацким и пошлым названием, будто это делало его остроумным, а дальше все смазалось. Мальчик аппликация громко смеялся и томно вздыхал весь вечер, окидывая его флиртующими взглядами из-под опущенных ресниц. Удивительно смелый даже для заведений подобного рода. Саше такое нравилось.

Приподнявшись на локтях, этот самый парень наблюдал за ним с лёгкой обидой глазах. Звёзды на его щеках смазались, превратившись в несуразные пятна. Он сжимал в тонких пальцах плед, прикрывая наготу и медленно собирал мысли в кучу, пока Саша надевал кофту и поднимал куртку, чтобы наконец выдать:

— А я-то думал, после такой ночи положен поцелуй на прощание.

Саша сморщил нос. Голос парня не был противным, но всё равно резал слух и вызывал новый прилив головной боли. Утром он еще больше походил на склейку не самых удачных кусочков вместе. Ассиметричные глаза, нос с горбинкой и слишком пухлые губы.

— Вместо поцелуя. — спокойно произнес он, доставая кошелёк из кармана куртки и вытаскивая из него две купюры с номиналом побольше.

Парень недовольно нахохлился, но скорее для вида, нежели оскорблённо. Окинув Сашу взглядом, который мало что общего имел с тем, томным, он лёг обратно, скрещивая ноги и снова натягивая плед повыше. Приоткрыл рот, чтобы сказать что-то претенциозно-колкое, но так и не придумал, чем можно было бы задеть. Краска, размазанная по груди и ключицам придавала ему вид такой же, как и у всей комнаты в целом. Саша пожал плечами, положив деньги на захламлённую тумбочку возле выхода.

— Меня, кстати, зовут Артур, а не...

Договорить ему не дала закрывшаяся за Зарядиным дверь.

***

У него был сколот зуб, разбита губа, синяки по всему телу, ломка и день рождения. Порядок слов можно поменять местами. Тряслись ноги, руки, голова и вообще всё, что может трястись в человеческом теле. Как будто он чучело под порывами ветра.

Денис даже не запомнил, как пришёл домой. Просто закрыл глаза под очередным кем-то, кто прижимал к его горлу грязный ремень, наспех снятый в порыве звериной ненависти, а открыл над унитазом съемной квартиры. Его тошнило. Снова и снова. Потом трясло. Потом колотило. И всё повторялось по кругу.

Он устал. Уснул над унитазом и проснулся снова, скрутившись в очередном позыве. Его немного отпустило только к третьему заходу. Задержав дыхание, он прижался спиной к холодной стене. Саднило всё, от трясущихся ног до звенящей головы и горла. На последнем расцветали синяки, оставленные ремнём, сдавленным на бледной коже. Пряжка отпечаталась на кадыке, даже не оглядывая себя, Серкизов мог сказать, насколько глубоко вжался металлический прямоугольник в кожу. Усталость лилась через всё тело. Отчаянно хотелось потянуться и зевнуть, но его силы закончились сразу после того, как он заставил себя сесть.

Судорожно вздохнув, Денис потёр руки в попытке немного согреться. Нужно было вставать и идти в комнату, где под половицей лежал последний зиплок. Нужно было понять, были ли у него деньги на ещё один и, если нет — найти, где взять ещё. Ему нужно было столько всего. Покурить, медленно затягиваясь во всё саднящее горло, чтобы дым проникал внутрь и успокаивал расшатанные нервы. Достать остатки запрятанного, чтобы заполучить дозу и прекратить дрожать. Банально встать с пола, и не смотреть больше на стены, от которых рябило в глазах. Он был либо слишком обдолбан, либо слишком больным на голову, соглашаясь на плитку с бесконечным количеством рыбок разных размеров. Даже закрыв глаза ему казалось, что он в эпицентре бури посреди океана и все эти сволочные рыбки, как насмехаясь, кружат над его головой.

Весь план вращался вокруг одних и тех же пунктов, но он мог думать лишь о том, как адски хотелось ему курить и как сильно чешутся руки там, где свежие синяки смешивались со старыми представляя на коже карту звездного неба с ранами-кратерами.

Склонив голову к плечу, он оценивал нанесённый себе ущерб с огромной долей безразличия, отмечая, какие ссадины заживать будут дольше, а какие — наоборот, исчезнут через несколько часов. Болящее горло пройдёт через несколько дней, если некому будет обновлять следы. Губа заживёт, как и тысячу раз до этого, хотя вряд ли такое чудо случится со сколом на зубе.

Стукнувшись затылком о стену, Денис рассмеялся, но смех быстро перешёл в болезненный стон. Сначала нужно было встать, а он не мог даже поднять руки, наблюдая за тем, как кружится потолок и рыбки, рыбки, рыбки.

***

В комнату его привезли, впихнув на заднее сидение чёрной иномарки, даже не здороваясь. Ехали молча. Мужчина на переднем сидении недовольно оглядывал его через зеркало заднего вида, пока Денис пытался запомнить маршрут сквозь тонированное стекло и крутил в пальцах коробку «парламента» с несколькими сигаретами в ней. Под ногами лежал рюкзак, в котором валялись салфетки, вода, сменные вещи, немного денег и презервативы.

В голове было прекрасно и пусто. Ему дали мало, но достаточно, чтобы он чувствовал себя лучше и при этом он не потерял связь с реальностью. Чтобы не видеть и при этом чувствовать. Стоило подумать, сколько с него снимут за этот аттракцион неслыханной щедрости. Много чего стоило, но фонари за окном смазывались в нечто прекрасное и Денис этим наслаждался, расслабленно откинув голову на сидении.

Курить запретили, грубо указав, что клиент не переносит запах дыма и даже заставили переодеться в новые вещи, которые еще не были прокурены, но его успокаивала хотя бы мысль, что он сможет сделать затяжку после. Его никогда не предупреждали о времени, обычно ограничиваясь лишь пометкой «особые предпочтения» и пакетиком стимуляторов время от времени. Понятие «после» было столь растяжимым, что могло варьироваться от часов до дней. Учитывая количество принятого, Денис всё же надеялся на часы. Подавив смешок, Серкизов продолжал следить за дорогой не отрываясь, пока чужой липкий взгляд зависал на нём вместо лобового стекла. Он не пересекался взглядами с клиентами, если того не требовала ситуация. Ограничивался улыбками, прикосновениями или парой-другой пошлых фраз. Когда его просто толкали в чужие руки не требовалось даже этого.

Его выволокли из машины, едва не толкнув в расположенную рядом яму. Холодная, покрытая тонким слоем льда — земля неприятно чавкала под ногами, пока огромный мужчина волок его за собой внутрь скрытого за несколькими соснами домика. В свете бордового неба и луны Денис успел заметить лишь заколоченные окна и разваленный фасад, картонно-белого цвета. Небольшой садик, заросший кустарниками. Их пустые ветки зловеще колыхались в разные стороны, как предупреждение.

Мясистые руки сомкнули ремень на его шее вместе с тем, как скрипнула входная дверь, впустив их внутрь. Когда только успел стащить его с себя? Мужик не скупился на грязь, удары и игры со смертью. Пару раз Денис чуть не потерял сознание, пока он удовлетворял звериную натуру сжимая короткие волосы в мясистых пальцах. Один раз его приложили лицом в стену и зуб откололся по скосу. Серкизов неосторожно ляпнул что-то лишнее, вызвав вспышку гнева и раздражения. Что же, его предупреждали, что стоит молчать в тряпочку.

Жаль он никогда не слушал что ему говорят до конца. Это бы спасло его от многих ситуаций.

***

В квартире было холодно. Он так и не закрыл окна перед уходом, оставляя их стоять на распашку. Второй этаж, он мог бы быть более предусмотрительным, но красть было нечего — всё что мог, он давно снёс сам. Разве что батареи, никогда особо не гревшие, продолжали стоять вмонтированные в стену, но он ещё не дошёл до той степени отчаяния, чтобы сдать их в металлолом.

Он добрался до комнаты ползком. Морозило, но деревянные полы всё равно были теплее, чем плитка и от них не тошнило. Февральский ветер метался в четырёх стенах, кусаясь как голодная собака. Денис зажмурился, считая до десяти. Раз — он перевернулся на живот, отмечая, что рёбра всё же не сломаны. С остальным можно было жить. Два — поднявшись на руках, он сел на пол, оглядываясь. Глаза почти не открывались из-за отёка, так что, наверное, холод был кстати. Ему нужен был его рюкзак с водой и сигаретами, но его не было нигде в поле зрения.

— Да блять, — тихо процедил он, наклоняя голову. Она была такой тяжёлой, и ему очень хотелось спать.

— Ты бы бросал заразу вот эту, а то до тридцахи не доживёшь, браток, а хоронить некому. — проговорил Валера из коридора. Он, видимо, только приехал со смены, глядя на него уставшими поплывшими глазами, похожими на рыбьи. Включил свой менторский тон, но осипший — в силу возраста — голос с лёгким присвистом на шипящих звуках мало что мог поведать о житейской мудрости. От него несло крепким перегаром и потом. Заросший бесцветной щетиной подбородок едва заметно дрожал. Оглядев Дениса с головы до ног, Валера побрёл ближе к нему, прихрамывая на одну ногу и протянул руку. — Поднимайся давай, расселся тут посреди хибары ни в право, ни в лево.

— Вот ты и похоронишь. Спасибо. — хрипло просипел Денис, поднимаясь на ровные ноги и на секунду опираясь на плечо Валеры, чтобы вернуть себе равновесие. — Не видел в коридоре мой рюкзак?

— Валяется, весь расхристанный, как на распятии.

— Премного благодарен.

— И не буду я тебя, дурака, хоронить. Меня бы кто. Прятки да блядки, они, это вот, до добра они ж не доведут, тем более, когда ты ширяешься. А уж с этим вот твоим. А-ай. — Обреченно махнув рукой, Валера сморщил нос, из-за чего на его лбу образовалась глубокая складка и отвернулся, идя к своему обычному месту на диване. Козырёк его замасленной кепки восьмиклинки сдвинулся ниже к глазам.

Валера периодически жил у Дениса, когда становилось слишком холодно спать на заднем сидении вишнёвой Волги. Ниже его на две головы, мужик размещался на мелком диване в комнате, которая одновременно служила и тайником, и гостиной, и спальней, и спал как убитый, пока не приходило время идти таксовать. Потом всё повторялось вновь. Взамен он таскал Дениса куда было нужно и никогда не задавал вопросов. Только сетовал, прекрасно зная, что сам не лучше. Все их разговоры крутились вокруг одних и тех же тем с одинаковым исходом: Дениса погубят наркотики и пагубные увлечения, так что он продолжал кивать на утверждение, что так жить нельзя, а Валеру — бабы и водка, поэтому он отмахивался от того, что жить можно как-то иначе. Да и проповеди Валеры не требовали от него ответа. Они были для проформы и чужого душевного равновесия, которое мало чем влияло на его собственное.

Доволочив себя до коридора, Денис присел, роясь в рюкзаке и доставая из него пачку сигарет. Там же валялись деньги, а значит он в этот раз додумался их забрать и не проебать на ближайшем углу. Это немного взбодрило. Достав пачку парламента, он покрутил её в пальцах, взвешивая свои последующие решения. Вариантов было не так уж много и дубак в квартире говорил, что ему придётся пересмотреть некоторые свои приоритеты. Что-то стоило сделать. Либо заплатить за счета, либо сколоться и стать бездомным. Прикидывая, что у него было в холодильнике и когда будет следующий «заказ», выбор был почти что очевиден.

Три сигареты прижались к стенке под весом черной зажигалки. Сжав одну из них в губах, Денис тряхнул рукой, чтобы зажигалка свалилась на ладонь. Огонёк появился лишь с третьей попытки, но слишком быстро потух. Он чиркнул зажигалкой ещё несколько раз на пробу, но тот больше не появился, оставляя Серкизова ни с чем. Матернувшись сквозь зубы, он засунул сигарету за ухо, возвращаясь в комнату.

— У тебя зажигалки нет?

Валера закрывал окна, снова сетуя, в этот раз на холод. Прикоснувшись к батарее, он покачал головой.

— Обогревашка того. Крякнула.

— Счета за отопления не заплатил в этом месяце, вот и крякнула. Я оплачу сегодня, в банк схожу или вроде того. На почту там.

— Ты заплати, заплати, а то нельзя так. В потьмах. В холоде. Пещерный человек, чтоли? — Похлопав себя по карманам на куртке и штанах, он достал пачку сигарет, которые курил Денис и зажигалку. — Купил тебе на заправке. Как знал, что ты опять клянчить будешь.

— Я же только зажигалку попросил, — усмехнувшись с тихим выдохом, Серкизов забрал из дрожащих пальцев свой подарок. Валера снова махнул рукой, одним жестом посылая его куда подальше и протянул руку за своей долей.

Чиркнув кремнем, он зажег две сигареты, передавая одну из них Валере. С каждой затяжкой его будто отпускало. Боль уходила на другой план, ломка шла туда же немного затихая. Это было забавно. Имея слишком много зависимостей, Денис предпочитал сигареты. Желание закурить перевешивало всё остальное в троекратном размере. Иногда он пытался расставить свои зависимости по релевантности, чтобы понять, какая сильнее, но вскоре приходил к выводу, что они слишком тесно завязаны друг на друге, а он — сдвинут.

Валера смотрел на него с печальностью голодного бульдога. У Валеры в глазах вообще была вся печаль мира, и он будто пытался утопить Дениса в ней не зная, что ему хватает своей собственной.

— Каждый раз куришь как жрать дали. Ты хоть жравший-то или как обычно с вот этим вот, — указывая пальцем на лицо, Валера затем указал им на Дениса, описывая круг. Тот пожал плечами. Ему было слишком хорошо, чтобы вдумываться в смысл сказанных слов. — Сразу дальше?

— Нет, я вроде только пришёл. Или не только, хуй его знает.

Валера опять махнул на него рукой. Докурил сигарету, бросая бычок из окна и сплюнул туда же, на чужой палисадник. Он ворчал что-то себе под нос, уходя в другую комнату, снимая кепку и потирая лысину с несколькими редкими прядями седых волос. Его походка немного напоминала пингвинью. Он переваливался с ноги на ногу, охая при ходьбе. Оставляя Серкизова наедине с сигаретой и холодными батареями.

Денис ещё немного посмотрел в окно, за которым начинал потихоньку припорашивать февральский снег и медленно докурил свою сигарету, стараясь растянуть момент какого-то мнимого спокойного одиночества. Кто знает, когда еще у него выпадет возможность спокойно покурить, глядя в окно. В голове играла старая как мир песня про прекрасное далёко. Оно оказалось достаточно жестоким. Он не был удивлён.

В холодильнике повесилась мышь. Она свисала, носом утыкаясь в лоток для яиц, где оставалось одно, вероятно уже зарождая в себе новую жизнь и скисшее до крайности молоко. Последний раз Дэн ходил в магазин для полноценной покупки еды около месяца назад. С тех пор еда медленно уходила стараниями Валеры, пока он сам перебивался Дошираками, бутербродами из супермаркета через дорогу и чёрным чаем с пятью столовыми ложками сахара. Чай на его удивление никогда не заканчивался. Как и сахар.

Денег из рюкзака хватало на отопление, аренду и, возможно, небольшую дозу. Продукты снова не входили в планы, если только он не вернулся бы к подработкам. С последней его выгнали с позором, но он мог бы попробовать снова. В конечном итоге деньги не было равно гордость, а гордости у него уже давно не было в наличии. Как и денег. Хотелось, до банального простого — тортика со свечкой. Детские воспоминания несли за собой образ бабушки с небольшим черничным кексом, который мог достаться ему только в день рождения. В нем всегда была одна лишь единственная свечка с цифрой, но воспоминание о свете, который она несла хранилось в нём со щенячьей нежностью. Потом был Саша. Саша приносил ему коробки любимых конфет и столько шоколада, что у Дениса случалась сахарная лихорадка под конец дня и живот болел в равной доле от съеденного и от смеха.

Прикоснувшись к сломанному несколько лет назад носу, он тихо выдохнул. Спрятал руки в карманы джинс, сжимая в руках кнопочную нокию. Взвешивая решение снова и снова, крутя его в голове как трёхмерный паззл. Отвернувшись от окна, он подошёл к половице, снимая её и доставая последние запасы порошка. Решение было принято, снова не в его пользу. Зажимая единицу, он набрал номер на быстром наборе. Ответ пришёл после трёх гудков.

— Ну что, птичка, уже готов поработать? — промурлыкал голос на том конце. — Рвёшься в бой, как одни старики?

— Куда?

— Приходи на вечернюю точку, расскажу детали. И я тебя умоляю, без обносков. Сегодня большая игра, так что и ставить будем на дороговизну. — Денис взглянул на свои потрёпанные джинсы и свитер, растянутый до состояния почти что тряпки. Левандовский на это мог бы взглянуть с ужасом, театрально прижав руку к сердцу и щёлкнув пальцами, чтобы Мариша принесла ему что-то другое. Мариша бы посмотрела на него со смесью презрения и стыда. Он мог быть сколько угодно низкосортным товаром, но даже такое, по её мнению, нужно было продавать в дорогой обёртке. Конечно, платить за эту обёртку приходилось очень дорого. Возможно, у него где-то ещё лежит что-то представительное, что он не отдал обратно в состоянии мусорного пакета.

— Угу, скоро буду.

— И ещё одно, птичка моя, если ты обдолбан тебе придётся сначала протрезветь.

— Я чист.

— Ну конечно.

— Понял. — Дэн скинул вызов, бросая взгляд на полупустой пакетик. Он мог бы вытащить всё прямо сейчас, добиваясь остатками. Такое желание к него было, но рациональная часть говорила, что придется повременить. Он мог прожить несколько дней без. С трудом, но мог же. А потом мог бы перебиться остатками или закупиться новым.

У него было время зайти и оплатить счета, было время прийти в себя и бы на то, чтобы купить себе коробку конфет, наверное. Если отработает хорошо, то может хватило и бы и на небольшое количество еды, чтобы забить холодильник до следующего второго пришествия Валеры.

— С днём рождения. Может, даже не последним. — прошептал он, закрывая глаза. И когда открыл их снова, почему-то стало больнее.

***

Катя щёлкнула пальцами перед его глазами. Потом ещё раз, и для верности ущипнула его за нос. От её рук пахло лавандовым кремом и сигаретами со смородиновой кнопкой. Саша закатил глаза, отмахиваясь от её руки, закрывая ежедневник и откладывая ручку в стаканчик для канцелярии. Он забыл, что должен был сделать, зависнув на дате перед глазами. Седьмое февраля. Он забыл, или, наоборот, слишком хорошо запомнил? Что-то в груди неприятно ёкнуло и перемкнулось. Утренний мальчик аппликация снова стоял перед глазами. «Меня зовут Артур, а не...». Потерев уставшие глаза, он поднял глаза на подругу.

Она нетерпеливо цыкнула, стуча ногтями по его столу с тем видом, который не обещал ровным счетом ничего хорошего.

— Я тебе сейчас врежу, Саш. — громко сообщила она, откидываясь наконец от его лица и показательно примеряясь к внушительной папке в своих руках. — Ты опять всю ночь хернёй страдал?

— Что ты хочешь? — осведомился он, принимая рабочий вид и оглядывая её с ног до головы. Она быстро пролистала папку, вытаскивая нужные документы и положила перед ним, тыкая пальцем в места, требующие его подписи.

— Ведомости, декларации по международке. Бухгалтерия хочет, чтобы ты посмотрел ежемесячный репорт по прибыли, прежде чем отправлять его наверх. Я всё сделала, красным тебе выделила, где цифры не сходятся. — она быстро пролистала несколько листов, указывая пальцем на свои заметки на клейких стикерах. — Всё остальное тоже. А, ну и нам нужно закупиться новыми постельными.

— Недавно же закупались.

— Нужно ещё комплектов сорок, чтобы номера не закрывать пока стирка идёт. — Сев на краю стола, Катя пнула его угол пяткой армейского ботинка. Её длинный хвост лежал на столе копной блондинистых волос. — Ну и крадут же, тоже сложно. Скоро запрошу рамку как в супермаркете, чтобы они все поголовно пищали на выходе. Про халаты вообще молчу.

Саша закрыл глаза, откидываясь на спинку стула. Он сделал небольшой полукруг, опуская руки на подлокотники и поборол в себе желание материться.

— Официальное прошение?

— Уже готово. И что бы ты без меня делал, да?

— Не знаю, мне без тебя не доводилось.

— Простого спасибо было бы достаточно, Александр Владимирович.

— Я знаю, Кать, знаю. — вернув в свои руки ручку, он принялся листать документы. И дата на всех стояла одна, как назло. Седьмое. Седьмое. Седьмое.

— Кстати Филипович тебя хочет видеть сегодня в два.

Саша мельком взглянул на часы. Время медленно подкрадывалось к двенадцати.

— Зачем?

— Мне по чём знать? Позвонил мне сегодня и начал своим елейным голосом рассказывать мне как мы озаряем его жизнь светом делая за него всю работу: «Катюша, без вас и Сашеньки наш отель уже давно бы рухнул. А вот кстати про Сашеньку, пригласи его ко мне на кофе в два. Я бы хотел и тебя позвать, моя хорошая, но с тобой мы тоже всё организуем». — кривляясь произнесла она, закатывая глаза и корча гримасу. — И это, Сашенька, приглашение в один конец, всё как обычно.

Седьмое. Седьмое. Седьмое. Сколько лет прошло? Он неопределенно угукнул, открывая календарь на ноутбуке. Встреч было порядком, на два ему нужно было ехать в другой конец города на встречу со стейкхолдерами. Он уже видел гневный ответ на своё электронное письмо, сопровождающее звонок без ответа. Если бы Филиппович был в курсе, сколько Саше приходится извиняться из-за него, возможно, жить стало бы проще.

— Я сдвину календарь. — кивнул он, снова пробегая глазами по документам, прежде чем оставить на них свою подпись. Катя точно проверила их, вероятно даже трижды прежде, чем принести их ему на стол. Она была слишком умной и слишком преданной работе, чтобы упустить даже малейшую мелочь. Ему стоило чаще говорить ей, какая она замечательная. — Спасибо.

— Что с тобой?

— Не выспался. Ночь была длинной.

— Тебе стоит пересмотреть свои проблемы со всем... этим. — пространственно махнув рукой, чтобы обозначит обширный список проблем, Катя почти горестно вздохнула. — А лучше проверить голову. У тебя там беды.

— Обязательно займусь этим в свободное время.

Подруга посмотрела в потолок, прежде чем положить руку поверх его, останавливая его от того, чтобы бездумно подписать всё, лежащее на столе.

— Ты не хочешь взять отпуск и поехать туда? Тебя весь последний год мажет.

Саша не ответил. Зазвонил телефон, разрывая повисшую тишину между ними. Гром среди неба. Отнюдь, давно не ясного. Катя дёрнулась. Саша потёр лицо ладонями, прежде чем потянуться к смартфону. Это было спасением, хотя по вкусу не лучше плацебо. Ему нужно было работать, Кате нужно было перестать за него переживать. Всем нужно было продолжать жить дальше. Подруга выдохнула, качнув головой и осторожно поднялась со стола, поправляя юбку карандаш. Она окинула его внимательным взглядом, от которого было негде укрыться и поджала губы.

— Приходи к нам с Колей в пятницу. Устроим ночь кино или типа того. Для своих. Да и он соскучился. Всё время про тебя спрашивает.

Зарядин кивнул, отвечая на вызов. Катя знала — он не придёт. Саша знал это тоже. Он снова напьётся. Найдёт себе очередную аппликацию, чтобы забыться и не помнить, но вместо этого напомнить себе в малейших деталях. Каждую мелочь. Но это будет в пятницу. Сегодня он будет работать. Завтра тоже. Катя выглядела так грустно, будто он сказал, что умирает. Она утрировала. Он тоже, наверное. По крайней мере ему хотелось, чтобы так казалось.

***

Кабинет Филипповича всегда напоминал им с Катей пещеру. Он был слишком большим, круглым и тёмным, как будто там с самого начало было место лишь для ритуалов, убийств или съемок фильма про самую скучную жизнь офисного работника. Здание было тесно прижато с обеих сторон к многоэтажкам грязного серого цвета, из-за чего солнечный свет попадал внутрь примерно никогда. Погода внутри офиса всегда казалась мрачной и дождливой с вкраплением шершавой поверхности бетонированных стен. Кто-то завесил окна до пола в тяжёлые шторы, не пропускающие свет и повесил тяжёлую люстру, отдающую желтизной.

Кричащие красные диваны и огромный глобус для выпивки посреди комнаты делали это местом похожим на притон. Тут не хватало ни света, ни воздуха, ни стиля и каждый раз приходя сюда, Саша был рад, что не согласился работать вне гостиницы. Его кабинет хотя бы был заполнен солнечным светом.

Филиппович сидел за столом, цедя виски с колой в два часа дня и наслаждаясь видом картины, обычно висевшей у него за спиной. Огромное полотно во всю стену — копия Рождения Венеры, но куда более бесстыдная чем оригинал Боттичелли. Эту картину он боготворил даже спустя годы, каждый раз обращая внимание Саши на детали. Когда Зарядин, будучи ещё студентом, впервые попал к нему в офис, Филиппович пообещал ему, что картина попадёт в его кабинет, как только Александр займёт его пост. Саша сомневался, что захочет заполучить её когда-либо.

Качнувшись на своём красном кресле, Филиппович наконец-то заметил в дверях Сашу, поднимаясь со стула. Он был чуть ниже и куда шире, чем сам Зарядин и его пиджак всегда будто норовил разорваться на части на круглом пузе.

— Сашенька! Проходи скорее, не стой столбом! — радушно проговорил он, сжимая ладонь Саши в своей и тряся её с преувеличенным восторгом. — Виски?

— Спасибо, но я откажусь, Евгений Валентинович.

— Ах да, точно, путь труженика и трезвенника. — торопливо проходя с Сашей к месту, он услужливо предложил ему сесть и сел напротив, отцеживая ещё немного виски. — Очень-очень рад, что ты всё-таки согласился на нашу встречу. Уверен, что не хочешь виски? Мне недавно привезли из Колумбии агуардиенте. Отличная хлебная водка, пахнет как амброзия. Может её, в честь праздника?

— Евгений Валентинович, давайте сразу к делу?

— Нет? — цокнув языком, Филиппович сел в кресле ровно, поворачиваясь лицом к Саше и складывая руки в замок на столе. Вид у него стал более серьёзным и сосредоточенным. Можно было бы решить, что его задело, но за несколько лет работы с ним Саша давно понял, что лучший метод общения — прямота в намерениях, иначе он рисковал спиться и давным-давно вылететь. — Ну к делу так к делу. Ты же знаешь, что мы активно занимаемся открытием филиалов по стране?

— Конечно. Как продвигается открытие?

— Потихоньку, потихоньку. Но мы решили расшириться ещё немного и добавить несколько филиалов в чуть более отдалённых городах. И нам, естественно, нужны толковые управляющие как ты и Катюша. Я всегда говорил, что вы — находка. По секрету тебе сказать, вы всегда были моим лучшим вложением в этот бизнес. — осушив стакан с виски он потянулся к своему глобусу, не утруждаясь даже встать с кресла. Покружив ладонью над бутылками разных размеров и форм, он остановился на пузатой бутылке коньяка, щедро наливая себе в тот же стакан. — Точно не будешь?

— Точно, спасибо. — Саша почувствовал, как его терпение медленно уходит на второй, если не третий план и сделал медленный выдох через нос, пока Филиппович ставил бутылку на место. Зарядину нужно было конкретное обозначение действий и их форма, а не блуждание вокруг да около. Он взглянул на часы. Прошло всего пять минут. Пять минут, и он уже хотел удариться головой об стол.

— Молодец. Так и нужно. Так о чём я?

— Новые филиалы?

— Ах да. Напомни-ка мне, когда ты последний раз бывал в родных местах?

— Смотря что конкретно вы под таковым имеете, я много переезжал в детстве.

У Саши было родное место. Он сам сделал его таким для себя и сам не понял по каким критериям это стало его основным выбором. Его последнее пристанище и последняя остановка отца военнослужащего. Когда он приезжал туда в последний раз, все было пьяно, кроваво и до сих пор крутилось у него в голове громкой, горькой на вкус ненавистью к собственной слабости. Сегодняшний день с головой окунал его в каждое мелкое воспоминание и снова на периферии мыслительных процессов возникал утренний парень. Как там его?

Он почти на грани чтобы потереть лицо и отказаться от всей этой затеи нахер, попутно потеряв работу, когда Филиппович смилостивится над потугами и положил перед ним папку с бумагами. В ней — фотографии здания, координаты и отчёты строителей, которых он раньше в глаза не видел. Всё почти один в один его собственной гостиницей. Та же гамма цветов — фиолетовый с серым и пурпурным, мебель и комнаты. Никакой оригинальности. Полная готовность, и в отчёте нет разве что газетной вырезки с красной ленточкой. Для Саши странно, что это происходит. Ещё более странно, что всё это он видит на бумаге, но приоритеты у него в данную секунду вообще так себе. Слишком старомодно, как из пятидесятых. У Филипповича вся жизнь — пятидесятые и порой всем кажется, что он воображает себя гангстером, забыв, что это про Америку и Италию.

Его город. Район всего в трёх остановках автобуса от школы и в пяти от их дома. Это Зарядин мог сказать точно, глядя лишь на название улицы и на парк, виднеющийся на фоне широкой трёхэтажки. На том же месте когда-то стояли ларьки и там они покупали жвачки с карточками, бутылку колы на двоих и мороженое летом. Ларьки снесли ещё Сашином первом курсе. Потом кто-то сказал ему, что началась стройка.

— Так как ты хорошо знаешь город и местность, я подумал, что никто не справится с открытием лучше тебя. — Гордо произнёс Филиппович, стоя у него за плечом и почти любовно глядя на своё новое детище. — Там всё готово.

— Тогда зачем я нужен?

— Последние приготовления, мелкие закупки, тренировка нового управляющего и персонала, ну и, в последствии, передача отеля в их руки. Расценивай это как командировку и, что самое главное — тренировку.

Сжав ладонью плечо Саши, начальник ободряюще улыбнулся. Пустой стакан опустился рядом с Сашей на стол. Филиппович лично тренировал Зарядина, когда тот пришёл к нему администратором на третьем курсе и протащил через всю суть гостиничного менеджмента лучше, чем это сделали бакалавриат и магистратура. Саша ещё раз посмотрел в папку. Представил себя там. Катя была права, лучше бы он взял отпуск. И правда, приглашение в один конец.

— Что на счёт моего отеля? У Кати ребёнок и бросать на неё все бразды правления я не дам.

— Уверен, с этим проблем не будет. Катюша получит всю необходимую помощь. Я лично займусь всеми проблемами, которые не требуют отлагательств.

— Когда?

— Две недели. Билеты и прочее тебе оформят. Жить сможешь в той же гостинице.

— Я могу подумать?

— Ну конечно. — этот тон всегда означал нет. Саша кивнул, поднимаясь со стула и закрывая папку возможно резче, чем ему того хотелось. Её пришлось бы в любом случае взять с собой, чтобы понимать положение дел. Раствориться в цифрах было бы очень кстати.

— Что-то ещё?

— Пока нет, но я думаю, нам нужно будет организовать еще одну встречу перед твоим отъездом. Обсудим стратегию.

— Конечно. Дайте знать, когда будет удобно.

Филиппович удовлетворенно кивнул.

— Не переживай, Сашенька, все будет в лучшем виде.

Одно только это вызывало огромную долю сомнений.