Фрея

«Если изменения климата будут продолжать нагревать планету и начнется процесс таяния драгоценной антарктической страны чудес, то скорее всего колонии пингвинов в численности сократятся на 50 процентов до конца столетия»

      — Рука. Это просто рука. — бормотало уткнувшись в бледные колени «бесполое» существо.

      Проходящие мимо лифта люди не могли не только определить психологическое состояние, но и выяснить гендер черноволосого нечто. Все первичные половые признаки были сокрыты от других пациентов. Да и им уже было едва ли под силу приходить к хоть каким-то умозаключениям. Аксения тихо поскуливала себя в ноги.

***

      Кая глотает уже пятую за день таблетку и жизнь становится, несомненно, в кайф. Флу заменили ей погибших в аварии, маму, папу и даже любимую бабушку, которая находится сейчас так далеко, в когда-то давным давно, родной музыкальной Юрмале.

***

      Витя щупает в чёрных, слегка вьющихся волосах, ноги. Вкрапления красных пятен густо осыпали бёдра. Парень не помнит их наличия вчера вечером, когда уходил из дома.

      — Где ты была вчера?

      Вита, слегка оттолкнувшись от стены, на которую ранее опиралась, сложила руки крестом, встав позади брата у овального напольного зеркала в чугунной оправе. Затем молча вышла из комнаты. Её уже давно не заботили нападки родных и возможно, когда-то давно, близких ей людей она научилась игнорировать. Да и брату не обязательно знать об её тайных похождениях в дом отца, где никто не ждёт.

      С появлением в её размеренной жизни прекрасной каштанововолосой Ирины нехватка денежных средств стала ощущаться с новой силой, что заставило вступить на непростую тропу воровства. Благо запасной ключ от квартиры Петра всегда имелся у брата и девушка знала где именно он их хранит.

      Платоника девичьих чувств поражала своей гармонией и покоем, что подруги дарили друг другу. Козерог и весы, инь и янь, жизнь и спокойствие. Жаль только, что Вита хранит чувства в тайне даже от самой себя.

***

«Алкоголь в желудке;

таблетки во рту;

снюс под губой;

сигарета в зубах»

      Жизненное кредо, которое латышка сама себе вывела в восемнадцать лет на страницах блокнота цвета фуксии, с мультяшной совой на обложке. Это то, что хоть как-то помогает дожить до очередной ремиссии во время, кажется нескончаемого большого депрессивного расстройства, уже на протяжении шести лет.

      Конечно в свои неполные тринадцать Кая ещё не знала, что с ней было не так и как это дело называется. Было банально хреново. Все триста шестьдесят, шестьдесят пять дней в году (если год високосный). Со всеми «плюшками» в виде летне-зимних обострений. Не более. В настоящее время студентка прожигает эту жизнь в своё удовольствие. Вся надежда на то, что гореть не долго осталось.

      — Принесла?.. А что так мало?

      — Не хочешь не бери.

      Блондинка выхватывает белый кулёк из рук знакомой, стриженной под пацанку, девушки и идёт крутить самокрутки в ближайшую подворотню. Излишки можно продать школьникам со двора, что распивали литры разливного пива, предлагая тёмненького всем прохожим, в том числе и малолеткам, играющим в самодельный дартц использованными кем-то шприцами. «Главное — никого не убей», вспоминает она слова Виты, иной раз задумавшись о не резиновых границах УК РФ, которые она не единожды, дважды и даже не трижды нарушала. Запах дыма сливался с городским амбре испражнений из пригородной птицефермы, мартинсы выхрустывали причудливые ритмы на сугробах.

      Пётр Алексеевич с детства любил веселье и многолюдные компании, чтобы как можно меньше времени оставаться в одиночестве. Вот и сейчас — в его доме собрались гости из коллег по работе и калек по кровати. Каждый из присутствующих вызывал антипатию по своему. Первый много болтал, второй вечно перебивал других, но виновника торжества этот факт, похоже, волновал меньше всего, он был королём сегодняшнего вечера и не забывал чуть ли не ежеминутно подтверждать свой «титул».

      — Бляха-муха, я так рад, что все мы здесь. Сегодня. Собрались.

      Это неимоверно бесило сына хозяина вечера. Не матные фразочки или цитаты из первобытных песен, а вечный пафос и лицемерие, выдаваемый родителем за искренность. Ему казалось, он видел фальшь старшего на сквозь.

Но знает мокрая подушка

В тиши ночей,

Что я усталая игрушка

Больших детей.

      Озвучивал магнитофон последние аккорды душевных излияний Александра Вертинского. Тем временем, речь зашла о женщинах. Точнее о том, что «бабы» сегодня ночью снились «болтуну», а глухарь в то время самолично «массировал» свои ожиревшие телеса.

      К горлу резко подступила что-то вязкое, я ушёл обниматься с белым другом. Услышав пару шагов за собой, быстро захлопнул дверь. Несмотря на концентрацию винной продукции в крови, реакция на опасность видимо не пострадала. Нужно выбираться отсюда, думается мне добром, всё это не кончится. Жирдяй тем временем активно дубасит деревянную дверь, что и дело подрагивает от ударов. Встаю на толчок, чуть покачиваясь, чтобы оглядеться. Над ванной было окно на кухню. Ещё немного мозгов в голове и я спасён. Но вместо этого я праздно расположился в посудине из чугуна и врубил на всю ледяную воду. Трясясь, потянулся за отцовской бритвой. Дверь, как в чёртовом сияние, через пару ударов лопнула. Внутрь ввалился седой мужик в очках. Он с грохотом водрузил своё грузное тело на туалет. Правой рукой опёрся на раковину и уставил свои глаза на меня.

      «За что?», бегущей строкой пронеслось в голове.

      Когда-то, одна девочка впервые показала порно на родительском компьютере другой. Они были ещё детьми детсадовского возраста. Примерно в том же году, Кая дрочила мальчику в туалете, ещё толком не зная как это называется. Потом спала в лагере с той самой разносторонней подругой.

      — Если что, громко кричи «мусора» — всегда говорили Ирина, когда одноклассницы густо дымили во время школьной экскурсии в Петергофе.

      — Живой я им не сдамся. — будучи дочерью папы прокурора и полицейской в отставке, творить беспредел любому было бы проблематично, но Ире это как-то удавалось.

      Затем, с переездом обеих в Архангельск, дружба куда-то делась, оставив за собой исключительно рецепторные деловые денежно-нейролептические отношения. Этого качества им хватало.

      Сквозь дыру в стене, палату реанимации обволакивает стойкая стужа января. Тела трёх пациентов лежат, прикрытые белыми простынями, почти как в морге. Аксения не может думать из-за колоссального количество успокоительных лекарств по раскромсанным когда-то венам. Вчера утром приходил психиатр. Человек лет шестидесяти кавказской национальности внушал девушке страх. Его фигура грозно возвышалась над койкой, заставляя себя почувствовать ещё более маленькой и никчёмной, чем возможно есть на самом деле

      — Имя?

      — А-ксе-ний-а.

      Всё-таки даже четвёртая попытка суицида оказалась тщетной. Но доктору, по настоянию матери, об этом знать было не обязательно. На его следующий вопрос она ответила молчанием, перед тем как провалиться в тревожный сон.

***

      — Что ты чувствовал при убийстве человека?

      Тот вопрос, который я не хотел бы никогда услышать. Однако благодаря деньгам всё списали на состояние аффекта, обязав пару раз в месяц навещать психиатра

      — Сонная артерия и правда заставляет, людей… Спа-а-ать.

***

Идя на встречу с Ириной к одной заброшке, Кая никак не ожидала услышать звуков стрельбы за спиной. Страх за жизнь приковал к земле, перепрыгивая с плиты на плиту, девушка меньше всего думала о судьбе бывшей подруги. Вечером позвонила её мать:

      — Ирочку. — плачет, — ранили… в жи-жи-вот…

      Вторая пуля чудом пролетела мимо сонной артерии.

      Чувство вины не было, лишь пустота и брошенная об стенку трубка.

      Никогда бы не подумал, что найду в своём доме былую сыпучую дрянь. (Нужно будет отдать Олег Евгенивичу на экспертизу.) Тем более, после смерти своего чеченского боевого товарища от рук собственного сына. Непонятно, по какой, ёлки-палки, причине. Это всё черномазая шваль на него так влияет. Не раз замечал как она подворовывает, ещё пол года назад. Это всё её рук дело. Накажу.