Глава 2.

    — Ваши комнаты будут соседними, чтобы вам было удобнее. Вещи уже там. Располагайтесь, и чувствуйте себя как дома! — служанка улыбнулась, и всучив им в руки по ключу, упорхнула вниз по мраморной лестнице.
    — Какая милая женщина, не правда ли? — спросила девушка, взглянув на Изану.
   Он кивнул, и открыв двери в заветную комнату, пропустил сестру вперед.
    — Спасибо. — шутливо присела она в книксене, пряча смешок в ладошке.
    — Ваши Высочества, вас ждут к обедне. — к ним подошёл один из слуг, жестом руки призывая их пройти в обеденную залу.

   Они вошли в залу, где за широким ореховым столом уже сидели двое их братьев.
    — О, вы пришли? Присаживайтесь, пожалуйста! — темноволосый юноша поднялся со своего места, приглашая их присоедениться.
   Изана отодвинул стул для Эммы, и дождавшись, пока она сядет, сел следом, приступив к еде.
    — Признаться, раньше я даже не знал о вашем существовании, до сегодняшнего времени. Но, нам же надо как-то восстанавливать семейные узы. — посмеялся старший, пытаясь разрядить обстановку. — Меня вот, зовут Шиничиро. Шиничиро Сано. А это, — он указал на сидящего рядом с ним светловолосого мальчика, — Манджиро, мой младший брат.

    — Майки! Приятно познакомиться! — мальчик протянул им испачканную в заварном креме руку, широко улыбаясь.
    — Приятно познакомиться, Майки. Я — Эмма! — она тепло пожала ему ладонь, обнимая сидящего рядом брата за плечи. — А это мой старший братик — Изана.
    — Очень приятно. — юноша, представившийся как Шиничиро, пожал руку сидящему напротив Курокаве.
    — Взаимно. — кивнул тот.

    — Итак, для начала мне хотелось бы попросить у вас прощения за брата. Он, как это сказать, очень ревностно относится к любым гостям, если это касается меня. Всё-таки, мальчишка очень рано потерял мать, и я единственный, кто у него остался. — старший Сано почесал голову, взглянув на мальчика. — Но, полагаю, он исправится, так ведь, Майки?

   Мальчик активно закивал головой с набитыми таяки щеками, которые, казалось, были готовы вот-вот вывалиться у него изо рта.

    《Значит, вот в чём все дело. Обычная ревность. Но, думается мне, проблема тут не только в ревности》 — подумал про себя Курокава, исподлобья выглядывая на мальчика.

   Тот же сейчас, в отличае от того, что они видели днём, выглядел как Божий одуванчик, с этими небрежно растрепавшимися пшеничными волосами и по-детски невинной улыбкой.
   Манджиро, как почувствовав на себе чужой взгляд, повернул голову в сторону филиппинца, и подперев её ладонями, уставился на него с неподдельным интересом. На розовых губах задержалась пара крошек, и он высунул язычок, отправив их к переваривающемуся внутри печенью.

   Изана нервно сглотнул застрявший в горле ком. Почему-то от взгляда этого ребенка ему становилось не по себе, как будто эти чёрные бездонные глаза высасывали из него душу. Или ему так казалось?
   Стул заскрипел.
    — Спасибо. — сказал юноша, утирая рукой выступивший на лбу пот. — Было очень приятно провести с вами время, но мне п-пора. — он встал из-за стола, и поклонившись, поспешил покинуть обеденную.
   Оставшиеся непонимающе переглянулись между собой. Послышался скрип.
    — Я схожу за ним. — Эмма кивнула братьям, и подбежав к дверям, выскользнула из залы.

   Она беспросветно бродила по Зеленому лесу уже который час. Начинало смеркаться.
    《Иза-ана! Иза-ана!》 — эхом разносился её голос меж стволов вековых деревьев. Всё бестолку. Сколько бы она не искала брата — никак не могла его найти. Она уже была готова разрыдаться, как неожиданно для себя вышла к холму, с которого виднелось.

    — Море! Море! — закричала девушка, утирая слёзы руками, и пустилась вниз по крутому склону.

    — Изана! Изана, ты здесь! — звала она, пока взгляд ее наткнулся на сидящий у воды силуэт.
   Она подбежала к нему, падая перед ним на колени.
    — О, Изаночка, слава Богу, ты жив. Я уж думала, что потеряла тебя. — зашептала она, целуя его руки и лицо. — Я так перепугалась. — неистово трясясь, она цепляясь за тело тонкими руками, крепко прижимая старшего брата к себе.
   С трепетом, таким, с каким только родная мать может любить своего сына.

    — Изана, почему ты сбежал? — через некоторое время она отстранилась, вглянув на брата. — Все ведь так хорошо начиналось. Что-то не так?
    — Все не так, Эмма. Я... с ними чувствую себя не в своей тарелке... — он глухо замычал, как от боли, утыкаясь сестре в плечо.
    — Как это, Иза? Они же наши братья, слышишь? Они ведь любят тебя просто за то, что ты есть.

    — Но они никогда не полюбят меня так, как ты и мама...
Они не станут мне родными...

   Юноша отвернулся от неё, закрывая лицо. Девушка, тяжело вздохнула, оправляя платье.
    — Изана... Думаю, тебе просто нужно время, чтобы всё обдумать и свыкнуться с мыслью об этом. Я, пожалуй, пойду. — она уже было поднялась с земли, как почувствовала, что не может сдвинуться с места.

    — Эмма... Пожалуйста, не уходи. Не оставляй меня. — юноша обхватил её ноги, прижимаясь к ним так, как ребенок прижимается к теплой груди матери.
   Улыбка выступила на лице девушки. Она осела на траву, запустив пальцы в белые, как снег волосы брата.
    — Знаешь. — он перевернулся  на спину, заглянув в её глаза. — Я вдруг понял, что никогда не знал отцовской любви. Только мать... я знал. — взгляд устремился в небо. — Ты как она. — он бережно сжал ее руку в своей. — Мы ведь тоже рано ее потеряли, а ты заменила ее не только мне, но и себе. А я не смог... — слёзы каплями потекли из глаз, стекая по бледным щекам.

    — Я... не смог стать тебе хорошим братом. — губа предательски задрожала. — Ты ведь только и делала, что вечно успокаивала и защищала меня. А я... Слабак, который сломался после смерти матери... Сломался и сидел, годами возрождая себя из пепла. А тут уже и возрождать-то было нечего... — он всхлипнул, вновь взглянув на девушку. — Оберегать и защищать должен был тебя я, а не ты меня. Ненавижу себя за это. — зло прошипел он сквозь зубы, отворачиваясь от сестры.

   На иссиня-черном небе начали зарождаться первые звезды. Такие яркие и недоступные, но тем и прекрасные.
    — Звёзды. — прошептал Изана, взглянув на небо. — Мама всегда их любила, — он настольгически улыбнулся. — Эти гигантские недосягаемые огненные шары, что находятся за миллионы километров отсюда. И могут убить одним лишь своим светом...

   Он вдруг резко поднялся с травы, и побрел к гавани, останавливаясь у воды.
    — Я помню мать... Касания ее нежных рук, чуткие поцелуи, дурманящий родной голос... — он поднял голову к небу. Слезы блеснули в свете вышедшей из-за облака Луны.
    — Расскажи мне о ней, Изана. — сестра подошла к нему, смотря на отражение небесного светила в воде.
   Он взглянул на неё, улыбнувшись.
    — Ну что ж. — юноша сел на песок, похлопав рядом с собой. — Тогда слушай...