5.

«Прошло два месяца с нашей последней встречи. Никогда не думал, что в этом мире найду человека, к которому смогу так сильно привязаться.
Сначала я считал её безумной, но только повесив нарисованный мной её силуэт над кроватью, понял, что обезумел сам.
Первые несколько дней я всё обдумывал слова, которые она сказала мне, будто прочитав пророчество, но потом какие-то точные фразы стали путаться, и я уже не мог понять, точно ли это её формулировки, или я от себя что-то добавил?
В итоге вместо отголосков из детства мне начал сниться её образ. Она либо парила в облаках, громко смеясь и радуя меня своим взором, либо танцевала в поле цветущих ромашек. И каждый раз, когда я пытался к ней прикоснуться, она растворялась в воздухе с диким страхом в глазах.
Тогда я уже не мог это всё терпеть.
Встречая очередной рассвет, я побежал по знакомому мне пути прямо к месту нашей последней встречи. Когда трава доставала до моих колен, я начал кричать. Мне уже было неважно, что подумают люди, я надеялся услышать ответ, убедиться в реальности всего происходящего, убедиться в том, что я не сумасшедший. Но мои надежды разрушились, и передо мной раскрылось совершенно пустое поле. Его цветы по-прежнему мирно колыхались на ветру, рассвет пробуждал в них жизнь и очаровывал красотой, но чего-то всё равно не хватало. Конечно, ведь там не было её.
Не думал, что за две встречи можно изменить человека в корне, но она это сделала. Вся моя суть перевернулась, мысли перемешались, сердце же наоборот забилось чаще. Эта загадочная особа оживила и показала мне настоящего меня, объяснила, что нужно ценить всё, что тебе даровано жизнью.
Жаль, что до меня это долго доходило. Она, верно, обиделась, но я не мог смириться с этой мыслью. Чтобы, будучи такой чуткой, весёлой и таинственной, она обиделась? Нет! Скорее всего, Ариадна пошла исцелять кого-то иного, завершив свои дела в моей душе.
Но… страх, как мне не хватало этих нежданных потрясений, её пугающих появлений и спонтанных решений.
Я не мог свыкнуться с её таким же неожиданным уходом. Ариадна бросила меня, не раскрыв тайны своего появления. Может, она явилась, чтобы показать мне истинные прелести жизни? Тогда кто она?
Сколько бы разочарований я не получал, ежедневно приходя с первыми лучами солнца на то уже не такое волшебное без неё поле, я не переставал ждать.
Эти искорки надежды не покидали меня, пока не случилось кое-что ужасное.
Это был 23-й или 27-й день с момента разлуки (точно не помню, я перестал следить за временем на третьи сутки), я по привычке бежал на это место, которое стало мне вторым домом. Каждая гусеница уже знала и приветствовала меня, замечая мои огненные ладони ещё издалека.
Да только вот тогда мои нервы были на пределе.
Сумасшедший крик вырвался из моего горла, когда я вновь пришел туда и не обнаружил там её. Вся моя комната утопала в ужасающих набросках с кривыми линиями и абстрактными рисунками. Моё сознание выдавало лишь крик, который я пытался изобразить на спалённой от злости бумаге. И тогда, находясь в поле, этот финальный мой крик говорил лишь о том, что я в конец обезумел. Я стал походить на дикого зверя, рычащего и нёсшего разрушения. Но овладеть собой мне уже было не под силу. Этот душераздирающий звериный вой, полный отчаяния, по силе мог сравниться с ураганом, бушующим в поле и словно понимающим меня.
Обессиленный, я упал на землю, моё дыхание было громким и очень частым, как и сердцебиение. Мои руки тряслись, а огонь разгорался с неумолимой скоростью.
Мои перчатки остались дома, ведь я уже так давно их не надевал.
И тогда мои руки были объяты красным диким пламенем, какое не разгоралось ещё никогда. Ужас и страх, что олицетворяли мои пылающие руки, доносились словно из души, и я не мог этому противиться.
Это бешеное пламя, всепоглощающее и разрушающее испепеляло всю кожу вплоть до самых предплечий. Оно было настолько яростным и огромным, что мой убийственный гнев сменился обезумевшим страхом. Я вознёс свои руки к небу, и мне было невыносимо страшно. Я впервые пылал с такой силой, что начал бояться сам себя. Я зверь. Я монстр.
И на собственную беду я впал в ступор. Мои огненные руки упали камнем прямо в густые заросли полусухой от ежедневно стоящего зноя травы.
И разгорелся пожар.
Этот огонь поедал меня изнутри, это дикое пламя за мгновение охватило огромную площадь.
Трава горела красным неестественным пламенем.
И черт знает, что могло произойти, наверное, я бы сгорел там вместе со всей этой кучей травы, если бы в один момент… она не объявилась.
Среди сумасшедшего треска горящей травы я разобрал шаги.
Это бег, которым она убежала в последний раз.
Я не мог повернуться, я не мог что-то сказать, но я знал, что это бежит она.
И я знал, что это плохо закончится.
Издалека ко мне приближался, словно летел, этот прекрасный образ девушки с пепельными волосами. Единственное, чего я хотел, так это остановить её. Боже мой, впервые взываю к тебе! Ей нельзя сюда!..
Но меня не слышал никто.
Ариадна подбежала ко мне, крича и неистово бесясь. Она смотрела на меня свысока и сквозь набежавшие слёзы пыталась мне что-то сказать.
Она закрывала лицо руками и по-прежнему что-то кричала.
И лишь спустя несколько мгновений, её слова донеслись до меня. Они раздавались будто бы у меня в голове, заглушив всё, происходящее вокруг.
-Ангел… Ангел, Ангел! – Безудержно повторяла она. – Почему я не появилась раньше, успокойся! Просто успокойся, пойми, что ты не зверь, вспомни, что я тебе говорила до этого! Ты пришёл в этот мир не чтобы разрушать! Твой путь – путь созидателя. Ты должен творить прекрасное, указывая людям дорогу! Ты был избран для этой цели, и все испытания, что ты перетерпел, должны были стать твоим прекрасным началом! Люди слепы, так ты должен был заставить их прозреть. Это пламя, что дано тебе, не должно нести разрушение! Оно должно освещать тёмные дороги и вести за собой! Это факел в темноте этого мира, это незримый путеводитель, которому люди должны следовать! Да, этот мир ужасен, и ты не его часть. Но это не то, отчего твой огонь потухнет. Это лишь причина, по которой ты здесь. Людям дали шанс измениться, им отправили особенного человека, но они и того загубили…
Ариадна закончила свою речь в истерике, и меня выкинуло в реальность. Бушующее пламя охватило каждый сантиметр этого поля, и вместо того, чтобы исполнять благую цель, я разрушал что-то воистину необыкновенное.
Я погубил сотни цветов, но это ещё не всё.
Я погубил ещё один цветок, более прекрасный, чем все на этом чертовом поле.
Белое лёгкое платье Ариадны запылало таким же бешеным огнём, как и всё вокруг. На её лице застыл ужас, который она не могла таить в себе. Она скакала на месте, пытаясь потушить огонь, но он разгорался всё сильнее. Я же, как прикованный на цепи зверь, смотрел на эту ужасную картину и не мог ничего поделать. Ариадна смотрела на меня, не испытывая ни грамма злости.
Вдруг она примкнула ко мне, заставляя тёмную одежду на моём теле запылать красными язычками пламени в унисон окружившему нас огню.
Но она касалась меня не чтобы отомстить.
Её огненная щека соприкасалась с моей, и почему-то мне стало спокойнее.
-Огонёчек, пойми, ты был создан, чтобы сгореть, - едким шёпотом пролепетала она, - но твоя жизнь не должна оборваться сейчас. Ты был избран солнцем, и ты представляешь его на этой ничтожной земле. Прими это как дар, как благословение. И, пожалуйста, - слёзы заполонили её лицо, - потуши это пламя в душе.
Она закончила говорить, и в её глазах бушевал ужас. Она была напугана до смерти, но я не мог ничего с собой поделать.
Она отслонилась от меня, и её лицо было параллельно моему.
-Ошибаешься. – с болью на устах произнесла она.
И исчезла.
Её чудный облик, охваченный бешеным пламенем, растворился в огне, словно рассыпался на миллионы кусочков, и испарился.
Передо мной застыло её последнее выражение лица – это паника и дикая агония, перемешанная с необъяснимым спокойствием.
И этот пылкий шёпот. «Ошибаешься».
Растворившись в огне, она навсегда ушла из моей жизни.
И это кололо меня изнутри, отчего пламя поменяло цвет на огненно-желтый. По моему горячему лицу градом полились слёзы, и я готов был сгореть в ту же секунду и наконец уйти с этого света, прекратив приносить одни бедствия.
Но устрашающим шёпотом в голове опять раздался её голос. «Прими это как дар, а не проклятье.»
В моём сознании всё перемешалось и слилось воедино.
И уже где-то я услышал громкий, пронзительный лай собак.
Ангел. Ангел. Ангел. Ангел. Мой рассудок поражало каждое повторение собственного имени, и я заорал. Ещё громче и ужаснее.
И, лишь прокричав что-то невнятное, я смог сделать глубокий вздох.
Я поднялся с земли и вновь вознёс руки, охваченные языками пламени, к небу.
Моё сердце замедлило свой темп и, казалось, весь мир сделал паузу.
Огонь, словно по приказу, в один лишь миг остановился и на моих глазах стал заметно уменьшаться в размерах.
И тогда я опять упал на колени, только теперь не в ярости и не в густые заросли цветов. Я упал на голую раскалённую землю весь в слезах и убивающей тряске.
Я дрожал, будто под ударом электричества. Мои руки всячески извивались, отчего я впал в панику.
Не знаю, сколько это состояние продолжалось, минуту ли, час ли, но потом я увидел загорелое лицо мужчины в каске, возвышавшееся надо мной.
-Парень! Парень!
Перед глазами мир бегал в разные стороны, а мужчина, видимо, пожарный пытался меня приподнять.
-Ари…
Недоумённое лицо пожарного продолжало о чём-то спрашивать меня, а я всё повторял её имя.
-Ари… Ариадна!
Неожиданно даже для себя я вскочил, напугав толпу, собравшуюся поглядеть на это зрелище.
-Тут была девушка, я… я точно знаю, её охватило пламя, и…
Мои руки продолжали трястись, а мужчина перебил меня:
-Парень, прости, но здесь нет никого, кроме тебя, останков мы тоже не обнаружили.
Я непонимающе смотрел на пожарного.
Тогда из толпы кто-то крикнул:
-А как он потушил в одиночку такой пожар?
И я пришёл в себя.
Мои руки, огонь на которых потух, снова запылали, из-за чего мужчина отпрянул от меня в испуге.
-Да это ж демон! Он сам и поджёг это всё!
Толпа обозлилась и начала идти на меня, лишь увидев пламя на руках, а мне ничего не оставалось, кроме как убежать, убежать в испуге и в надежде спрятаться.
После всего произошедшего я опять закрылся у себя в доме, уже долгое время не контактировал с людьми. За те года, что я прожил в одиночестве, люди забыли, кто я такой, но этот случай опять им напомнил о существовании демона с горящими руками, живущего на окраине. Каждый день я вижу из окна любопытные глаза прохожих людей. Без доли стеснения они останавливаются и пялятся на мой силуэт в окне, они перешёптываются и в момент, когда меня это начинает раздражать, я резко снимаю перчатку, демонстрируя яркий огонь. Любопытные глаза в миг исчезают.
Раз они не хотят за мной следовать, пусть остерегаются.
Но эти мелкие шалости недолго сходили мне с рук.
С каждым днём всё больше людей стучались ко мне в дверь. Сначала я игнорировал, но потом они начали кричать мне всё, что приходило в голову.
И я вышел на разговор.
Да только я не осознавал, насколько всё-таки люди глупы.
Они набросились на меня со святой водой.
Это и смешно, и грустно одновременно.
Мне пришлось обжечь одного из них, только тогда толпа, правда, небольшая, разбежалась.
Мне некуда было идти, а мои нервы были на исходе.
Рисование угнетало меня, и, кажется, я совсем уже выжил из ума.
Эта девушка, Ариадна, изменила мой внутренний мир и указала мне моё предназначение, исполнить которое мне уже не удастся.
Я привязался к ней как к единственному после матери понимавшему меня человеку.
Это никак не было любовью, увольте.
Но это было что-то возвышенное и тёплое. Рядом с ней я ощущал себя нужным, ведь она со своими пепельными волосами выделялась из толпы, подобно мне.
Да только мой рассудок совсем пошатнуло, когда я понял, почему эта девушка была такой идеальной и спонтанной. Я осознал, как она проникала ко мне в дом, так быстро исчезала и почему буквально растворялась в воздухе каждый раз.
А ещё до меня дошло, откуда она знала всё обо мне и почему мне иногда мерещились мерцающие крылья за её спиной. Я догадался, почему на выжженном дотла поле люди не обнаружили останков.
Их не было, как и самой Ариадны.
Всё дело в том, что вся она, от босых ног до прекрасного пепельного оттенка волос и небесного цвета крыльев – лишь плод моего измученного воображения.
А это значило одно: я в конец сбрендил.
Я знал, что закончу жизнь рано, но никак не думал, что так скоро полечу с катушек.
Забавная история со мной приключилась.
Я привязался к прекрасной девушке, которой на самом деле не существует. Моё воображение разыгралось так сильно, что я как сейчас помню прикосновение её пылающей щеки, помню её таинственный шёпот, которым она так пламенно говорила свои речи и ставила меня на верный путь.
Я не знаю, может, всё то, что она мне говорила, я итак знал, просто мой рассудок решил напомнить мне об этом?
Как-то глупо и грустно всё вышло.
О нет. Это опять люди. Они не угомонятся, но я не могу понять, чего они от меня хотят?
-Выходи, сатанинское отродье!
-Мы тебя из-под земли достанем!
-Будешь знать, как людей простых пугать!
Выглянув в окно, я понял, что сейчас они настроены серьёзно. Их уж не прогнать маленьким испугом.
Их целая толпа.
Что ж, кажется, на этом пора заканчивать моё письмо.
Я был избран солнцем, но, видимо, послан не туда. Кто-то свыше ошибся, полагая, что этот мир можно исправить.
Он неисправим, как и я.
«Ты был создан, чтобы сгореть.» Именно эту фразу Ариадна повторяла каждый раз, когда я не мог разобрать её слов.
Так вот, сейчас мне лежит дорога туда, где я и должен быть, ведь пламени место в огне.
Я буду свободным его языком и перестану причинять вред этим людям. Может, им даже лучше жить в построенном ими же аду.
Я иду туда, где должен был оказаться с самого начала.
Избранный солнцем был создан, чтобы сгореть.
Я готов исполнить своё самое последнее предназначение.» -
это письмо было его предсмертной весточкой, адресованной нам, людям, которых он так яро считал испорченными и плохими. Этот особенный Ангел, спущенный с небес, чтобы созидать, приносил лишь горе и разруху. Наверное, даже лучше, что теперь он там, где и должен был оказаться – в огне.
Ведь оставив это письмо вместе с любительским портретом женщины и странным рисунком девушки на своём письменном столе, огненный парень с необычным именем Ангел пошёл на кухню, открыл окно и бросил в толпу озлобленных людей свои последние слова: «Прощайте, мучители мученика, встретимся в аду, хотя, нет, постойте. Совсем забыл, что дороги мне туда нет. Да и вам тоже, ведь вы уже построили свой собственный ад прямо в этом мире».
Сказав эту колкую фразу, Ангел с огненными руками скинул с себя перчатки, до этого блокирующие огонь, и направил своё пламя на деревянную мебель и разбросанные всюду листы с чем-то неизвестным, нарисованным на них. После чего неестественно красный огонь охватил всё вокруг, оставив для нас лишь это его прощальное письмо.
Роберт Пингвин для газеты «Обычные необычайности»