1.

«Он был создан, чтобы сгореть»

-Спичка непотушенная! Убери от меня свои руки, чудовище!
-Но я просто хотел помочь…
Упавший учебник, который я поднял, он выхватил из моих рук, да так, что перчатка чуть не слетела с ладони. Я прижал руки к себе в надежде, что искры не успели почувствовать воздух и оживить пламя на моих руках.
Я чудовище. Я монстр.
Спичка непотушенная.
Эти слова постоянно вертелись у меня в голове, отдаваясь то голосом одноклассников, то криком учителей.
Я шел домой и знал, что мама попросит дневник и увидит в нем очередную запись, в которой ее просят прийти в школу.
Вновь ей будут говорить, как я опасен для детей.
Вновь она придет и вручит мне более плотные перчатки.

*****
Вновь я проснулся посреди ночи, колким шепотом повторяя эти отголоски моего детства: «Спичка непотушенная». Собственный голос терзал меня изнутри, отчего пламя на моих руках разгоралось все сильнее.
Только ночью мои руки чувствуют свободу, потому что я никому не могу навредить. Мое пламя не трогает меня, поэтому я могу спать спокойно.
Забавно, как люди влияют друг на друга.
Когда я был маленьким, мама сквозь слезы говорила мне, что пылающие руки – это и дар, и проклятье одновременно. Она называла меня особенным мучеником, избранным высшими силами для худшего из худших испытаний. Она обещала мне, что через некоторое время, когда кто-то свыше поймет, как ужасны бывают люди, мой «дар» уйдет, что я не буду мучиться вечно.
Но она ошиблась.
Сколько бы горечи я не получал, сколько бы злостных словечек в меня не летело, сколько бы слез не испарял мой огонь, руки, пылающие ярким пламенем, оставались при мне.
Мама ходила со мной в церковь, откуда нас выгоняли, называя меня «исчадием ада».
Всё, к чему я прикасался, в момент загоралось, а любая вода – испарялась.
Отец отвернулся от нас, оправдываясь тем, что мать изменила ему, отдавшись демону-искусителю.
А после я пошел в школу, где лишь нажил еще больше неприятностей. Мою маму каждый день вызывали к директору с просьбой забрать меня из их заведения, якобы я опасен для остальных учеников.
Каждый, кто видел мой огонь, начинал кричать и потом прекращал общаться со мной. Я получил много обидных кличек и еще больше получал постоянных упреков. А некоторые и вовсе смотрели удивленным взглядом, обходя меня стороной и игнорируя мои вопросы. Лишь одна девочка как-то сказала, что им всем запрещают общаться со мной родители.
На удивление жестокие ребята, не правда ли? Я никогда не понимал и не буду понимать, зачем в людях столько желчи. Иногда мне кажется, будто каждый из нас – это произведение человеческой плоти и демонической крови. Тогда почему же среди всех я один являюсь монстром? Почему мое пламенное сердце отражается ярким огнем на руках и лишь вредит окружающим, в то время как яд, которым плюются люди – это безобидные слова? Безобидные лишь для них. Меня можно назвать копилкой обиды, потому что каждое слово, брошенное в мою сторону, лишь подливает масла в огонь. Чем чаще бьется мое сердце, тем быстрее разгорается огонь, тем больнее он разъедает остатки обуглившейся кожи на моих ладонях.
Когда-нибудь из-за очередного язвительного словечка с моих рук упадет последний уголек моей кожи, и я стану еще больше похожим на демона, на чудовище, костлявого монстра с горящими ладонями.
Начинает светать. А это самое лучшее время для прогулок. Сейчас на улице пусто, как и в моем доме. Я уже давно живу один, так и не закончив школу, похоронив кости сгоревшей матери на заднем дворе.
Выйдя на улицу, я почувствовал утреннюю свежесть. Наверное, стоит стянуть перчатку, все равно вряд ли сейчас кому-то вздумается прогуляться.
Это чувство свободы, чувство одиночества и независимости от остального мира. Это мгновения, когда мой огонь не вредит всему на свете, это секунды, когда мое пламя – и есть свет.
Любуясь восходящим солнцем, я всегда испытывал к нему теплые чувства, ведь мы с ним похожи. Разница лишь в том, что его ждут и приветствуют, обожествляя, а меня – гонят прочь. Ведь солнце так далеко от них, как оно, такое теплое, способно их обжечь? А я, такой близкий и странный для них, являюсь уродом, которому мир не рад. Вот только они не чувствуют связи меду солнцем, что по своей сути и есть пламя, и мной, гниющим среди ужасных людей.
От меня не было тени даже в такой солнечный денек, как сегодня, ведь от огня не бывает тени, и из-за этого я еще больше чувствовал себя чужим. Я как лучик света, брошенный на эту землю. Но только люди боялись меня, ведь меня нельзя ничем закрыть. Им не помогут шторы. Для них я чудовище, несравнимое с лучиком мягкого света.
Вы не поверите, как много поводов для размышления можно отыскать в одиночестве, мои мысли не бывают свободными, они немые и таятся в моем сознании. Надо же, как давно я перестал общаться с людьми.
Наша жизнь очень тесно связана с нашими мыслями, возможно, именно поэтому, словно кто-то свыше подслушал мои рассуждения, в этот самый момент я увидел силуэт.
Впервые за долгое время я был так близок к живой человеческой плоти.
Легкий стан и пепельного цвета волосы снизошли словно с небес. Эта девушка шла своим путем мимо моего участка, напевая себе под нос что-то невнятное, но приятное слуху.
Она никак не могла разглядеть ни меня, ни мой огонь через высокий забор, разделяющий нас. Поэтому я стал наблюдателем. Я смотрел, как она медленно, будто проплывая, проходила мимо меня. Ее легкое светлое платье напоминало облака. А в какой-то момент мне и вовсе почудилось, будто бы за ее спиной сверкают небесного цвета крылья. Но это всё полный вздор.
Стоило мне моргнуть, затаив дыхание, как чудесная девушка скрылась из виду. Не могла же она ускользнуть так незаметно?
Или все это лишь игры расшалившегося воображения?
Скоро люди начнут просыпаться. Мне нужно идти.