2 голова дом Блэкв

Дом Блэков на каникулах жил своей особой, тягучей жизнью: старинные часы в холле отсчитывали секунды с тяжёлым, почти угрожающим тиканьем, а сквозняк гулял по коридорам, будто проверял, все ли двери закрыты на совесть. Ти стояла у окна, глядя на серый сад, и пальцы её нервно теребили край шали - ей всё ещё казалось, что она здесь чужая, что стоит сделать неверный шаг, и дом тут же напомнит, кто тут хозяин.

Надя скрестила руки на груди и скривилась, будто сама атмосфера дома была ей противна.

- Это не дом, это склеп какой‑то, - буркнула она, не стараясь скрыть раздражение. - И мне это не нравится.

Регрус даже не повысил голоса - он просто посмотрел на неё так, будто все её слова ударились о невидимую стену и рассыпались в пыль.

- Тебе не нравится - я не прошу любить эти стены, - спокойно, но твёрдо сказал он. - Но Ти - моя жена. Это факт. Кольцо Блэков у неё на пальце не для красоты. Она будет здесь. И не как гостья, которую терпят, а как хозяйка. А ты... - он чуть наклонил голову, - иди в комнату. Сейчас не время для этих разговоров.

Надя вспыхнула, её щёки залились краской, а в глазах мелькнуло что‑то горькое и колючее.

- Как вы меня бесите, - процедила она, и в этом «вы» было столько обиды, что даже воздух будто стал тяжелее.

Ти не стала подбирать вежливые слова. Она повернулась к Наде, и в её взгляде не было злости - скорее усталое, выстраданное равнодушие.

- Взаимно, - тихо, но чётко сказала она. - Я не хочу с тобой ссориться, но и притворяться, что всё хорошо, не буду. Если тебе тяжело тут быть - ты можешь уйти. Никто не держит.

Надя дёрнула плечом, будто хотела стряхнуть с себя эти слова, и, резко развернувшись, ушла, хлопнув дверью так, что в коридоре звякнули старые подсвечники.

Ти на секунду закрыла глаза, будто собирала себя по кусочкам, а потом снова посмотрела в окно. И тут из полумрака коридора бесшумно появился Киммер - домовой эльф, в накрахмаленной салфетке, аккуратно перекинутой через руку.

- Госпожа Ти, - тихо поклонился он, - я принёс клубнику. Самую спелую, прямо из оранжереи. Говорят, она помогает, когда на душе тяжело.

Ти слабо улыбнулась - впервые за вечер улыбка получилась не натянутой, а почти настоящей.

- Спасибо, Киммер, - сказала она. - У меня аллергия на цитрус, но клубнику... клубнику можно. Очень даже можно.

Она взяла маленькую фарфоровую тарелочку, на которой ягоды лежали, как драгоценные камни, и одну осторожно надкусила. Сладкий сок растёкся по языку, и на мгновение весь этот тяжёлый дом, все ссоры и обиды отодвинулись куда‑то далеко, за линию горизонта.

Регрус не сел рядом, не стал обнимать её прямо сейчас - он понял, что ей нужно сначала просто выдохнуть. Он встал чуть позади, так, чтобы она чувствовала его присутствие, но не чувствовала давления.

- Знаешь, - тихо сказал он, глядя не на неё, а куда‑то в сторону, будто эти слова было неловко произносить, глядя в глаза, - ты не обязана спрашивать меня про имя Эстер. Это твоё право. Ты её мама. Ты решаешь, какое имя будет звучать первым, какое вторым, какое вообще никогда не будут произносить вслух.

Ти медленно повернула голову, посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло удивление - будто она только сейчас поняла, что он не собирается забирать у неё это право.

- Правда? - прошептала она. - Ты не... не скажешь, что это не по традициям Блэков или ещё что‑то такое?

Регрус чуть усмехнулся, и эта усмешка была тёплой, почти домашней.

- Традиции Блэков, - спокойно сказал он, - могут подождать. А Эстер Изабель Майклсон‑Блэк - это уже сейчас. И это звучит как семья. Не как список фамилий, а как дом.

Ти снова надкусила клубнику, потом протянула Регрусу тарелочку.

- Хочешь? - спросила она тихо. - Это... помогает немного.

Он взял одну ягоду, кивнул, будто принимая не просто клубнику, а этот маленький мир, который они сейчас строили между собой.

- Хочу, - ответил он. - И знаешь, что ещё? Давай сегодня без больших решений. Без клятв и без споров. Просто посидим. Может, найдём где‑нибудь плед потеплее. И будем есть клубнику, пока она не кончится.

Ти наконец‑то расслабила плечи, будто сбросила с них невидимый груз, и чуть склонила голову ему на плечо - совсем на минутку, просто чтобы почувствовать, что можно не держаться прямо.

Если хочешь, дальше можно пойти так:

Тихий вечер в библиотеке. Они находят старый плед, садятся у камина, и Ти вдруг рассказывает про маму - про то, почему именно «Изабель» так для неё важно. Регрус слушает, не перебивая, и в какой‑то момент просто берёт её руку и держит, пока слова не иссякнут.
Надя возвращается. Не для ссоры, а чтобы оставить у двери маленький свёрток - может,