Глава 3. Игра в целую вечность.
С тех пор каждую ночь Эвра делала шаг на встречу к Форсию, парню, околдованному колдуньей. Каждый раз, ведя с ним войну за его доверие и расположение, ведь мальчишка не желал сближаться с новыми людьми, упиваясь собственным несчастьем.
Эвра впервые открывала собственное сердце, что тоже не облегчало задачу.
Форсию же было тяжело справиться со своей болью. А помощь принять не каждый взрослый может. День за днем он становился грубее, черствея. Его сердце охваченное тоской по семье лишало его видения света в настоящем.
Но вот однажды в их взаимоотношение случились приятные изменения.
«Фор»,- позвала его Эвра, видя, как он медленно принимает черты камня, запирая все свои чувства, под светом луны.
«Я принесла тебе кое-что», - произнесла она негромко.
На мгновение в глазах Форсия сквозь стену безразличия проскользнул интерес, но тут же исчез.
Девушка подсела на скамейку под пышной ивой на берегу, последнее время это стало их местом встреч. Фор неизменно сидел здесь, глядя на широкое озеро, чей простор уходил далеко за горизонт, отражая ночное небо, а Эвра всегда подсаживалась к нему, как и сейчас.
Она поставила перед ним небольшую тарелку накрытую полотенцем.
Запах давно распространился вокруг, позволяя догадаться о том, что же она принесла. Но, не смотря на это, Эвра спросила: «Как ты думаешь, что там?»
Фор повернулся к ней, принимая условия игры. Сделал глубокий вдох и впервые с их знакомства улыбнулся. Его улыбка лучиком солнца преобразила смуглое лицо.
«Пахнет мандаринами и выпечкой», - с какой-то тоской ответил он.
«Ах, ты совершенно прав», – Эвра резко подняла полотенце, под которым были круглое печенье и парочка мандарин.
«Специально для тебя», - она поднесла печенье Фору, от неожиданности, тот засмущался.
«Это восхитительно!» - жуя печенье, пробурчал Форсий. Его наполнило сладкое чувство заботы, Форсий продолжал улыбаться, до того момента, пока не заговорил: «Раньше мама пекла выпечку каждую субботу».
«Какая она была?» – заглядывая в глаза собеседника, проникновенно вопросила она так, что Форсий не смог не ответить.
«Выпечка?» - пошутил Форсий, что тоже было большим чудом.
«Нет же, Глупыш, твоя мама»,- слегка сомневаясь, стоит ли поднимать тему родных, нежным голоском сказала Эвра.
Форсий отвел взгляд, отдаваясь воспоминаниям: «Красивой и такой... светлой. Она всегда заботилась обо мне, даже, когда я вел себя отвратительно».
«Я так и не сказал ей, как сильно люблю её», - намного тише и с сильной болью в голосе добавил парень.
Сердце Эвры сжалось от жалости. «Неужели я его чувствую? Мое сердце не молчит?» - отрешенно подумала она.
«Эй, не грусти! Твоя мама чувствовала и прекрасно знала об этом, поверь мне!» - девушка неловко похлопала Форсия по плечу, ей впервые довелось подбадривать человека.
«Почему я должен верить тебе?» – с легким недоумением спросил Форсий, окончательно сбрасывая скорлупу, с каждым словом, оставаясь заколдованным, он возвращался к жизни.
«Я чувствую сердца людей, чувствую и твое сердце, а через него связь с твоей матерью», – спокойно выговорила она, проводя рукой от своего сердца к груди Форсия. По велению магии за рукой Эвры прокатилась тоненькая ниточка, созданная исключительно из снежинок.
«Вау, магия?» – ошарашенно выпучил свои синие глаза Форсий, касаясь холодной нити.
Эвра небрежным движением поправила шаль, ей вдруг стало холодно. Ниточка в тот же момент распалась на медленно падающие снежинки. Она проговорилась, еще ни одно существо не слышало от нее этих слов. Порыв откровений на этом не закончился:
«Да, я не знаю истоки своей силы, откуда она у меня, почему и для чего», - с напускным безразличием вымолвила она.
«Наверное, это восхитительно, иметь силу?»
«Совершенно обычно, может чуточку больше привилегий, но счастье оно мне не принесло. По крайней мере, пока что».
«Хватит обо мне, расскажи, почему ты попал сюда? За что тебя прокляли?» – Эв не привыкла говорить о себе, и сейчас чувствовала себя крайне неловко, от этого смотрела исключительно на гладь озера, пока вечерняя прохлада остужала вспыхнувшие щеки.
Подтверждая свои слова, что она готова слушать, Эвра откусила печенье и принялась усердно жевать.
«Твоя взяла», - Форсий откинулся на спинку лавочки, и начал свой рассказ: «Это все нелепая случайность, моя семья издавна изготавливает изделия ручной работы, продавая все в собственной лавке. Я частенько помогал родителям. Где заказ отнести, где подмести, иногда и клиента обслужить, хотя это и редкость.
В тот день я должен был отнести шляпу, заказанную накануне. Заказчик жил на самом конце города. И я слегка задержался всего на пару минут, а когда пришел, с порога на меня налетела женщина, вся в черном, глаза впалые, поначалу мне показалось, будто их совсем нет, к тому же ужасно сквернословила. Я шляпу отдал, извинился. Оказалось, эта женщина всего лишь прислуживала.
К тому времени, как я решил, что все обошлось, развернулся, за моей спиной раздался милый старческий голос. – Зайди на чай, юноша, отдохни с дороги.
Форсий попробовал изобразить его: слегка грубый голос изменился до писклявого шипения, что вызвало улыбку у Эвры, чего парень и добивался, видя, как погрустнела она из-за рассказа.
«До сих пор не могу понять, как так вышло, почему не отказался, но через пять минут я уже сидел у нее в гостиной и пил чай. Ее голос обволакивал, напуская туман в голову. В бабушке я не признал колдунью, по сравнению с прислугой, божий одуванчик. О ней в жизни не подумаешь, что обидеться может, не то что околдовать, но она обиделась. С самого начала, не простила мне минутного опоздания, опоила, а очнулся я здесь, в роли статуи, не пошевелиться, не убежать со страхом и непониманием наедине», – тихо вымолвил он, закончив.
«У твоих собратьев по несчастью, хотя Мэлл утверждает, что возможно все это к счастью, ну не суть, в общем, у всех представление о колдунье разное, будто всех вас заколдовали разные люди, представляешь?» - поделилась Эвра.
«Так может, действительно, разные?»
«Нет, в вас одна и та же магия»
«Ты это тоже чувствуешь?»
«Да», - она слегка стукнула Форсия по плечу, продолжив: «если бы ты пообщался с ребятами, ты бы почувствовал в них отголоски чего-то родного».
«То есть, все мы статуи одного хозяина», - Форсий иронично улыбнулся.
«Как бы ужасно это не звучало, но это так. И облик меняла, но для чего?» - этот вопрос очень часто не давал покоя Эвре. Она обыскала все портреты могущественных ведьм в библиотеке, но ни один не подходил под описание колдуньи. Казалось, её не существует, но заколдованный парень сидящий прямо перед Эврой доказывал обратное.
«Ты не думал, что возможно, шляпа лишь предлог?»
«Не знаю, Эв, чем дольше я об этом думаю, тем страшнее мне становиться».
В этот вечер печенье и пара апельсинов, положили начало дружбе, не будем уменьшать заслуги Эвры, так же как и Форсия, он смог пойти на уступки, хотя наверняка вся заслуга у выпечки. Она проложит дорогу к любому сердцу.
Ребята сидели еще пару часов, свернув с опасных и душераздирающих тем на дорожку по безопаснее, говоря обо всем на свете и ни о чем конкретном.
Тихо шептал ветер в листве ивы, наигрывая очереднуюмелодию. Месяц убывал, все так же глядя вниз в своем безмолвии. Тишь и спокойствие, надолго ли?