Глава 2. Скульптуры.
Серые фигуры прятались за каждым углом, укутанные темным мхом, будто лесным бархатом. Ждали часа своего, надеясь на просвет, на случайную тайну, оброненную неосторожным гостем парка или на чудо, вдруг, кто увидит в них что-то большее, чем темный камень.
Они оживали в полночь, приобретали четкие очертания, формы. Впитывали свет луны, становясь серебристыми изнутри.
И только двое знали о тайных жителях Северного парка: Колдунья, та, кто обрекла их на страданье и маленькая Эвра, та, кто несла надежду. Первая пожелала забыть, вторая же находила дорогу к ним каждую ночь с раннего детства. Эвра стала желанным гостем.
Вот, как и прежде, светлой и лунной ночью сидела Эвра в кругу каменистых людей и зверей, глядя на опасный танец огня.
«Сладкий лучик, ты совсем пригорюнилась»,- обратилась к ней одна из самых древних скульптур. Главная мать обреченных – Малл.
Эвра натянуто улыбнулась, хмыкнула, и промолчала.
Женщина, в сером платье с зеленым орнаментом, была не так проста, что бы отстать от девушки. Она пододвинулась ближе, взяла бледные ручки Эвры и, смотря проникновенно в небесные глаза, спросила: «Милая, что тревожит сердце твое?»
Эвра дернулась, слова резанули слух. «Сердце, сердце, сердце», - так часто говорила она сама это слово, но никогда не думала о своем собственном. Малл не растерялась, тихонечко похлопала по плечу, приговаривая: «Ну, ну, ты чего пугаешься?»
«Малл,- заговорила Эвра, - мне страшно»,- едва слышно выговорила она.
«В этом нет ничего плохого, мы все чего-то боимся. Что же пугает тебя?» - глаза Малл блестели, отражая яркое пламя костра.
«Мое сердце всегда молчит. Боюсь, все ошибочно считают, что оно есть у каждого», – с горечью произнесла Эвра.
«Ты не права. Даже у меня есть сердце, а я камень, Светик, камень», - доверительно сообщила Малл. «Вот, послушай, - она взяла тоненькую ручку Эвры и положила к себе на сердце: «Чувствуешь? Оно бьется».
«Я знаю и Вы вовсе не камень, не надо так говорить!» – горячо, начала заверять девушка, чувствующая ответственность за произнесенные слова.
«Ты заблуждаешься»,- хитро сощурилась могучая мать скульптур, подчеркивая россыпь морщинок вокруг глаз.
«Разве? - насупилась Эвра, теребя свои локоны, - Вы чуткая, заботливая и нежная, в Вас больше жизни, чем в ком-либо еще».
Малл притянула Эвру к себе и крепко обняла, как маленькую, поглаживая по головке, не настаивая больше на своем. За целый день настолько устаешь томиться каменным изваянием, что только ночью вспоминаешь, что такое быть живым.
Через некоторое время Малл заговорила снова: «А у нас новенький!»
«О, нет! Неужели Колдунья прокляла еще кого-то?» - встревоженно произнесла Эвра. Общение с Малл открывало в ней сострадание, о котором она забывала, выходя из парка. Особенность ночного времени, и хорошая компания делала Эвру на время другим человеком. Только тут она чувствовала себя свободной.
«К сожалению, это так. Хотя кто знает, может это к лучшему?»
«Что может быть хорошего в этом?» – не понимала девушка.
Малл грациозно пожала плечами и произнесла:
«Может быть, ты попробуешь подружиться с ним? А Эв?»
«Подружиться? С ним?» – удивленно подняла тоненькие бровки Эвра.
«Ему одиноко», - как ни в чем небывало добавила мудрая Малл.
Эвра глубоко задумалась, потирая свой подбородок. Друзей у нее не было, а заводить новых она перестала пытаться, но сейчас лучик надежды ослепил, освещая какое-то новое чувство. «Вдруг повезет», - подумала она.
«Я попробую»,- уверенно и с четким осознанием дела, произнесла Эвра.
Отчего же друг мой тебе хорошо?
Почему не тревожиться сердце твое?