Двадцать Четыре.

Он явно меня заблокировал. Я даже не знаю что думать. Не хочу думать. Я не сомкнул глаз всю ночь. Я хотел спать, но зная, что Бруклин где-то там, не со мной, не мог. Он не поднимал трубку. Всю ночь. Снова и снова проигрываю момент в больнице, когда Брук убежал с криками из палаты. Из-за произошедшего, я уже думал, что мог бы согласиться на лечение только ради него.

Это так паршиво и жалко - весь вечер следующего дня я пролежал на кровати в номере отеля, от Бруклина опять ни слова. Я так жалок. Я в бегах от своих родителей, в бегах от реальности. Я нашел человека, который дополняет мою реальность, но который увы не может ее изменить, как бы он не хотел. Эта чертова болезнь испортила мне абсолютно все возможное.

Заснув под утро и поспав еще часов 5, я решил поехать обратно в Брэдфорд. Перед тем как я сел в машину, я решил записать Бруку последнее голосовое сообщение.

"Брук, примерно поэтому я и не хотел говорить тебе об этом, мне кажется я ни к кому никогда не испытывал столь сильных чувств... И я так боялся тебя потерять, хоть и нашел так недавно. И мне даже не хочется верить, что это все закончится именно так. Видимо так все и должно быть, Бруклин если ты это прослушаешь, то просто хотя бы ответь мне да или нет, чтобы я знал, стоит ли мне хоть на что-то надеятся. Меня так это все достало, ты не представляешь. То ты любишь меня, потом идешь к Люси, потом у нас все хорошо, потом ты злишься, а я даже не знаю, что мне делать и не знаю где ты. Просто ответь мне одним словом - да или нет. Это все чего я прошу. Пока"

В последний раз убедившись, что Бруклин видимо решил отступить, я сажусь в машину и выезжаю "домой". Я никого не хочу видеть, абсолютно. Просто хочу в свою кровать, в свою комнату. Хочу поставить себе такую железную дверь, просто остаться один. Буду заказывать себе еду и доставлять мне её будут через окно - не иначе. Раньше во мне было столько эмоций, столько оптимизма... А теперь с каждой с каждым новым днем я "опустошаюсь". Словно у меня уже не осталось эмоций. Тот человечек внутри меня с сундуком с различными масками внутри, только что закрыл его на замок. Ключи пропали. Слез уже не осталось. Мне явно становится хуже с каждым днем, а я ведь всего на всего хотел ПОЖИТЬ. Все одно и тоже. Все настолько банально. Никаких хэппи-эндов не существует. Жизнь это сплошная ложь и сущий ад, и мое существование это подтверждает. Нет же, Дилан, всегда ищи что-то хорошее, оптимистичное, в любой ситуации всегда найдешь. Я когда-то был таким беззаботным и улыбчивым человеком. Моя подростковая жизнь никогда не была настолько ужасна, до того самого дня, когда Адам все рассказал. Совсем нет. Я действительно был самым 'наоптимистичнейшим' человеком. В самые худшие ситуации я умел засунуть свое гордое 'Я' внутрь и не вытаскивать его до нужного времени. Я всегда пошучу над чем-нибудь. Я сумел подбодрить всю свою семью на похоронах своей тети. Мне говорили, что своей улыбкой я могу передать позитив кому угодно и когда угодно. Они называют это 'природный чарм'...

Но кто будет подбадривать людей на моих похоронах? Кто будет тем самым типом, который держится сильнее всех? Кто вообще туда придет? Заплатят ли родители вообще за мои похороны или просто кремируют меня, поставят подвал и будут радоваться, что их сына гея больше нет? Может они просто рассеют мой прах где-нибудь на помойке?

С каждым днем я понимал, что все это убивает меня. И самое сложное, что я со всеми этими мыслями наедине. Бруклин был единственным, кто заставлял меня не думать о моей участи. Он единственный, кто отвлекал меня от всего этого. И я всегда был готов рассказать ему все.

Приехав домой, я зашел внутрь. Без понятия был ли кто-то дома - было конкретно наплевать. Я заваливаюсь в свою комнату и просто падаю на кровать не снимая с себя верхней одежды. Пролежал лицом вниз я где-то минут двадцать, а то и больше. Меня заставило подняться только то, что я услышал шаги приближающиеся к моей комнате.

Дверь медленно открывается. Это была моя мама.

Я смотрю на нее пару секунд и снова поворачиваю голову от нее.

- Привет...

Она серьезно думает, что я ей что-нибудь отвечу на это?

После этого последовало молчание длиною в секунд 30 точно.

- Ты говорил с папой?

- Хорошая шутка...конечно! После ударов по лицу это определенно то, чего я хочу больше всего...говорить с этим мудаком...

- Милый...

- ЧТОООО? Милый? Мам, если ты забыла, я сбежал из дома, а вам было похуй! Какой я тебе милый?

- Дилан, пойми, что нам тоже не так легко...

- АХ, ЭТО ВАМ НЕ ЛЕГКО? - повернув свою голову, говорю я.

- Я ему ничего не сказала... - нервно произносит мама.

- Что?

- Он уехал на неделю в Норвегию...по работе...Он не знает ничего...про рак...

Очень хочу просто узнать, что не так с моей семьей? Что за пиздец есть моя семья? Складывается такое впечатление, что я разговариваю с какими-то незнакомцами.

- Он сказал, что ты сделал правильно, что уехал, так кричал, что я совсем и не знала как ему сказать про это. Я боялась представить сколько всего ужасного он бы наговорил, узнав, что ты...

- Наконец-то сдохну?

- Дилан, я... - она пытается подойти ближе, но я обрываю ее предложение.

- Нет, стой на месте, не надо подходить ко мне. Не волнуйтесь, я уеду при первом подходящем моменте и сдохну в одиночестве. Иди куда шла.

Я вижу, как слезы собираются в её глазах. Вы только посмотрите, пытается сыграть на жалости? Как-то поздно.

Она закрывает дверь.

Я знаю, что глубоко внутри она действительно беспокоится. А еще я знаю, что мой отец значит для нее намного больше чем я. Это правда. Мне вообще не нужны родители. Такие. С одной стороны, я бы мог постараться их понять, но а кто-нибудь из них когда-нибудь пытался понять меня? Я не помню когда мы в последний раз вообще шутили вместе, или весело проводили время. Это было еще задолго до болезни. Мне кажется мне было лет 11, и это был Рождественский ужин. Мы говорили про школу и я сказал, что моего одноклассника зовут Гэвин - отец с этого как-то странно посмеялся и мне кажется я тогда в последний раз видел его искреннюю улыбку. Нет, родители никогда не избивали меня и не относились ко мне плохо - они вообще никак ко мне не относились...только ругали за все плохое. Но никогда не поощряли меня за что-то хорошее. Казалось бы, и как после этого мне удалось стать позитивным человеком? Может это какая-то защитная реакция?

Просидев в комнате еще часа 3, я решил спуститься вниз и взять еды. Войдя в кухню, я обнаружил записку на столе:

"Я знаю, что ты хочешь побыть один, и я знаю, что я никудышная мать, я знаю. На вряд ли ты хочешь видеть меня рядом, поэтому я решила, что останусь у Рейчел на пару дней. Это наверно меньшее, что я могу сделать для тебя. Пожалуйста, позвони мне, если вдруг станет плохо."

С одной стороны это наверно самый ужасный поступок от матери, а с другой стороны она абсолютно права. Я абсолютно не хочу её видеть.

Я зашел в чат, чтобы проверить, если Бруклин прослушал мое сообщение. Он прослушал. Но ответа так и нет. Что это? Что это, блять, такое? Почему он так делает? Он что, не чувствует сострадание ко мне даже из-за рака? Серьезно? Вообще ничего?

Я направился к домашнему бару. Время выпить. И очень много. Просто потому что я могу. Просто потому что больше мне делать нечего, а так может хотя бы "выплакаю" все.

Открыв шкаф, я сразу же выбрал текилу.

Идеально. Что я могу сказать. Я достал рюмку и начал нервно себе наливать.

Один шот. Второй. Мне не нужна ни соль, ни лимон. У меня есть я. До конца.

Ну что, Дилан, похуй? Похуй! 

Пьяным разговаривать с самим собой - это явно мое любимое занятие. Я включил музыку - такой веселенький, подбадривающий инди-рок.

Третий шот.

Я начинаю прыгать по диванам, забираюсь на столы и подпеваю песням. Никто бы не понял моих действий. Но я делаю это от отчаяния. С каждым новым шотом мне становится все больше похуй на все.

Четвертый. Пятый. Шестой.

Я продолжаю танцевать. Я прыгаю со стола на стол. Затем бегу снова на кухню и открываю ящик с посудой.

Ну что, Дилан, похуй? Похуй!

Я кидаю одну тарелку на пол. Как-то без силы, словно выронив. Второй бросок, я решаю добавить ярости - я ору, и со всей силы разбиваю её о кафель. Третья тарелка, четвертая. С этими тарелками будто разбиваюсь и я, на сотни осколков. Еще тарелки, фарфоровые, стеклянные, просто все, что попадалось под руку. Затем пошли стаканы. Будучи босиком, я чувствую, как некоторые осколки порезали мне ступню, а некоторые отлетев от пола, пролетали и ранили мои руки. Но боли не чувствовалось вообще. Вся боль внутри её просто затмевала. Весь пол на кухне был укрыт в осколках разбившейся посуды, а также в небольших следах крови.

Седьмой шот. Восьмой. Девятый. Десятый.

Теперь же я просто их пинаю. Похуй на ноги, на ступни, на все. Чувствую как снова порезался, но этот раз рана оказалась довольно крупного размера и я уже вижу как из нее выступает кровь. Я решаю пойти обратно в гостиную, оставляя за собой кровавые следы на полу.

Тут уже нахлынула боль от ран, боль от одиночества, боль от осознания того, что до своего восемнадцатилетия я вряд ли доживу и то, что единственный человек на которого мне не все равно, не может ответить на мое гребенное сообщение. Еще спустя пару секунд, слезы буквально вылетают из глаз. Маленький человечек нашел ключи от сундука, эмоции вернулись.

Я сажусь на пол и просто начинаю плакать. Интересно, какой же это раз за неделю?

Вокруг кровь, боль, состояние алкогольного опьянения и непонимание того, что со мной происходит.