Двадцать Три.

- Знаешь, Саш, это пиздец. - произносит Бруклин, сидя в больнице, в зале ожидания. - Я бы никогда не подумал, что влюблюсь в парня. И знаешь, это было очень странно осозновать...Не могу сказать, что это была любовь с первого взгляда, но после нашей первой ночи, когда мы напились, мне хотелось снова выпить с ним. Мне хотелось просто находиться рядом с ним. Тогда я просто начал думать, что он очень хороший парень, и...что я испытываю такие чувства как к другу, понимаешь? Я думал это какие-то дружеские чувства, но еще пару ночей спустя, я начал осозновать, что не испытыал ничего подобного ни к одному живому существу на этой планете. Ни к одному человеку. Когда кто-то упоминал его имя, или я слышал его голос, сердце начинало биться сильнее. Я честно не знаю, почему, как и что...я...

Саша, в свою очередь, просто продолжает смотреть на него.

- Вот скажи...Саш, скажи мне, как? Как, за такой короткий период времени один человек может перевернуть твою жизнь с ног на голову. Ты просто подумай, я словно не знал кто я, что я, до того как не столкнул его в пруд. Это судьба, или как это назвать? Он будто каким-то образом показал мне какая может быть жизнь, рассказал мне про нее, показал...Это так похоже на какую-то дешевую сказку, какой-то бред, разве может такое быть?
Я не испытывал к Люси и одной трети того, что я испытываю к Дилану. - Бруклин повернулся к Саше. - Боже, ты первый человек, которому я просто рассказываю это...просто...я...блять... - Бруклин закрывает свое лицо рукой и опускает голову вниз.

- Брук...

- Я другой человек, Саш...Что это? Как все может так поменяться? Как только я узнал, что он болен, я почувствовал как тысяча иголок пронзает меня насквозь, каждое нервное окончание заставило меня охуеть от услышанного...это...просто...какой-то бред...это какой-то пиздец.

Бруклин не плакал, но было видно как он еле сдерживается. Он был сильным, никогда не показывал свои слабости, он просто был потерян в своих чувствах, потому что представлял свою жизнь по-другому.

Затем Бруклин встает и начинает просто нервно ходить туда-обратно, а Саша просто не знала, что на это все ответить.

- Вы можете зайти. - произносит доктор.

Бруклин поворачивается к Саше, и та, дергнув голову, дает ему знать, чтобы тот шел один. Бруклин мысленно настраивается и направляется в палату.

•••

Это был первый обморок в моей жизни. Мне становится хуже и я ничего не могу с этим поделать. Эти белые стены - последнее, что я хотел сейчас перед собой видеть. Все о чем я думал, так это узнал ли Бруклин? Они же вызвали мне скорую...сто процентов Саша ему сказала. Как он отреагирует? Здесь ли он вообще? Обо всем этом я думал с того момента как очнулся от обморока на носилках, когда меня завозили в отделение онкологии. А сейчас наступит момент, которого боюсь больше, чем смерти. Встреча с Бруклином. До того, как он не узнал о болезни, все, словно было идеально, словно, я был здоров, пока он не узнал, что это не так. Для принятия реальности мне недостаточно того, что только я знаю о том, что смертельно болен. Если об этом узнал Бруклин, это то, что может поменять все. Но этого стоило ожидать.

Бруклин медленно входит в комнату и я медленно за ним наблюдаю. Я не могу ему ничего сказать. Такое чувство, что мне стыдно с ним разговаривать. Будто я провинился.

- Как ты себя чувствуешь? - говорит Брук.
- Честно? - произношу я.

После этих слов повисло протяжное молчание.

- Почему ты мне не сказал? - наконец начинает Бруклин.

Я пытаюсь всевозможно избежать зрительного контакта с ним, и я без понятия что ответить.

- Я...я...не хотел все испортить...

- ИСПОРТИТЬ? Дилан? Что ты мог испортить?

- НАШИ ОТНОШЕНИЯ! Бруклин, ты мне пиздец как нравишься...А рак это все бы усугубил...

- ДИЛАН, ТВОЮ МАТЬ, СКОЛЬКО ТЫ ПЛАНИРОВАЛ ЭТО СКРЫВАТЬ?

- Пойми же, что я не хотел, чтобы ты меня жалел, ты мне очень нравишься...я не хочу быть для тебя абузой.

- Блять, это же просто пиздец как серьезно...Дилан, это же...это же...

- Смертельно? Да.

В этот момент я посмотрел ему в глаза, а он подошел ближе ко мне.

- Какой прогноз? Ты проходишь лечение?

- Господи...какое лечение...последняя стадия, потом еще выпадение волос, после этой ебучей химии, какой лечение Брук...всего лишь оттянет неизбежное.

- Погоди, Дилан, пожалуйста, может это поможет...пожалуйста давай ты начнешь...
- БРУК! НЕТ! Пожалуйста...давай ты не начинай. Я не хотел тебе это рассказывать, чтобы между нами не стояло лишних проблем, чтобы ты не боялся меня или моей болезни, тем более, чтобы ты не заставлял меня проходить через больший ад.
- МАЛЫШ, я умоляю тебя, послушай, пожалуйста...
- Брук, мое решение окончательно! Пойми!
- Дилан, умоляю...
- БРУКЛИН, БЛЯТЬ, ОТСТАНЬ!

Верьте или нет, это последняя вещь, которую я хотел бы ему сказать, но сказал. Я не хочу чтобы рак был препядствием к чему-либо. Я просто хочу забыть об этом, я не хочу чтобы мне кто-то про это напоминал, я просто хочу, блять, жить.

Бруклин отходит от меня, разворачивается и со всей силы ударяет кулаком об стену, от чего та просто ломается и оставляет довольно большую дыру в стене.

- БЛЯТЬ! ДИЛАН! ЧТО ТЫ СО МНОЙ ТВОРИШЬ?

Я никогда не видел Бруклина таким. Я просто хотел его от всего этого уберечь.

- БЛЯТЬ! - еще раз кричит Бруклин и уходит из палаты.

Куда он. Что мне делать сейчас? Зачем он убежал?

Затем в палату немедленно вбегает Саша, и видит как я по-тихоньку начинаю плакать от всего происходящего.

- Я не хотел, чтобы он знал... - произношу я, сквозь слезы. - Именно поэтому я не хотел, чтобы он знал. Саша, скажи мне, что он вернется.

Саша побдегает к моей койке и заключает в свои объятия.

- Саша, увези меня отсюда, отвези меня обратно в гостиницу, я молю. Я не могу здесь оставаться.

Всю дорогу домой, я названивал Бруклину. Мне кажется раз 15 я позвонил точно, но ответа так и не дождался. У меня совершенно не было сил, также как и у Саши, сидевшей рядом. Мы молчали. По сути и говорить было не о чем. Да и не хотелось. Таксист даже приглушил радио, поняв, что обстановка сейчас явно не для веселых летних песенок, которые крутили в такое время года 24 часа, 7 дней в неделю.
Думаю уехать обратно в Брэдфорд. Я такой странный человек. Если что-то идет не так, сажусь в машину и уезжаю далеко. Далеко от всего этого дерьма, которое продолжает наваливаться на меня просто бесконечное количество раз. Только все стало хорошо, жизнь решила щелкнуть своими пальчиками, чтобы я не распускался, чтобы я знал, что моя жизнь никогда не будет какой-то сказкой. Может Бруклин вернется, может и не вернется.
Набираю еще раз. Ответа нет.
Мы подъезжаем к моей гостинице в Брайтоне и я уже собираюсь выходить из машины, говоря Саше:

- Саш, езжай домой, этот день был очень сложный...я хочу немного побыть один, я впорядке...справлюсь. Увидимся завтра, хорошо?

Саша в ответ обнимает меня крепко-крепко.

- Держись, Дилан.

Я люблю Сашу, но даже она сейчас просто невыносимо бесит. Любой человек прямо сейчас меня невыносимо бесит. Я лучше просто скажу, что все хорошо и что мне лучше, нежели буду изливать всего себя кому-то сейчас. Эти недели были самыми эмоциональными. Я истощен. Я болен.