3

К пятнадцати годам я стал ближе к маме. Не то чтобы я отдалялся от отца, нет, мы все ещё проводили много времени вместе, но с мамой было иначе. Она никогда не пыталась навязать мне свои интересы, только поддерживала мои. Отец же был человеком гордым и упрямым и это истина, которая закрепилась в моем сознании. Он верил в свою абсолютную правоту, даже если был единственным человеком на земле, убежденным в это.
Что-ж. Моя мама замечательная женщина.
Я всегда так считал, сколько себя помню. Она умела всё, а если находилось что-то, что у нее не получалось, мама училась. Она умела готовить всё, умела шить и рисовать она тоже умела. Она знала много растений и даже выращивала комнатные цветы со сложными названиями. Однажды и я захотел вырастить свой цветок и мама выбрала для меня самый живучий пустынный цветок - Адениум. Стыдно признаться, но у меня этот цветок годами стоял сухой. Не живой и не мертвый, просто никакой. А маме хватило два месяца, чтобы привести его в норму.
А ещё она много улыбалась. Почти всегда улыбалась, даже когда делала замечания, а делала она их редко.
- "Артур, ты бы сначала уроки сделал, а то задержишься в отцовской мастерской и сил совсем не останется." - и всегда улыбка. Теплая, чуть виноватая, будто она просила о чем-то неудобном. Я не мог ей отказать.
Мама у меня замечательная. Просто удивительная женщина. Но даже такого сильного человека, могут подкосить, если годами клевать в сердце ядом.
В тот вечер я вернулся из школы поздно и от голода сразу рухнул за стол. Мама приготовила на обед картофельное пюре с куриными котлетами, но еда уже успела остыть. Я нагрел себе пару котлет и быстро их уплел, пока отец не видел. Он бы упрекнул меня, сказав, что не мужское это дело, за плитой стоять. Но где же мама? Обычно она всегда встречала меня.
- Мам! - позвал я.
Тишина.
- Да где все?
Я поднялся и начал рассеянно бродить по дому. Обошел первый этаж и остановился у входной двери. В прихожей лежала лишняя пара обуви. Дома кто-то был.
Я поднялся на второй этаж и притаился. Отец стоял у двери в мамину комнату, а рядом с ним женщина лет пятидесяти. Его сестра и моя тетя.
Тетя методично стучалась в дверь и что-то говорила.
Прислушавшись я сумел разобрать обрывки.
- "Не ной..."
- "Ты же женщина..."
- "Возьми себя в руки..."
Вскоре дверь со скрипом открылась и оттуда вышла мама с заплаканным лицом. Ее улыбка померкла. Во мне что-то рухнуло и я пошатываясь подбежал к ней.
- Мама! Мамочка, что с тобой? Тебе больно? - я схватился за ее холодные руки и почувствовал как их бьёт мелкой дрожью.
- Иди в свою комнату, Артур. - сурово сказала мне тетя.
Она всегда была строга ко мне и я не мог понять в чем причина ее неодобрения.
- Я хочу знать что с моей мамой. - настаивал я.
Пожалуй это был один из тех редких моментов, когда я напрочь забыл про инстинкт самосохранения с тетей. С ней я всегда вел себя как побитый щенок, виноватый во всех смертных грехах, но очевидно мой страх был не таким сильным, какой всепоглощающей была моя любовь к маме.
- Ах ты щенок. - выругался отец. - Марш в свою комнату!
Я едва заметно дрогнул, но остался стоять на месте.
- Мама, что с тобой? - дрожащим голосом спросил я, но ответа не услышал.
Мама заботливо положила ладонь мне на лицо. Я прижался щекой к ее руке и вцепился в платье.
- Иди к себе, сынок. - наконец-то заговорила она. - С мамой все хорошо.
Она погладила меня по щеке и легонько хлопнула по плечу.
Сердце мое болезненно сжалось, но я послушался.
Годы спустя я понял, что это отец ее расстроил. Я не знал, что он ей сказал и что сделал, но лицо матери въелось в мою память. Лицо, лишенное улыбки. И это он сотворил с ней такое.