2

Началось все, как выяснилось, еще давно, но я, будучи ослепленным сыном своего отца, заметил все совсем недавно.
В двенадцать лет я впервые решился возразить отцу. Но то был не просто подростковый нрав, то была попытка вновь поверить в то, что все по-прежнему безмятежно.
В тот день я сидел на кухне, читая учебник по истории. Хотя нет, я делал вид что читаю и разглядывал картинки. Отец любил историю безмерно и мог говорить о ней долго-долго. Я же историю на дух не переносил. Пожалуй, это было одно из тех немногих различий между мной и ним.
Мама стояла у плиты. От нее пахло куриным бульоном и лавровыми листьями. Она готовила суп. Я любил сидеть на кухне, когда она готовила и, чувствуя, что она рядом, изредка на нее посматривать.
Я услышал как хлопнула входная дверь. Это вернулся отец. Он медленно стянул ботинки и тяжёлым шагом направился на кухню. Воздух стал плотнее. Не то чтобы он сказал что-то плохое. Он вообще ничего не сказал. Просто сел за стол и уставился на маму. Звенящую тишину прервал свист чайника.
Мама поставила перед ним дымящуюся тарелку. Я отложил учебник в нетерпении. Мамин суп я любил безумно. Она готовила его по особенному.
Отец же в тот день думал иначе. Он зачерпнул ложку, поднес ко рту и проглотил, после чего неестественно замер.
Я увидел как его челюсти сжались. Как тень гнева закрадывалась в его глазах. Сейчас бы я сказал, что он стал похож на Джеймса Броуди, но тогда я ещё не был знаком с романами Арчибальда Кронина.
Ложка в руке отца со звоном упала в миску, расплескав немного супа. Я испуганно на него смотрел.
- Сколько соли ты туда добавила?
Мама обернулась. В руке ее по прежнему был зажат половник.
- Как обычно, дорогой. Всего щепотку.
- Щепотку? - он отодвинул тарелку. - Ты попробуй сначала. Это не суп, а солевой раствор.
Мама рассеянно моргнув, подошла ко столу и попробовала. На ее лице отразилось недоумение.
- По-моему нормально... - пробормотала она.
- По твоему, значит.
Отец многозначительно кивнул, будто понял что-то, а мама молча стояла рядом. Она не оправдывалась, просто стояла опустив руки.
- Папа. - позвал я, - почему ты ругаешь маму?
Он не ответил.
Я посмотрел на свою тарелку. Мне суп показался вкусным. Может я просто не такой чувствительный к соли? А может дело было вовсе не ней.
Немного подумав, я взял ложку и начал есть. Упрямо и почти отчаянно, как будто не ел всю неделю.
- Ты чего это? - отец перевел на меня взгляд.
- Вкусно. - сказал я с набитым ртом. - Правда вкусно. Попробуй, пап.
Я вру. Точнее не совсем вру, суп действительно вкусный. Но я знаю, что делаю это не от отчаянного голода. Я просто хотел защитить маму единственным доступным мне способом: показывая, что она хорошая хозяйка дома и что ее еду можно есть. Что она старалась не зря.
Отец долго смотрел на меня, словно статуя. Затем перевел взгляд на маму и снова на меня. На его лице что-то едва заметно поменялось.
- Ладно. - сказал он уже другим голосом. Уставшим, но не злым. - Если капитан говорит, что вкусно, значит вкусно. Давай сюда обратно тарелку.
Мама молча придвинула к нему тарелку и он начал есть. Медленно, словно пробовал суп впервые.
Я посмотрел на маму. В ее уставшие глаза. В них отражалась глубокая печаль. Она не плакала и держалась, хоть и была расстроена.
- Мам, можно мне добавки? - попросил я, хоть и наелся. Я хотел показать ей как ценю ее.
Она обернулась и на ее лице появилась слабая, но настоящая улыбка.
- Конечно, сынок.
У меня получилось. Она мне улыбнулась.
Отец доел суп и отодвинул тарелку. Я выжидающе посмотрел на него.
- Нормально.- сказал он и встал. - Но в следующий раз поменьше соли, ладно?
- Конечно, дорогой. - тихо ответила мама.
Мы остались вдвоем.