Глава 2

               Квентин

Поспал я сегодня всего пару часов — если считать, конечно, те пару часов в самолёте и ещё несколько в машине, — но чувствую я себя прекрасно. Кстати говоря, прилетел я домой из Германии не в очень-то хорошем настроении. Единственное, что меня огорчило, — сообщение от моей прекрасной матушки, в котором говорилось:

«Прости, Квентин, но у нас с отцом работа, мы тебя не встретим, но я обещаю, что после мы повеселимся вместе».

Примечание: этого не будет, потому что мне двадцать четыре года, и как бы это всё выглядело, мне интересно, но этого я никогда не узнаю.

Мои родители — люди, что наша семейная империя выстроена настолько, что сын подождёт. Ну, в целом мне как-то плевать. Я половину детства прожил с дядей и тётей, так что не сильно и привык к своим родителям — они для меня были просто людьми, которые меня создали. Которые, когда я окончательно слетел с катушек прошлой весной, сплавили меня на три месяца в частную клинику под Мюнхеном. Реабилитация, свежий воздух, капельницы и прочие процедуры, которые я всей душой ненавижу, — всё как полагается. Но сейчас не об этом.

Я лежал на своей огромной двуспальной кровати, листая Инстаграм, как всегда проигнорировав сообщения своих друзей. Лайкнув пару красивых фоток, я быстро заскучал — базовые дела всегда быстро мне надоедали. Сам я ничего не могу поделать: в один момент мне просто может надоесть дело, которым я занимаюсь несколько лет, или же я вдохновлюсь идеей и буду ей одержим.

В углу комнаты так и стоял неразобранный чемодан с вещами. Таблетки, которые мне выписали, лежали в нём — я к ним даже не притронулся. Ну, пока всё хорошо, я не буду их трогать.

Мой телефон пару раз прозвенел, и я сразу же нажал на сообщения, которые мне прислала Бритни.

Бри: Сегодня вечером я хотела собрать наших, чтобы познакомить кое с кем, но Кевин не отвечает на сообщения. Он с тобой?
Бри: ?

Смотря на эти сообщения, я невольно усмехнулся — с чего все взяли, что этот мудозвон Кевин будет у меня? — подумал я. Каждый раз, когда этот урод пропадает, все спрашивают меня, будто я его мамочка, которая вытирает ему сопли. Закатив глаза, я ответил:

Квентин: Без понятия, где носит его тощую задницу, смайлик в солнцезащитных очках

Как и ожидалось, ледяная блондинка Бри удостоила меня пустым «прочитано».

Кинув телефон в дальний угол кровати, я негромко хмыкнул — всё же меня бесила эта её привычка. Перевернувшись на спину, я закрыл глаза, думая, что полежу немного и схожу в душ, но глаза начали предательски слипаться, и бороться я не стал.

Холодная рука, прикоснувшаяся к моей щеке, заставила меня резко открыть глаза и дёрнуться. Прежде чем я понял, что произошло, по комнате разлился громкий истеричный смех, и я почти сразу же понял, кто это.

— Боже, видел бы ты свою физиономию, Квен!

Парень чуть крупнее меня, с чёрными волосами и в очках на тонкой оправе — никто иной, как пропащий Кевин, развалился на моей кровати.

— Ты что тут делаешь? — Я нахмурился. Зная охрану, он не мог тут оказаться. Хотя… стоп. Миссис Бель. Она Кевина обожала до скрипа в зубах и, скорее всего, впустила сама, не сказав никому. Покачав головой, я упал на подушку.

— Знаешь, иногда некоторые вещи тебе лучше не знать, например, то, как я попал в твою комнату. Тем более на весь этот огромный дом у вас всего пара охранников. Вот теперь и думай: зашёл я через главный вход или меня впустили.

Кевин незаметно подполз ко мне, смотря своими карими глазами в мои. Ненавижу, когда кто-то без разрешения врывается в моё пространство, хотя сам я люблю так делать — это, считай, моё любимое занятие.

— Кевин, нет, — произнёс я сквозь зубы.

— Кевин, да, — он одарил меня своей маниакальной улыбкой, и, прежде чем он успел навалиться на меня всем весом и обняв меня с силой, пока мои кости не хрустнули, я поднялся с кровати.

— Тебе лучше уйти. Я не хотел сегодня никого видеть, тем более тебя, и я устал после перелёта.

Подперев голову рукой, смотря на меня своим обычным равнодушным взглядом, крутя в руке мой телефон, Кевин заговорил своим жалким тоном:

— Ну, если бы я не пришёл, тебе, наверное, никто бы не сказал, что Бритни хочет познакомить меня со своим новым парнем и что будет большой разъезд на машинах.

Кевин приподнял брови, улыбнулся.

— Ну и ладно, туда, куда меня не зовут, я прихожу сам, ты же меня знаешь, — быстро ответил я и улыбнулся в ответ.

— Я не приду. Думаю, Бритни как-то переживёт, — Кевин поднялся с кровати.

— Почему? Тебя сто процентов все будут ждать, — спросил я, смахнув чёлку с лица.

— Пускай ждут. У меня есть планы на этот вечер, да и тем более мне там делать нечего, разъезд будет, и тем более я для Бри просто друг. Пускай она встречается с кем угодно, всё равно это максимум на неделю.

По этому поводу я был полностью согласен с Кевином. Все её связи рано или поздно заканчивались, такой уж она человек, с ней не заведёшь долгие отношения или что-то серьёзное. Но ради бесплатной выпивки и адреналина, полученного от этих полугонок, я отказаться не могу, и придётся мне потерпеть её нового дружка пару часиков.

— Ясно, Кевин. Удачно провести вечер. Но сейчас свали отсюда, пока тебя не увидел кто-то из персонала. Тем более если не поедешь ты, то поеду я и Трикси, — в моём тоне прозвучало всё слишком резко.

После упоминания Беатрис, моей подружки на вечер и не только, его лицо сменилось. Пожав плечами, он, не сказав ни слова, развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью. Уголки моих губ дрогнули. Люблю доставать людей — такая уж моя натура, ничего не поделаешь. Выдохнув с облегчением, когда шаги Кевина пропали где-то в доме, я открыл дверь гардероба. Заходить внутрь не стал — сощурив глаза, схватил первое, что попалось под руку: чёрная футболка и джинсы. Прежде чем выйти из комнаты, захватил кожанку и ключи от своей машины. Проскочив мимо камер, я спустился в гараж. Пара отцовских машин стояли на своих местах, кроме одного — пустовало место внедорожника, который он любил больше своей собственной жены и ребёнка. Естественно, кто бы сомневался, что он поехал на нём. Но мне сейчас нужна была моя тачка — Nissan Skyline R34. Господи Иисусе, когда я впервые увидел эту машину у Брайана из «Форсажа» в тринадцать лет, я готов был из собственных штанов выпрыгнуть. И вот сейчас моя мечта стоит передо мной. Я всё лето не мог на ней ездить — всё из-за идиотской клиники. Запрыгнув в тачку, вставив ключи в замок зажигания, я, к сожалению, выжать полный газ сразу не смог. Нажав на кнопку вызова, поставил телефон на громкую.

— Привет, малыш, — прозвучал тонкий голос, и я улыбнулся: целых три месяца я не слышал её.

— Приезжай в «Глубокую Лагуну», будет разъезд, обещают, что будет весело. Я хочу, чтобы ты там была, поняла?

— Без проблем, зайка. И я тоже по тебе скучаю, и люблю, пока-пока, — отправив поцелуй, она отключилась. По всей видимости, она была не одна. Не скажу, что я её ревновал, но всё же чувство собственности меня убивало каждый раз, когда я видел её с кем-то другим.

Выжав газ на полную, я выехал на ровную пустую дорогу. Беатрис — моя девушка. Нас с ней познакомили на званом ужине больших шишек города, и так произошло, что мои родители, чёрт бы их побрал, сказали, что могут заключить брачный контракт. Вообще, я против и ушёл от этого разговора. Я хочу сохранить своё звание свободного парня, мы с ней — просто друзья с привилегиями. Многие думают, что мы встречаемся, хотя это не так. Сама мысль об отношениях меня пугает и отталкивает, я боюсь, так скажем, быть ответственным и не умею быть нежным: в детстве единственное нежное прикосновение, которое у меня было, — это ладонью по щеке.

Не скажу, что новый парень Бри мне понравился. Мутный тип, сидел и не разговаривал, не то что его друг Эшли. Такой грубый, недоступный, наверное, правильный и ответственный. Мне было любопытно, что скрывается дальше за этой личностью. Такие люди, в моём вкусе, и это чувство, когда ты пытаешься добиться такого человека и наконец получаешь его всего, — испытываешь такое чувство смешанное с радостью и собственничеством. Кто-то скажет что я странный да и пошли они тогда куда подальше. Из моих мыслей меня вырвала Беатрис.

— Правда, он секси? — произнесла Трикс, садясь на капот моей машины и вырвав сигарету у меня изо рта. — Да, и ты, похоже, его напугал.

— Да по-любому в трусы уже нассал, решив, что я гангстер, — сказал я и усмехнулся.

На улице играла громкая музыка. Многие, как я понял, уже вышли из клуба. Я смотрел по сторонам, выслеживая хоть какую-то машину моих друзей, хотя вряд ли тут был Джон или Сайлас. Да кому я вру — я пытался найти Эшли. Мне хотелось ещё побесить его или пообщаться. Ну, неважно, мне нужно было его найти.

— Ты сегодня неразговорчивый. Что-то случилось? — произнесла Беатрис, поцеловав меня в мочку уха, от чего я невольно улыбнулся.

— Будь милой, найди Эшли, и, может быть, я уделю тебе время, прежде чем поеду на старт.

Глаза Беатрис сразу же загорелись ярким пламенем, и, поправив топ, она спрыгнула с капота, кинув сигарету на землю. Не став смотреть ей вслед, я отвернулся. Обычно весь кипиш начинался тогда, когда проезжавшие мимо машины начинали жаловаться федералам, что мы устраиваем нелегальные гонки. Хотя они на себя не хотят посмотреть — вся их зарплата почти держится на том, что им дают взятки. Так что я не вижу ничего такого в том, что мы веселимся как можем.

Заметив белую футболку — на минуту единственную белую футболку, — я понял, кто это. Натянув на лицо свою улыбку, я, похлопав по капоту, подошёл ближе. Пришлось растолкать целующуюся пару — ну, знаете, не потому, что они встали на моём пути, а всё потому, что не нужно целоваться, пока вокруг столько одиноких людей.

— Привет. Скучал по мне? Это я, Квентин, если ты забыл.

Эшли пару раз посмотрел на меня так, будто я испортил ему веселье, хотя стоять тут одному... ну, ладно, мало ли какие у него предпочтения. Ответил он не сразу, оглядев меня с ног до головы, и я не сдержался — вот честно, когда на вас так смотрят, сдержаться невозможно.

— Да, знаю, я прекрасно выгляжу.

Эшли цокнул языком, язвительно улыбаясь.

— Я бы поспорил, кто тут прекрасно выглядит.

Его бровь чуть приподнялась, и я улыбнулся.

— Знаешь, а ты не промах. Как я думал, что Бри нашла в твоём дружке? Он же тихий, кажется туповатым и не...

Не успел я договорить, как Эшли, чуть прикрикнув, перебил меня:

— Знаешь, ты можешь как угодно назвать меня, но не моего друга, понял? Всё, конец разговора, я не желаю разговаривать с грубияном.

Похлопав меня по плечу, он собрался уходить, но я схватил его за локоть.

— Неужели я расстроил тебя, назвав твоего друга глупым? Тем более я нигде его не вижу. Моя подруга так вскружила ему голову, что — упс — он забыл про тебя. Какая жалость, правда?

Склонив голову набок, я улыбнулся своей фирменной улыбкой, которую обожали и парни, и девушки, но вместо того чтобы подарить мне такую же улыбку в ответ, Эшли нахмурил брови.

— Отпусти мою руку, — процедил он сквозь зубы. Было прямо видно, как я попал в яблочко, снова сказав правду. Отпускать его я не планировал, это точно — помните, мне нравится бесить людей своим поведением.

— А если я не хочу отпускать? — сжав его локоть посильнее, я дёрнул его на себя, и на его лице промелькнул страх, хотя нет — желание меня ударить, и я был бы не против.

Его светло-карие глаза смотрели на меня так, будто пытались прожечь дыру в моей голове. Когда он дёрнул руку ещё раз, я отпустил с такой неохотой... Кто-то выкрикнул моё имя, и я инстинктивно повернулся: я готов был проклясть того, кто вторгся в мою игру с этим парнем.

Разъезд начинается через пару минут. Подогнав свой Ниссан к стартовой линии, я открыл окно, чтобы ветер хотя бы немного сбавил мой пыл. Всё же я считаю, что я ничего такого не сказал про его друга, чтобы он так отреагировал. И вообще, если бы про моих друзей так говорили, я бы поржал.

Из соседней машины донёсся свист. Водитель, которого звали вроде как Оскар, пытался привлечь моё внимание, пока я размышлял над очень важной темой. Так сильно, что не слышал ни рёва мотора, ни возбуждённых криков, ни выкрикивания имён.

— Эй, Квентин! Готов к тому, что я порву твою задницу в клочья?

— Это всё, на что способен твой одноклеточный мозг, Оскар? На детские оскорбления? Играем по-взрослому в этот раз, на пять сотен баксов. Если я приеду первый, то деньги мои и твоя тачка тоже. За металлолом столько денег срублю, что тебе и не снилось, тем более я не уверен, что эта куча железа успеет за моей малышкой.

Блондин достал из рубашки купюры и, покрутив их в руках, повернулся ко мне, его льдистые глаза сверкнули.

— Ещё посмотрим, кто кого сделает, и если моя груда металла приедет первой, то я публично бью тебе морду.

Сказал он и пафосно выжал педаль газа, заставив мотор взреветь. Я только улыбнулся и повторил то же самое. Мне до дрожи в коленях нравилось это всё: как ревел мотор моей машины и как Оскар отвечал тем же. Как только стартер — чёрный парень с дредами, одетый как рэпер из двухтысячных, — встал между нашими авто, я сразу же отвернулся от Оскара, сосредоточившись на дороге.

— Итак, парни, всё как обычно: все отрываются по полной, ставки сделаны, едем по трассе, потом через Малибу-Бич. Кто первый пересечёт эту же линию — тот и выиграл восемьдесят четыре тысячи долларов. И только не жульничать.

На кону были большие деньги, и я обязан был их выиграть. Любой ценой. Тем более у меня не было права проиграть, пока тут есть перед кем понтоваться.

Как только прозвучало заветное «Марш!», машина Оскара вылетела вперёд, и я за ней следом. Громкий звук рычащего мотора каждый раз вызывал у меня дрожь по всему телу. Смотря на дорогу и на красную Феррари Оскара, мне хотелось его подрезать, но что-то мне всё-таки не давало этого сделать. Стрелка спидометра почти доходила до ста семидесяти километров в час, и от этого моя улыбка растеклась по лицу, как у какого-то извращенца.

Через несколько километров должен был быть поворот — я точно помнил. Я знал: когда Оскар решит сбавить газ на подходе к повороту, тогда и будет мой шанс обогнать его. Руки сжали руль крепче. Дорога сузилась, свет фар выхватывал из темноты мелькающие деревья и отбойники. Я ждал. Ждал, когда он дрогнет. И когда красная Феррари чуть вильнула, сбрасывая скорость перед виражом, я ударил по газам. Ниссан взревел, вдавливая меня в кресло, и я пошёл на обгон по внутреннему радиусу. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин пульсировал в висках, но руки действовали чётко, на автомате. Выход из поворота — я впереди. Всего на полкорпуса, но впереди. Казалось, что весь мир перестал для меня существовать — есть только я и оглушительный рёв моего мотора. Оскар отстал и теперь плёлся где-то сзади меня. Объехав пару машин, я сразу почувствовал запах мокрого песка, который так хорошо ощущался после сухого воздуха на трассе. Как жаль, что это ощущение свободы продлилось недолго. Красная Феррари всё-таки решила помешать мне выиграть этот заезд. Удар пришёлся в задний бампер — резкий, металлический скрежет, Ниссан дёрнуло вправо так, что ремень безопасности впился в грудь, а перед глазами на секунду всё поплыло. Я едва не клюнул носом в руль, машину потащило к ограждению. Оскар просто проехал мимо, снова оставив меня позади. Качнув головой, стряхивая звон в ушах, я выжал педаль газа. Как только мы выехали на нормальную дорогу, я объехал пару машин и, сравнявшись с Феррари, показал Оскару средний палец. На его лице появилась недобрая улыбка. Я не стал дожидаться его действий — мотор моей машины взревел, и я вырвался снова вперёд. Спидометр зашкаливал за двести километров в час, и что-то внутри меня щёлкнуло — весь мир сузился до руля и дороги впереди меня.

Я пересёк черту под громкие крики девушек и парней. Все облепили мою тачку. Отпустив руль, я откинулся на сиденье, издав сдавленный вздох. Победа, и адреналин медленно разливался по телу — вкус был знакомым, металлическим, напоминал грубый и дикий поцелуй после пары дорожек. Выйдя из своей машины, я поймал на себе знакомый обжигающий взгляд. Подняв глаза, я столкнулся с Эшли. Он стоял возле машины Бри — BMW i8 в изумрудном цвете. Отпил из бутылки пива пару глотков, смотря, чёрт возьми, на меня как на зверька в клетке, и отвернулся к Лиаму, будто бы я ему наскучил. Да чёрта два. Что он возомнил из себя? Я ждал — ждал, что он подойдёт, поздравит, съязвит хоть что-нибудь, хотя у него не было на это никаких причин, но все же все, кто меня знал, не зла сейчас окружили меня и радостно что-то кричали. Но он просто стоял там со своим дружком, пока все вокруг только и делали что сходили с ума — ну, большая часть, что на меня ставила. А он стоял и даже не смотрел. И это задело сильнее, чем я ожидал. Почему я так реагирую? Я его знаю часа два максимум.

Через пару минут подъехала Феррари, и Оскар вылетел из неё. К нему тоже подошли люди, и у него завязался разговор с довольно привлекательной брюнеткой. Та, хорошенько вмазав ему по лицу кулаком, ушла. Скажу честно, удар выглядел слабым.

— Это было просто ахренеть как, милый.

Беатрис подошла ко мне сзади, обняв, поцеловала в шею, и я улыбнулся, не отвечая взаимно. Видимо, она поняла, что сейчас от меня ничего хорошего нельзя ожидать, улыбка на её лице пропала, и она ушла.

Облокотившись о дверь, я достал телефон. Время было далеко за полночь, и было подозрительно, что ещё никто не доложил о том, что мы перекрыли дорогу. Только стоило мне об этом подумать, как к стартеру быстро подбежал парень, и тот, взяв громкоговоритель, прокричал:

— Все валите отсюда, если не хотите, чтобы наручники были на вас прямо сейчас!

Все начали быстро собираться: кто-то прыгал в свои машины, кто-то начинал разбегаться. Но я стоял, пытаясь смотреть, как все разбегаются. Даже если меня поймают, мои родители достаточно богаты, чтобы заплатить залог и замять дело, но последствия для меня будут просто ужасные. Увидев выезжающую машину Беатрис, я сел в свою и выжал педаль газа. Пришлось сделать большой круг, потому что иначе я бы выехал навстречу полицейским машинам. Но сейчас всё было позади. Я ехал за чёрной Ауди. Когда я сравнялся с машиной, водитель сначала прибавил газ, а потом, когда я показал жестом, чтобы та приспустила окно, выехал на обочину и остановился. Я последовал примеру. Выйдя из машины, я подошёл к Беатрис, которая пыталась скрутить сигарету.

— Куда едешь таким составом?

Я заглянул в машину, где сидело двое парней, и чёрт бы меня побрал — один из них был никто иной, как мистер Обиженное Личико.

— Ну, я думала, что ты не согласишься провести со мной вечер, и решила развеселить себя компанией парней, заодно подвести до дома Бри.

Я махнул рукой в знак приветствия, но ответил только один — незнакомец, чьё имя я, естественно, не знал. А Эшли, наверное, предпочёл делать вид, что уже забыл, кто я такой, и отвернулся к окну. Ну, сейчас я ему покажу, кто я. Сразу же вспомнит. Посмотрев на Трикси, я улыбнулся.

— А давай, малыш, Эшли поедет со мной? Я расскажу ему, что да как, посвящу во все дела.

Беатрис на мои слова только усмехнулась, щёлкая зажигалкой: маленькие искорки никак не хотели превращаться в огонь.

— Не переживай так, я опередила тебя, и он уже в курсе всех дел. Но почему он должен ехать с тобой? Может, я тоже хочу с ним познакомиться? — нахмурила брови, что означало: просто так мне этого парня не отдадут.

Наконец ей удалось поджечь сигарету.

— Трикси, малышка, тебе что, жалко отдать мне этого мальчика? Я просто хочу с ним познакомиться, ничего другого мне не нужно.

Трикс подняла на меня свои чёрные глаза, слегка сощурив их, закатив глаза, она обошла машину и открыла заднюю дверь, сказав что-то Эшли. На его лице сразу же появилось озадаченное выражение, а потом оно сменилось отвращением. Знаете, Трикси никто терпеть не может: первое — из-за её манеры сучковатой речи, второе — тупых неуместных шуток, и третье — потому что она Беатрис, и это мне в ней нравится: всё, что странное, то я люблю, понимаете. Когда Эшли вышел из машины, он подарил мне свой прекрасный озлобленный взгляд, в котором я увидел чёткие слова: «Я загнан в угол с этим прекрасным человеком». Он сразу же сложил руки на груди, построив невидимые стены. Я улыбнулся — вот оно, то, что мне было нужно. Беатрис напоследок отправила мне воздушный поцелуй, и её Ауди тронулась с места. Вслед я только отсалютовал двумя пальцами от виска и снова повернулся к Эшли. Я же сказал, что от меня просто так не отстать. И вот ему теперь некуда деваться: ты загнан в угол, мистер Обиженное Личико.

— Скучал по мне? — я делаю паузу, смотря, как на его лице появляется отвращение, от чего моя улыбка становится только шире.

— Так вот, я не договорил, крошка.

Смотря, как его лицо багровеет от злости, я не затыкаю: такой уж я человек, привык, что все показывают свои истинные эмоции, а не фальшивую маску.

— Тебе говорили, что ты как заноза в заднице?

— Миллионы, а если не миллиарды раз.