Притча

В солнечный, поющий свежестью день в Байройте, за оперным театром Вагнера, сидела душа двенадцати годов, слушая лепет птиц и сидя на аккуратной дубовой тумбочке, вертя в пальцах самодельную кисть из пихты байшаньцзуской. Глубоко вздохнув, она мокнула кисть в воду, слыша приближающиеся шаги.
- Здравствуйте... Я ждала вас, женщина. - сказала она, её голос плавный, напоминал скольжение воды в стекле.
- Ах, дорогая моя Рассама, дорогая моя رسّامة... Скажи мне будушее моё? Что-то совсем у меня плохое предчувствие в сердце... - Быстро поговорила запыхавшаяся женщина, держа стакан яркой малины в руке и смотря на девочку с кистью перед собой.
- Успокойтесь... Конечно, да будет вам ясность. - сказала Рассама, с голосом похожим на полёт бабочки и мокнув влажную кисть в зелёный, начав рисовать на большом мольберте, плавно совершая движения рукой и пальцами. Нарисовав сочную зелёную траву, а далее и солнце на чистом словно вода небе, освещающее эту самую траву и последующие колокольчики на ней. Продолжив, она поднесла небольшую палитру к носу, и, убедившись, что запах апельсина и цвет оранжевый, она дорисовала последний пышный тюльпан по середине зелёного поля, освещённого солнцем.
- Ваше будущее будет полито теплой водой, сначала маленькими каплями счастья, потом, одной большой победой, которую вы так ждали всю жизнь... Это поле так же красиво, как и ваша честная душа, женщина. - Воодушевленно произнесла она, сделав финальный мазок и повернув голову в сторону женщины, которая медленно вздыхает, принимая более расслабленную позу.
- Эх, как же я давно не слышала такого хорошего... От роду я не слыхала такого. Спасибо. Просто спасибо. - сказала она, с каждым словом делая свой голос тише и ставя возле Рассамы стакан с малиной.
- Это тебе, знак моей благодарности. Если будет, я обязательно принесу ещё! - закончила она, с улыбкой взяв рисунок с мольберта и уходя. Вздохнув, Рассама отложила кисть, разминая пальцы и вздрогнув от холодного ветра, который неожиданно и грубо поднялся. Заплетя свои волосы в аккуратный словно бутон розы хвост, она немного пересела, чтобы дерево закрывало её, не давая попадать на неё ветру. Рассама расслабилась, воодушевленно слушая стук табличек на веревках, с нарисованными на их разноцветными глазами, бьющихся друг от друга и немного перекрывая своим звуком шум грома в небе.
- Здравствуйте. Не соизволите сказать мне мою судьбу? - сказал А.Г, поправив пальто и смотря как от ветра падает стакан с малиной, рассыпая небольшие плоды в непроглядную густую лужу.
- Увы... Для предсказания вашей судьбы, нужно нечто большее, чем цвета пахнущие... - Сказала Рассама, поднеся к носу палитру и не обнаружив ни крупицы запаха клубники.
- Дайте мне самое красное. - закончила она, протянув А.Г иглу и слыша, что где-то неподалеку от них сели вороны. А.Г, быстро взяв иглу, проколол свой указательный палец и, поняв что нужно сделать, выдавил крови на палитру. Рассама с тяжёлым вздохом поднесла палитру к носу и, мокнув в неё кисть, начала рисовать фигуры, постепенно прерващая их в череп, в висок, в который направлено дуло пистолета.
- И станешь ты на песке морском, и увидишь выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах его имена, одно из которых присвоено тебе. - сказала Рассама, делая последний мазок и откладывая кисть в воду. А.Г, посмотрев на свою высыхающую на бумаге кровь, усмехнулся, и, цокнув, поправил пальто и пошёл прочь, ловя на себе взгляды ворон.
- Memento mori... - тихо сказала Рассама, сначала повернувшись а затем медленно отворачиваясь от него. Её голос был похож на скользящий по льду ветер.
Конец.