1. Глава.Тишина перед бурей.

12 июля 2021 года. Кабул, Афганистан.

Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, окрашивая мою комнату в мягкие, зефирные тона. Я замерла над листом бумаги, карандаш в руке казался волшебной палочкой. Здесь, в моём розовом коконе, не было войны, не было страха, только запах моих любимых цветов и свежести.

Внезапно тень упала на мой рисунок. Я вздрогнула, а потом почувствовала, как наушники мягко, но настойчиво стягивают с головы.
— Эй! — я резко обернулась.
Надо мной стояла Рамина, моя старшая сестра. В её глазах плясали озорные огоньки, но губы были поджаты в притворной строгости. Несмотря на разницу в три года, она всегда считала своим долгом присматривать за мной, как за непослушным котенком, который вечно норовит залезть куда-нибудь, откуда его потом придется вытаскивать.

— Однажды ты оглохнешь, меломанка, — Рамина бесцеремонно забрала мои наушники. — Мама звала тебя раз десять. Спускайся быстро, пока она их не конфисковала навсегда. Ты же знаешь, если она разозлится — твоей музыке конец.

Сердце предательски екнуло. Мама в гневе была единственным, чего я боялась в этом доме. Я вскочила со стула, едва не опрокинув стакан с водой, и босиком бросилась к выходу. Мои пятки быстро застучали по деревянным ступеням лестницы — так-так-так.

На кухне царило блаженство. Воздух был густым от аромата свежеиспеченного наана которые мама только что достала. На столе дымился шакшука — яичница с сочными томатами и перцем, стояла чаша с золотистым медом и густой каймак.
— Прости, мамочка! — я подлетела к ней и крепко-крепко обняла, вдыхая родной запах муки и специй. — Я правда не слышала...
Мама вздохнула, поправляя мой выбившийся локон, но в её глазах не было злости, только тихая тревога.
— Асия, ты с самого утра в этих наушниках. Разве ты не знаешь, что громкая музыка не только вредна для слуха, но и... — она замолчала на секунду, подбирая слова, — это не совсем то, чем должна заниматься праведная девушка. Громкие звуки закрывают твое сердце от мира.

— Я знаю, мама, — я виновато опустила голову, а потом вдруг улыбнулась, вспомнив. — Но мне приснился такой необычный сон! Я проснулась с таким невероятным чувством... Я просто должна была это зарисовать, пока память не стерла детали.
— Дай угадаю, что ты там увидела... — начала было Рамина, придвигая к себе тарелку, но я перебила её:
— Нет-нет! Ничего не угадывай, сестра, ты всё испортишь! Это толькоо моё.

В этот момент в дверь громко и ритмично постучали.
— Я открою! — мама вытерла руки о фартук и пошла в прихожую.
Через минуту в дом ввалилось шумное облако радости. Это был мой дядя с женой и моя кузина Лале. Они жили по соседству, и наши дома были как сообщающиеся сосуды — мы никогда не стучали дважды.
— Ассаламу алейкум! — зазвучало со всех сторон.
— Алейкум ассалам! Проходите, как раз завтрак на столе. Асия, принеси еще тарелки!

Мы с Лале переглянулись. В ту же секунду мы, хихикая, схватили стопку посуды и скрылись на кухне, подальше от глаз взрослых.
— Ты досмотрела? — шепотом спросила я, едва мы оказались одни. Мы тайно смотрели турецкий сериал «Kara Sevda », который родители считали слишком взрослым и «неправильным».
— Да! — Лале прижала руки к груди, её глаза блестели. — Я закончила этот шедевр вчера в три ночи. Мне так грустно, Асия... Я рыдала в подушку. Помнишь, как он сказал: «Я буду любить тебя до последнего вздоха, даже если весь мир будет против»?
— О Аллах, это было так красиво... — вздохнула я.
— Асия! Куда ты исчезла? Неси тарелки! — крикнула мама из гостиной.
— Ой! Мы тут заболтались! Бегом!

Мы быстро вынесли всё необходимое. За столом стало тесно и шумно. Все смеялись, обсуждали цены на рынке, новые указы правительства и планы на лето. А я... я вдруг замолчала.
Странное, теплое и одновременно щемящее чувство разлилось в груди. Я замерла, просто наблюдая. Я смотрела на то, как папа морщит лоб, когда смеется. Как мама подкладывает лучший кусочек лепешки тете. Как Лале поправляет платок. Смех в нашем доме был таким громким, таким живым...
На мгновение мне стало страшно. Будто я видела это в последний раз. В голове мелькнула мысль: «Запомни их такими. Запомни это счастье». В нашей стране безопасность была хрупкой, как стекло, и мы все это знали, но старались не произносить вслух. Я с трудом сглотнула комок в горле, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от избытка этой любви.

И вдруг... пол под ногами вздрогнул.
Сначала это был низкий гул, от которого задребезжала посуда в шкафу. А через секунду небо над нашим домом буквально разорвалось. Звук вертолета был таким мощным, таким оглушительным, что казалось, лопасти вот-вот снесут нашу крышу.
Весь уют, весь запах свежего хлеба и шепот о любви мгновенно испарились, остыли. Мы все замерли, глядя в потолок. В комнате стало очень холодно, хотя на улице стояла жара. Тишина, наступившая после пролета вертолета, была страшнее самого шума.

В гостиной повисла напряженная тишина.
Взрослые переглянулись, стараясь не смотреть на нас с Лале.
- Это уже второй раз за неделю, - тихо сказал папа, потирая переносицу - в прошлый раз они летели в сторону рынка.
— Говорят, в том районе снова были столкновения, - дядя понизил голос, будто боялся, что стены услышат. — Люди боятся выходить из домов.
— Все повторяется, - мама сжала руки так крепко, что побелели костяшки. - Я не хочу, чтобы девочки жили в страхе. Мы обещали им другое детство.
- Мы не можем всё контролировать, Ширин,
- папа устало вздохнул. - Главное - держаться вместе. Пока мы вместе, мы сильны.

— А если... - тётя не договорила, её голос дрогнул.
— Не надо, - перебил её дядя. - Не будем говорить об этом при детях.
Я сидела на краю стула, делая вид, что занята чашкой чая, но каждое слово взрослых впивалось в меня, как иголки.

После завтрака дядя с тётей и Лале ушли домой. Их голоса ещё долго звучали в коридоре, но вскоре дверь захлопнулась, и дом снова наполнился тишиной.
Мама устало посмотрела на нас с Раминой:
- Девочки, поднимитесь наверх, пожалуйста.
Мы с Раминой поднялись по лестнице, но остановились и присели на ступеньках, затаившись. Рамина крепко сжала мою руку, давая понять: слушаем.

Голоса родителей были глухими, но в этот раз - резкими, нервными.
— Фархад, мы не будем больше ждать! — голос мамы дрожал. - Ты должен заняться загранпаспортами, и не медленно. Моя сестра нам поможет.
- Хорошо, Ширин, успокойся, - устало ответил папа. — Я тоже не против, но может, чуть-чуть потерпим? Вдруг все утихнет...
- Нет, Фархад! Нет больше! — перебила мама, почти срываясь. - Я не буду рисковать жизнями своих дочерей, их будущим!
После этого их голоса стали совсем тихими, и мы уже ничего не разобрали.

Рамина сжала мою руку, намекая: пора идти.
Мы поднялись в комнату. Я бросилась на кровать, уткнулась в подушку.
Через минуту Рамина легла рядом, обняла меня и попыталась рассмешить:
Всё, теперь ты официально объявляешься самой грустной улиткой этого дома!
Придётся тебя развеселить.
Я всхлипнула и пробормотала:
- Сама ты улитка... Я просто думаю.
— Думает она, - фыркнула Рамина. - А ну-ка, улыбнись! Или я начну читать тебе свои стихи про мамин плов!
Мы начали дурачиться, щекотаться, смеяться сквозь слёзы. На миг стало легче - будто тревога отступила.
Так закончился этот день - на грани между страхом и надеждой.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
1.Каймак-густой молочный продукт, похожий на сметану или крем‑чиз, но без кислинки и очень жирный (до 70 %).
1. Нан- горячие пушистые лепёшки.