В тишине пустых коридоров
Мраморные полы восточного крыла отзывались на каждый шаг Тэхёна холодным, почти издевательским эхом. Его вели двое - безмолвные, атлетично сложенные тени в черных костюмах, чьи лица напоминали маски из застывшего бетона. Тэхён чувствовал себя так, словно его ведут на эшафот, хотя коридор был залит мягким, янтарным светом дорогих настенных бра.
Его втолкнули в комнату, которая по размерам могла соперничать с его малогабаритной квартирой в Сеуле. Двери захлопнулись с тяжелым магнитным щелчком. Тэхён остался один.
Комната была безупречна и мертва. Огромная кровать с балдахином из темного шелка, панорамные окна от пола до потолка, за которыми расстилалась ночная мгла и колючая проволока поместья. Здесь пахло сандалом и дождем. Тэхён подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу. Его пальцы все еще подергивались, фантомно сжимая ремешок камеры, который Чонгук перерезал с такой пугающей легкостью.
- Хён... - прошептал он, и его дыхание оставило мутное пятно на стекле. - Пожалуйста, найди меня.
Он обернулся и вскрикнул. В дверном проеме, абсолютно бесшумно, возник Чон Чонгук.
Он уже снял пиджак и расстегнул верхние пуговицы рубашки, открывая вид на острые ключицы и татуировку, уходящую глубоко под ткань. В его руках был стакан с тяжелым дном, в котором лениво плескался виски, и - сердце Тэхёна пропустило удар - его камера.
Чонгук прошел вглубь комнаты с грацией хищника, который зашел проверить, как прижилась добыча в новой клетке. Он сел в глубокое кожаное кресло, вальяжно закинув ногу на ногу, и поставил камеру на журнальный столик между ними.
- Знаешь, я просмотрел твои снимки, - голос Чонгука был низким, обволакивающим, как густой дым. - В них много боли. Ты фотографируешь трещины на стенах, одиноких стариков в метро, тени, которые люди стараются не замечать. Ты и сам - одна большая трещина в идеальном мире своего брата.
Тэхён сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость.
- Не смейте говорить о нем. Вы похитили меня, чтобы заткнуть ему рот. Вы - трус, Чонгук. Самый опасный человек в мире прячется за спиной студента-изгоя.
Чонгук замер. Его взгляд стал острым, как бритва. Он медленно поставил стакан на стол и поднялся. Каждый его шаг в сторону Тэхёна казался ударом молота. Он не остановился, пока не загнал парня в угол между кроватью и стеной.
Чонгук протянул руку и схватил Тэхёна за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои черные, как бездна, глаза. Его пальцы были ледяными, но прикосновение обжигало.
- Трус? - переспросил он, и в его голосе послышался опасный смешок. - Твой брат «понюхал» мои дела, Тэхён. Он решил, что закон - это щит. Я лишь показал ему, что этот щит сделан из бумаги. Я не прячусь за тобой. Я владею тобой.
Он наклонился к самому уху Тэхёна, обдавая его запахом дорогого алкоголя и горького шоколада.
- Твой хён сейчас рвет и мечет. Он нарушает все уставы, он взывает к совести министров. Но правда в том, что он уже проиграл. Потому что пока он ищет улики в моих портах, его самое дорогое сокровище стоит в моей спальне и дрожит от каждого моего вздоха.
Чонгук отпустил его челюсть, но не отошел. Он достал из кармана флешку и положил ее на ладонь Тэхёна, сжимая его пальцы в кулак.
- Здесь записи того, как твой брат допрашивает моих людей. Посмотри на него. Посмотри, как быстро «честный прокурор» превращается в зверя, когда дело касается его крови. Мы с ним похожи больше, чем ты думаешь. Просто я принял свою тьму давно, а он только начинает с ней знакомиться.
Чонгук направился к выходу, но у самой двери обернулся.
- Камеру я оставлю себе. Мне нравятся твои снимки. Особенно тот, где ты поймал мое отражение в луже в переулке. Ты единственный, кто увидел во мне не босса мафии, а... нечто иное. Завтра к тебе придет портной. Тебе нужна одежда, соответствующая твоему новому статусу.
- Какому статусу? - выкрикнул Тэхён ему в спину.
Чонгук обернулся, и на его лице промелькнула странная, почти человеческая эмоция, которую Тэхён не смог разгадать.
- Моего личного призрака. Спи, Тэхён. Завтра мир узнает, что у Дракона появилась слабость. И эта слабость - ты.
Дверь закрылась, и Тэхён опустился на пол, прижимая флешку к груди. Он слышал, как за окном бушует гроза, вторя буре, которая разрывала Сеул. На другом конце города Намджун заряжал пистолет, переступая черту, за которой нет возврата. Война началась, и Тэхён был ее эпицентром - хрупким, испуганным, но уже навсегда связанным с человеком, чье имя было синонимом тьмы.