Пролог. «Неизвестный кадр»

Коридор школы всегда выглядел одинаково перед большими мероприятиями.

Чуть более шумным, чем обычно.

Чуть более грязным.

И почему-то всегда с ощущением, что воздух становится тяжелее, будто помещение не успевает за количеством людей.

Я шел вдоль ряда шкафчиков, на автомате поправляя рукав школьной формы. Кто-то позади смеялся, кто-то спорил о результатах конкурса, кто-то нервно повторял текст выступления.

День ничем не выделялся.

Слишком ровный, чтобы за него зацепилась память.

Такие дни потом распадаются на отдельные фрагменты — шум, шаги, чужие голоса.

Проходя по коридору к актовому залу я как всегда смотрел в пол, просто двигаясь вперёд вместе с потоком людей и шумом шагов вокруг, чтобы не привлекать лишнее внимание. В какой-то момент взгляд сам зацепился за что-то на полу — сначала это было просто светлое пятно среди серого линолеума. Я не придал этому значения и прошёл ещё несколько шагов, но затем заметил, что форма пятна странная, слишком ровная для обычного мусора или бумаги. Подойдя ближе, я понял, что это была фотография.

Фотография лежала прямо посреди коридора, будто кто-то специально положил ее туда так, чтобы каждый проходящий был вынужден наступить рядом, но не прямо на нее.

Странно было уже это.

Школа не то место, где на полу валяются старые снимки.

Я наклонился.

Фотография выглядела так, будто ее вытаскивали из воды.

Бумага была мягкой, местами волнистой, как от долгого пребывания во влажности. По краям — мелкие разрывы, будто ее не раз складывали и разворачивали, снова и снова.

Но самое неприятное было не это.

А ощущение, что я уже видел ее раньше.

Не конкретно эту.

А что-то похожее.

Словно память пыталась подставить изображение, но не находила исходник.

Я поднял фотографию и замер на месте.

На снимке был наш класс.

Актовый зал.

Та же сцена на заднем плане с выцветшим занавесом.

Тот же стертый линолеум от частых выступлений.

Те же стулья, расставленные полукругом.

И люди.

Мои одноклассники.

Кто-то улыбался, кто-то моргнул в момент съемки, кто-то смотрел в сторону, явно не понимая, что происходит.

Сначала это выглядело как обычная школьная фотография.

Но чем дольше я смотрел, тем сильнее становилось ощущение неправильности.

Лица были повреждены.

Не случайно.

Не от старости.

И не от воды.

Их будто пытались стереть вручную.

У некоторых остались только глаза.

У других — половина улыбки.

Кто-то был перечеркнут тонкими линиями, будто ручкой по бумаге водили небрежно, но с какой-то целью.

Я пробежался взглядом по ряду.

Вот Клим — его лицо почти целое, но с темным пятном прямо на глазах.

Вот Соня — стерта почти полностью, остался только контур волос.

Вот Настя — размыта сильнее остальных, как будто изображение на ней не удержалось.

И вдруг я остановился.

Себя я узнал сразу.

Хотя мое лицо тоже было частично испорчено, но этого хватало, чтобы понять — это я.

И рядом.

Чуть позади моего плеча.

Стоял Артем.

Он не улыбался.

Он вообще не выглядел как человек, которого случайно поймали в кадр.

Скорее как тот, кто знал, что его фотографируют.

Я провел пальцем по его лицу.

Краска чуть размазалась.

И тогда я заметил это.

На обратной стороне фотографии начали проступать буквы.

Сначала едва заметные, как след от давления.

Потом всё чётче.

Чернила складывались в строку:

«Если Он окажется рядом после церемонии — не спрашивай его ни о чём, чего сам не помнишь.»

Я замер.

И в этот момент за спиной раздался голос:

— Ты идёшь или нет? — спросила Соня.

Я вздрогнул и резко опустил фотографию в карман.

На секунду показалось, что она не просто "легла" внутрь — будто пространство там стало глубже, чем должно быть.

Я моргнул.

Ощущение исчезло.

— Иду, — ответил я, не оборачиваясь.

Коридор снова ожил — смех, шаги, голоса.

Школьная суета.

Слишком ровная, чтобы в ней можно было что-то выделить.

Я сделал шаг к дверям актового зала.

Ещё один.

И в этот момент понял странную вещь — я больше не чувствую карман.

Не пустоту.

А отсутствие самого ощущения, что там вообще может быть что-то.

Я замедлился.

Пальцы сами скользнули внутрь.

Холодная ткань.

Ничего.

Я остановился.

Потому что фотография не могла просто исчезнуть.

И всё же её там не было.