Глава 17 - У доски

— Убираем тетради, — сказал учитель. — Сегодня устный разбор. Кто решит быстрее и правильно — получает автомат.

Класс зашевелился.

Учитель написал длинную задачу на доске.
Тихий гул прошёл по рядам.

— Кто попробует?

Раньше в такие моменты все сразу смотрели на меня.

Теперь — на Ло Рана.

Он спокойно встал и вышел к доске.
Мел в его руке двигался уверенно, будто он уже видел это задание.

— Хорошо, — сказал учитель. — Есть другой способ?

Тишина.

— Кай?

Я поднялся.

Половину решения я понял сразу. Вторую — нет.
Мысли путались. Я не спал, голова тяжёлая.

Я написал шаг... остановился... стёр...
Сзади зашептались.

— Раньше он быстрее решал...
— Что с ним...

Ло Ран посмотрел на мою запись.

— Здесь знак, — спокойно сказал он. — Ты перепутал.

Я замер.
Исправил.

Учитель кивнул:
— Верно. Но Ло Ран решил чище.

Класс зааплодировал легко, по-обычному.
Не злорадно. Просто... естественно.

Я вернулся на место.

Ничего не случилось.
Никто не смеялся.
Никто не обвинял.

Просто впервые
я был не тем, кто впереди.

— Нормально? — тихо спросила Джина.

— Да, — ответил я.

Но внутри было странное чувство:
проигрыш бывает громким,
а бывает — когда всё проходит спокойно
и только ты понимаешь, что что-то изменилось.
Звонок прозвенел, класс сразу ожил.

— Ло Ран, объясни ещё раз второй шаг, — попросил Дохён, догоняя его у двери.
— Да, там просто формулу по-другому разложить, — спокойно ответил он.

Юна тоже подошла:
— Ты реально быстро понял.

Они шли впереди, обсуждая задачу.
Я собирал вещи медленно, тянул время сам не зная зачем.

— Кай, — тихо сказала Джина.

Я поднял голову.

— Ты не обязан всегда быть первым.

— Я и не был, — ответил я, закрывая рюкзак.

Мы вышли в коридор.
Остальные уже ждали у лестницы, но разговор продолжался без меня — про задание, способы решения, следующую контрольную.

Обычный разговор.

Только теперь он обходился без меня.

Я остановился у окна, делая вид, что смотрю во двор.

— Тебя это задело, — сказала Джина рядом.

— Нет.

— Врёшь.

Я усмехнулся:
— Просто стало легче.

— Легче?

— Когда от тебя ничего не ждут... проще дышать.

Она посмотрела внимательно:
— Но ты всё равно выглядишь так, будто что-то потерял.

Я не ответил.

Внизу во дворе Ло Ран что-то объяснял Дохёну, активно жестикулируя.
Они смеялись.

Я отвернулся.

Иногда тишина вокруг — это отдых.
А иногда — место, которое раньше занимал ты.

— Пойдём? — спросила Джина.

Я кивнул.

И мы пошли медленно, не догоняя остальных.

Впервые
я никуда не спешил.

Я почти дошёл до дома, когда увидел его.

Он стоял у ворот.
Ло Ран.

Без своей обычной улыбки.

— Чего тебе? — спросил я.

— Поговорить.

— Нашёл место.

Я уже потянулся к калитке, и в этот момент из дома:

— ХВАТИТ НА МЕНЯ ОРАТЬ!
— ЭТО ТЫ ВСЁ ИСПОРТИЛ!

Что-то с грохотом упало.

Я не обернулся.
Не нужно.

Он молчал.

Я чувствовал его взгляд.

— Уходи, — сказал я.

Тишина.

— Это каждый день? — тихо спросил он.

Я сжал ручку калитки.
— Не твоё дело.

Я открыл её, но он вдруг схватил меня за рукав.

Не сильно.
Просто остановил.

— Теперь понятно.

Я обернулся:
— Что тебе понятно?

Он смотрел странно. Не как обычно.

— Почему ты смотришь на людей так, будто они уже тебя предали.

Я не ответил.

Снова крик из дома.

Он отпустил рукав.

— Я думал, ты просто холодный...
— А ты просто устал.

— Тебе не нужно меня жалеть.

— Я и не жалею.

Пауза.

— Завтра в школе я всё равно буду твоим соперником.

Я посмотрел на него.

— Но сегодня... я не могу сделать вид, что ничего не слышал.

Я ничего не сказал.

Он развернулся и ушёл.

А я ещё долго стоял у ворот, прежде чем зайти домой.
Утром школа выглядела так же, как всегда.

Те же стены.
Те же голоса.
Будто вчера ничего не было.

Только я знал — было.

Я вошёл в класс раньше всех и сел на своё место.
Открыл тетрадь. Просто чтобы чем-то занять руки.

Через пару минут начали приходить остальные.

Шёпот.

— Он опять с синяком...
— Он вообще спал?

Я сделал вид, что не слышу.

— Кай.

Я не поднял голову. Уже понял кто.

Ло Ран сел на соседний ряд, развернув стул ко мне спинкой вперёд.

— Ты сегодня молчаливее обычного.

— Отстань.

— Нет.

Я наконец посмотрел на него.

Он снова улыбался.
Как будто вчерашнего вечера не существовало.

— Сегодня контрольная по физике, — сказал он. — Проверим?

— Мне не нужно.

— Нужно. Иначе скучно.

Я отвернулся.

В этот момент подошла Джина и поставила сумку на парту.

— Вы с утра уже спорите?

— Он избегает конкуренции, — спокойно сказал Ло Ран.

— Он просто не любит тебя, — ответила она.

Юна тихо хмыкнула:
— Честно.

Ло Ран даже не обиделся.

Наоборот.

— Отлично. Значит победа будет честнее.

Я закрыл тетрадь.

— Ты не победишь.

— Посмотрим.

Прозвенел звонок.

Учитель раздал листы.

В классе стало тихо — только скрип ручек.

Я решал быстро.
Не думая ни о чём.

Но через несколько минут почувствовал взгляд.

Слева.

Я не поднимал голову, пока не закончил.

Когда сдал работу и проходил мимо его парты — увидел.

Он уже всё решил.

И смотрел прямо на меня.

Не насмешливо.
Не высокомерно.

С интересом.

— Наконец-то ты выглядишь живым, — тихо сказал он.

Я остановился.

— Хочешь увидеть меня по-настоящему?

Его улыбка стала шире.

— Именно.
Последний звонок прозвенел слишком резко.

Все начали шуметь, собираться, обсуждать задания.
Я просто складывал тетради в сумку.

— Джина.

Я поднял голову.

Ло Ран стоял рядом с нашей партой так, будто всегда здесь и стоял.

— Сегодня вечером ты свободна?

Юна перестала застёгивать пенал.
Дохен замер с рюкзаком на одном плече.

— С чего ты спрашиваешь? — осторожно сказала Джина.

— Прогуляться. После твоих дополнительных.

Тишина.

Настоящая.

Я продолжал убирать учебник, хотя уже давно убрал его.

— Ты... меня зовёшь? — переспросила она.

— Да.

Он сказал это так просто, будто это самое обычное в мире.

Дохен тихо:
— Чего...

Юна толкнула его локтем.

Я застегнул сумку сильнее, чем нужно.

Щёлк.

Ло Ран посмотрел на меня.
Конечно посмотрел.

Он всегда смотрел.

— Ну? — мягко сказал он Джине. — Не переживай, я не кусаюсь.

Она растерялась.
Я видел.

— Я... не знаю...

Я встал.

— У неё дела.

Все сразу посмотрели на меня.

— Кай... — тихо сказала Джина.

— У неё дополнительные. Потом домой.

Ло Ран не отвёл взгляда.

— Я спросил её.

Я тоже не отвёл.

Несколько секунд — никто не двигался.

Юна уже просто переводила глаза с него на меня.

Дохен вообще не дышал.

Джина сжала лямку сумки.

— Я...

Она замолчала.

И я понял — она правда не знает, что ответить.

Что раздражало сильнее всего.

Ло Ран чуть улыбнулся:

— Я подожду у выхода. Решишь — скажешь.

Он развернулся и спокойно вышел из класса.

Только дверь закрылась — шум вернулся.

— Что это сейчас было... — прошептал Дохен.

Я ничего не сказал.

Слишком сильно сжимал ремень сумки.
Я вышел из школы последним, медленно, будто специально, чтобы видеть улицу.

И увидел его.

Ло Ран стоял у выхода, ровно там, где Джина должна была появиться после допзанятий.
Он не улыбался. Не шутил. Просто ждал.

Внутри меня что-то ёкнуло.
Почему это раздражает сильнее, чем всё, что было вчера?

Я посмотрел на часы.
Минут десять до её появления.

И вот слышу шаги.
Джина идёт, сумка на плече, глаза усталые, но она заметила Ло Рана сразу.
Он кивнул ей, тихо:

— Привет. Я подождал.

Она на секунду растерялась.
Я стоял чуть в стороне, пытаясь не дышать слишком громко, чтобы она меня не заметила.

— Я... — начала она, — сегодня...

— Я знаю, — сказал он мягко. — Не хочешь?

— Эм... просто устала, — пробормотала она, и я увидел, как её плечи напряжённо вздрогнули.

Ло Ран кивнул.
Никакой обиды, никаких упрёков.
Просто спокойствие, с которым он всегда кажется слишком уверенным.

Я сжал кулаки в карманах.
Почему я злюсь?
Он ничего не сделал — просто стоял.

Юна и Дохен остались в классе, но я видел их глаза, будто через расстояние: они в шоке.
И Джина тоже. Только по-другому.

— Ладно, — сказал он, чуть наклонив голову. — Я подожду, если передумаешь.

Она лишь кивнула и молча пошла в сторону дома.

Я остался стоять.
Всё внутри горело.
Но никто не заметил.
И никто не услышал.

Впервые я понял, что настоящая борьба ещё только начинается.
Я вернулся домой.

Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, будто даже она боялась услышать, что было снаружи.

Я бросился на кровать и закрыл лицо руками.
Теплый воздух комнаты не согревал.

Почему я так себя веду?
Почему меня бесит, что Ло Ран просто стоит рядом с Джиной?
Почему меня не радует, что она снова с нами, как обычно?

Я не понимал.
Всё внутри кипело.
Странное сочетание злости, ревности и... чего? Страха?

— Это нормально, — тихо сказал я сам себе, но даже я не поверил в эти слова.

Я вспомнил все мелочи:
его спокойствие, взгляд, улыбку...
и как Джина замялась.
Как будто всё изменилось в один момент.

Я не злюсь на неё.
Я злюсь на себя.
За то, что не могу просто... ничего не чувствовать.
За то, что каждое действие Ло Рана задевает меня сильнее, чем любой удар.

Я закрыл глаза и сжал кулаки.
Впервые осознал, что иногда герой страдает не потому что слабый, а потому что он слишком чувствует.

И я не знал, что с этим делать.

Я лежал на кровати, закрыв лицо руками, пытаясь успокоить мысли.
Почему я так реагирую? Почему злость просто сидит внутри?

Телефон завибрировал на тумбочке.
Я взял его — экран показал имя Ло Ран.

— Что тебе нужно? — сказал я, едва глядя.

— Хочу поговорить, — прозвучало спокойно, но слишком уверенно. — Ты идёшь?

Я молчал.
— Да, — наконец выдохнул я.

Через полчаса я оказался на улице, там, где он сказал ждать.
Он стоял, руки в карманах, и улыбка на лице была совсем другой.
Не та, что раньше, — более холодная, дерзкая.

— Ты злишься, — начал он. — На меня. На себя. На неё.

Я промолчал.

— Я вижу всё.
— Что ты имеешь в виду? — сжал я кулаки.

— Ты думаешь, что можешь контролировать её.
— Джину? — резко сказал я.

— Да. Она будет твоей игрушкой, если позволишь.
— Я не... — я пытался сдерживать голос, но внутри всё кипело.

— Ты слабый, Кай, — продолжал он, приближаясь. — Ты не контролируешь ничего, кроме своих эмоций, и даже это плохо получается.

Что-то щёлкнуло внутри.
Сколько можно?
Я выдохнул и ударил его.

Ло Ран отскочил, но это была первая реакция — чисто эмоция, не план.

И тут... я услышал крик.

— Кай?!

Джина стояла в нескольких метрах, глаза огромные, руки дрожали.
Она не понимала.
Не знала, что он сам всё провоцировал.

— Я... я... — начал я, но слова застряли в горле.

Она отшатнулась.
Страх. Первый настоящий страх в её глазах, глядя на меня.

— Кай... — прошептала она, — ты... ты стал другим...

Я замер.
Да, я стал другим.
Но это было не из-за неё.
Это было из-за того, что я не мог больше терпеть ложь, манипуляции и всё, что вокруг.

И впервые я понял: иногда герой страдает не только физически, но и внутри, пока его никто не видит.

Ло Ран упал на землю, и я стоял, кулаки сжав.
Он отскочил, но всё ещё лежал, слегка пошатываясь.

Джина вылетела вперёд.
— О, Ло Ран! — она наклонилась, пытаясь помочь ему подняться. — Всё нормально?

Я сжал зубы.
Она даже не посмотрела на меня.

Он взял её руку. Лёгко. Едва заметно.
Я почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло.

— Спасибо, — сказал он, едва улыбаясь.
И я понял. Это было не благодарностью. Это была ловушка.

Она растерялась.
— Эм... да... — проговорила тихо.

Он слегка наклонился, словно весь мир был только для неё.
— Ты всегда такая... заботливая, — сказал он, и взгляд его был другой.
Не мягкий, а... властный.

Я чуть не выругался.
Он использовал её.
Использовал то, что она доверяет.

Она отстранилась от него, но всё ещё держала его руку.
— Ты... надо быть осторожнее, — пробормотала она.

Он только ухмыльнулся.
— Не волнуйся. Мне это нравится, когда кто-то пытается меня спасти.

Я встал рядом, дыша тяжело, кулаки всё ещё сжаты.
Джина повернулась ко мне, и я увидел в её глазах страх.
Не перед ним. Передо мной.

— Кай... — прошептала она. — Ты... ты ударил его...
Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но понял: она не поймёт правду.

Он встал, слегка прихрамывая, и смотрел на нас.
— Всё в порядке, — сказал он. — Просто небольшая драка.

Но в его глазах было что-то другое.
Он планировал это.
И теперь Джина была частью его игры.

Я почувствовал, как внутри меня снова разгорелась злость.
Не на него. На себя.

Я шёл домой медленно, будто каждая улица тянулась вечно.
В голове крутились только эти секунды: Ло Ран, его улыбка, как он взял руку Джины...
И её взгляд.

Я сжал кулаки.
Я злился. На него? На себя? На мир?
Наверное, на всё сразу.

Я думал только об одном: что теперь я теряю.
Джину. Её доверие. Её... спокойствие рядом со мной.
Я не видел её слёз, но видел, как её лицо сжалось в страхе.
И это, наверное, самое больное из всего, что со мной произошло за последние месяцы.

Дома тихо. Родители ушли по своим делам, крики давно стихли.
Я лёг на кровать, закрыл лицо руками и пытался не думать.
Но мысли разрывали меня на куски:
— Она боится меня.
— Я допустил это.
— Я могу потерять её, и она даже не поймёт, почему.

Утро было тяжелым.

Я вошёл в класс, сел на своё место.
Тихо. Как всегда.
Только теперь мир казался пустым, хотя вокруг шумели одноклассники.

Джина села рядом, но молчала.
Не взглянула ни разу.
Не сказала ни слова.
Просто сидела, сжимая сумку на коленях.

Я открыл тетрадь, делая вид, что читаю, но мысли прыгали:
— Я действительно мог потерять её...
— И что теперь?

Юна бросила мне удивлённый взгляд, потом посмотрела на Джину.
Дохён тоже что-то понял.
Я слышал их шёпот, но не слушал.

Джина сидела молча.
Тишина между нами была глухой, как стена.

Столовая была шумной.
Я сел на своё место, руки сжаты в кулаках.

Я заметил, как Джина подошла к другой парте.
И села рядом с Ло Раном.

Мой желудок скрутился.
Она улыбнулась ему слегка, словно всё было в порядке.
Я чувствовал, как внутри что-то лопнуло.

Я ел молча, стараясь не смотреть.
Дохён и Юна пытались поддерживать разговор, но я почти не слышал их.
Всё, что было важно — это видеть, как Джина сидит с ним, а не со мной.

После обеда я пошёл к своей тетради в сумке, чтобы проверить задания, когда услышал знакомый голос со двора.

Я стоял у окна второго этажа, прислонившись к холодной раме.
Внизу, возле мусорки, Ло Ран и его друзья собрались в небольшой кружок.
Я замер, когда услышал его голос.

— Они думают, что я просто дружелюбный, — смеясь, сказал Ло Ран. — На самом деле всё гораздо проще.

— Она? Джина? — спросил один из его друзей.

— Да. Пока они думают, что я просто мил, я делаю своё. Она моя. Никто даже не подозревает.

Я сжал кулаки сильнее.
Внутри что-то горело.
Он использовал её доверие, играя с ней как с игрушкой.

И тут я заметил: Джина, неслышно подкрадываясь со стороны стены, пытается дотянуться к мусорке, чтобы выбросить пакет.
Она не подозревает, что её слышат.
И уж точно не знает, что я наблюдаю сверху.

— Она всегда доверчивая... — продолжал Ло Ран. — И никто этого не понимает. Она думает, что всё естественно.

Я почувствовал, как сердце сжалось.
Каждое его слово было ударом.
И Джина... она стояла рядом, не понимая, что происходит, её взгляд был сосредоточен на мусорке, но я видел, как дрожат её руки.

— Ха, — Ло Ран усмехнулся. — Даже не подозревает, что я контролирую всё.

Я стоял там, неподвижно.
Сердце билось, будто хочет вырваться наружу, но я не мог ничего сделать.
Внизу, за стеной, Джина услышала часть разговора, и я видел, как её лицо поменялось: страх, растерянность, разочарование.

И впервые я осознал полностью: герои страдают не только телом, но и сердцем, когда видят, как те, кого они хотят защитить, подвергаются манипуляции.

Я не мог кричать.
Я не мог вмешаться.
Я просто наблюдал.
И это было хуже любого удара, любого синяка, любого соперника.

После нескольких минут тишины в классе я заметил, как дверь слегка приоткрылась.
Она появилась в проёме, сумка почти сжата в руках.

— Кай... — тихо сказала она, слегка опуская голову. — Извини за вчера.

Я замер.
Она правда шла сюда, чтобы попросить прощения, а не к Ло Рану.
Моё сердце сжалось.

Я не сразу ответил.
— Не нужно... — выдохнул я, но голос дрожал, хотя я пытался этого не показывать.

Она подошла ближе, осторожно села рядом, и я заметил лёгкую дрожь в её руках.

В тот же момент я увидел, как Ло Ран остановился у окна, с которого открывался вид на нас.
Он наблюдал, слегка нахмурившись.
— Почему она к нему идёт? — пробормотал он себе. — Я же с ней провёл почти весь день...

Он не понимал, что Джина всё слышала .
Что она видела и понимала больше, чем он думал.

— Кай... — тихо произнесла Джина, — я... я не хотела, чтобы всё так вышло...

Я почувствовал, как внутри что-то меняется.
Не злость. Не ревность.
Что-то мягкое, но тревожное.

Я просто кивнул, стараясь, чтобы голос не дрожал:
— Всё в порядке.

Она опустила взгляд.
— Я... хотела, чтобы ты знал... — сказала она тихо, почти шёпотом.

Ло Ран всё ещё стоял, наблюдая за нами сверху, и не мог понять.
Его план казался идеальным.
Он не знал, что Джина уже знает правду.

Я сжал кулаки, но не от злости.
От ощущения того, что борьба за неё только начинается.

Я наблюдал за Ло Раном, когда он медленно отступил, словно пытаясь понять, что только что произошло.
Его взгляд был холодным, но в нём сквозила лёгкая растерянность — впервые.

Он не понимал, почему Джина подошла ко мне.
Не понимал, что она слышала всё, что он сказал, и теперь её доверие было в другом месте.

Я сжал кулаки, но уже не от злости.
Не от ревности.
А от понимания: борьба ещё не закончена.
Её доверие и моё чувство долга — это то, что теперь нужно защищать.

Джина сидела рядом, тихо держа сумку на коленях.
Она ещё не подняла взгляд, но я видел, как в её глазах мелькнуло облегчение, что я рядом.

— Всё будет хорошо, — сказал я себе тихо.

Но я знал, что «всё будет хорошо» ещё не скоро.
Ло Ран не собирался останавливаться.
А борьба за Джину и за себя только начиналась.

Джина заметила, что Ло Ран всё ещё наблюдает за ними.

— Это правда, что ты хотел использовать меня? — её голос был тихим, но твёрдым.

Ло Ран сначала посмотрел на Кая, словно ища поддержки, а потом снова на Джину, пытаясь подобрать слова.
Он хотел оправдаться, снова лгать, убедить её, что всё не так...

Но Джина не дала ему шанса.
Она и резко ударила его, заставив остановиться.

Ло Ран замер, глаза расширились, он даже не понял сразу, что произошло.
А Кай наблюдал с боку, сердце колотилось, но внутри было облегчение: Джина наконец показала, что не позволит им играть с её доверием.

Ло Ран отшатнулся, не веря своим глазам.
— Ты... что это было?! — выдохнул он, пытаясь скрыть смущение и злость одновременно.

Джина сжала кулаки, дыхание сбивалось, но глаза были полны решимости.
— Я не позволю тебе играть со мной, — сказала она тихо, но твёрдо.

Я стоял рядом, ощущая странное сочетание гордости и тревоги.
Раньше она всегда доверяла людям, а теперь впервые защитила себя сама.
И я понял, что моя роль не только в том, чтобы защищать её руками — иногда достаточно быть рядом, чтобы она могла встать сама.

Ло Ран посмотрел на меня.
В его взгляде мелькнуло что-то новое — уважение, но смешанное с раздражением.
Он понял, что моя «позиция» рядом с Джиной не просто случайность.
И что он недооценил нас обоих.

— Хорошо, — пробормотал Ло Ран сквозь зубы. — Посмотрим, кто кого...

Его голос был холодным, угрожающим, но я знал: он впервые почувствовал сопротивление.
Я сжал кулаки, но уже не от злости, а от понимания: игра только начинается, и теперь ставки выше, чем когда-либо.

Джина тихо опустила взгляд, а я лёгким движением руки поправил её волосы, чтобы дать понять — я рядом.
И даже Ло Ран видел это.

Я стоял рядом с Джиной, наблюдая, как Ло Ран медленно отошёл, не понимая, что произошло.
Его глаза горели, но теперь там было уважение, смешанное с раздражением.

Джина тихо опустила взгляд, сжимая сумку на коленях.
Она ещё не подняла глаза, но я видел облегчение в её движениях — впервые она сама показала, что может постоять за себя.

Я сжал кулаки, но уже не от злости.

Снаружи коридора шумно стучали двери и голоса других учеников, но для нас время словно остановилось.
Ни один из нас не говорил ничего.
Слова были лишними.

Ло Ран остался вдалеке, задумчиво смотря на нас, и я видел, что он уже планирует следующий шаг.
А я знал одно: никогда нельзя терять тех, кто тебе дорог, даже если никто не понимает, почему ты страдаешь ради них.

Мы просто стояли там.
И каждый из нас думал о своём.
Вопросы без ответов висели в воздухе: что будет дальше? Кто победит в этой игре доверия и силы?

Вечером я сидел в своей комнате, пытаясь переварить весь день.
Джина молчала, её сегодняшний слова и взгляд всё ещё крутились в голове.
Я едва тронул учебники, мысли постоянно возвращались к Ло Рану.

И вдруг раздался звонок.
На экране — номер, который я не узнавал сразу.

— Кай, — раздался голос, ровный и уверенный. — Открой дверь.

Я замер.
— Ло Ран... — пробормотал я, но уже знал, что он не просто так звонит.

Через несколько минут раздался стук в дверь.
Я открыл — и он стоял там, улыбка на лице, руки в карманах, будто он просто пришёл в гости.

— Привет, — сказал он легко. — Я подумал, что стоит познакомиться с твоими родителями.

Моё сердце сжалось.
— Почему? — спросил я, пытаясь держать голос ровным.

— Просто хочу быть уверенным, что всё ясно, — ответил он, оглядываясь по комнате. — И, кстати, я люблю наблюдать за тем, кто думает, что контролирует ситуацию.

Я сжал кулаки, но не сделал ни шагу.
Он вошёл без разрешения, легко переступив порог, и его взгляд скользнул по стенам, по мебели, словно оценивая дом.

— О, родители дома? — продолжил он, с легкой усмешкой. — Отлично.

Я видел, как он ищет реакцию, как проверяет границы.
Это не был простой визит.
Он хотел раздражать, проверять, провоцировать.

И в этот момент я понял: борьба с Ло Раном выходит за пределы школы. Она захватывает каждый момент моей жизни, каждое дыхание, каждую минуту, когда кто-то, кого я защищаю, может оказаться в опасности.

Ло Ран уселся за стол, словно он всегда был здесь.
Мама улыбалась, приветливо поправляя скатерть, словно показывая, какая она заботливая и хорошая хозяйка.

— Как школа, Ло Ран? — начала она мягко, но в её взгляде проскользнула та самая гордость, которой Кай никогда не удостаивался.

— Отлично, миссис Ли, — сказал Ло Ран с лёгкой улыбкой. — Учителя довольны, и я стараюсь не отставать.

— Хороший мальчик, — вставил папа, кивая головой. — Вот кто настоящий пример для подражания.

Моё сердце сжалось.
Каждое их слово будто ударяло по мне.
Я старался не смотреть на Ло Рана, но он тихо улыбался, словно специально проверял, как далеко может зайти.

— А Кай? — спросила мама, улыбка стала чуть шире, но глаза её сверлили меня. — Как у тебя успехи?
— Всё нормально, мам... — проговорил я тихо, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

— Нормально? — переспросил папа, слегка нахмурив брови. — Я слышал, твои друзья получают выше оценки, а ты почему-то отстаёшь.
— Но он же помогает другим... — осторожно вмешался Ло Ран, словно защищая меня, но в то же время подчёркивая разницу: «Вот кто действительно хороший парень».

Я почувствовал, как кровь стучит в висках.
Каждое слово Ло Рана было рассчитано — показать, кто «правильный», кто «идеальный», и, косвенно, кто слабее.

— Ну... я стараюсь, — выдавил я сквозь зубы, стараясь не показывать злость.

Мама кивнула с лёгкой улыбкой, словно говоря: «Хорошо, но старайся лучше», а папа снова посмотрел на Ло Рана с одобрением.
— Видите? — сказал он тихо Ло Рану. — Настоящий пример для нашего Кая.

Я сжал кулаки под столом.
С каждым мгновением внутри росло чувство, что всё это — игра. И я должен был не просто выдержать вечер.

Ло Ран тихо улыбался и продолжал задавать вопросы о школе, друзьях, уроках, словно наслаждаясь каждой секундой, когда он мог быть «идеальным гостем», а я — просто «тот, кто учится хуже».

В этот момент я понял, что эта ночь станет для меня ещё одним испытанием:
не физическим, не школьным, а эмоциональным.
И Ло Ран был здесь, чтобы проверить, насколько я могу терпеть и сдерживать себя.

Я больше не мог.
Слова мамы, папы, Ло Рана — всё это накапливалось внутри, как огонь.
Каждая улыбка Ло Рана, каждое одобрение родителей, каждое косвенное «ты хуже» — словно удар ножом.