Двадцать шестая глава: Бегунья

Пов: Рейвин

Слова кураторов звучали один за другим, будто удары сердца, и каждый отдавался где-то под рёбрами.

— Я скажу так, — начал Ньют, и я сразу подняла на него взгляд. — Мне кажется, Рейвин достойна этой работы. Она хочет этого. И хочет сильнее, чем многие парни здесь. Так что я согласен. Я хочу, чтобы она стала бегуньей.

В груди что-то дрогнуло. Я медленно выдохнула, будто всё это время не дышала.

— Я тоже соглашусь, — добавил Фрай, вытирая руки о фартук. — Работа бегуна сложная, но ей она подходит. Тем более с её силой. Это упростит многое.

Я сжала пальцы на коленях. Два голоса — за.

— Не знаю... — протянул Зак. — Мне кажется, бегун — это всё-таки работа для парней. Я думаю о безопасности Рейвин.

Слабая девочка, — эхом отдалось в голове.

— Я сомневался, — вмешался Уинстон, — но её воля... то, что она сбежала ради этой цели, меня впечатляет. Я хочу, чтобы она достигла того, к чему так рвётся.

Я подняла голову. В его глазах не было жалости — только уважение.

И тут раздался голос, от которого меня передёрнуло.

— Не соглашусь, — резко сказал Галли. — Эта работа не для слабых девчонок, которые думают, что бегать легко. Она не подходит. Она слабачка. Увидит Гривера — и сразу там и сдохнет.

В зале стало холодно.

Я ничего не сказала. Просто посмотрела прямо перед собой.
Не сорвись. Не дай ему этого.

Но внутри всё сжалось.

И тогда я поняла — я жду только одного голоса.

Минхо.

Он сидел в самом конце зала, чуть в тени. Спокойный. Собранный. Опасно уверенный.

Когда он поднялся, в зале стало тихо.

— Такая, как она, нужна нам, — сказал он твёрдо. — Она хотела эту работу, пока другие парни боялись даже посмотреть в сторону ворот Лабиринта.
Она хочет найти выход сильнее, чем мы.
А ещё — давайте будем честны: девушки часто умнее, быстрее и хитрее. Это полезно, когда на тебя бегут Гриверы.
Она физически подготовлена. Владеет боевыми искусствами. И у неё есть телекинез.
Так что да. Она станет бегуньей.

Мир поплыл.

— Решение принято, — сказал Алби. — С этого момента Рейвин — полноценный бегун. Это её работа.

Я резко вскочила, так что стул сдвинулся с глухим скрипом.

— ДА! — вырвалось у меня. — ДА-ДА! Спасибо! Серьёзно... я вас всех прощаю! Я теперь бегунья!

Я выбежала из зала, смеясь, танцуя, почти не чувствуя земли под ногами.

— Это стоило того, — тихо улыбнулся Ньют за моей спиной.

Я бежала по холмам, пока не упала в траву, раскинув руки. Небо было чистым. Огромным. Моим.

Я смеялась, глядя ввысь, пока дыхание не выровнялось.

К вечеру я направилась к картохранилищу.

Дверь была приоткрыта.

Я осторожно заглянула внутрь.

Минхо стоял спиной ко мне, опираясь о стол. Широкие плечи, напряжённая осанка. Он даже не обернулся, но я знала — он почувствовал меня.

— Раз уж пришла, — низко сказал он, — заходи.

Я шагнула внутрь.

Он повернулся, скрестил руки.

— Ну что ж, бегунья. Будем учить тебя, что делать в Лабиринте.
А сначала...

— Окей... — тихо сказала я. — И спасибо.

Он подошёл ближе. Я невольно отступала, пока спиной не упёрлась в стену. Его взгляд держал крепче любых рук.

Он наклонился — и поцеловал меня. Обвив свои руки вокруг моей талии

Это был не порыв. Это было решение.

Мир сузился до этого момента: тепло, дыхание, пульс. Я ответила, забыв обо всём — о страхах, о боли, о словах, которые ранили.

Когда мы наконец отстранились, я тяжело дышала, прислонившись к стене.

Но он еще не закончил. Он поднял меня на руки и поставил на стол прижавшись ко мне. Его поцелуи не отсновливались. Он будто впервые меня видит, и жадно хочет меня.

Но это все заходило слишком далеко.

Так что я ловко вывернулась, поменяв нас местами, и он рассмеялся — тихо, искренне.

— Опасная ты, — хмыкнул он.

— Сам виноват, — прошептала я.

— Ладно, — сказал Минхо, отступая и становясь серьёзным. — Теперь — по делу.

Он разложил карту. Объяснял секции, маршруты, ловушки. Показывал оружейную. Я пробовала ножи для метания, механический лук, выбирала, прислушиваясь к себе.

Мы говорили до заката.

— Завтра тренировка, — строго сказал он.

— А какая именно? — усмехнулась я.

Он лишь притянул меня ближе, поцеловал в лоб.

Мы сидели рядом, глядя на закат.
Впервые — без недосказанности.