🎸⚔️ ГЛАВА 3 ⚔️🎸

Как только защелкнулся замок, Лют шумно выдохнула, сбрасывая маску напускной уверенности. В зеркале над раковиной отражалась растрепанная, чертовски смущенная девчонка, на которой живого места не было после вчерашней бойни. Стиснув зубы от резкой боли, она принялась сдирать старые бинты со свежих порезов.
- Соберись, - негромко приказала она себе и слегка хлопнула ладонью по щеке, прогоняя наваждение.
Шагнув под душ, Лют зажмурилась, когда первые теплые струи коснулись кожи. Вода приятно расслабляла натянутые как струны мышцы, смывая остатки копоти, крови и напряжения. Закончив с водными процедурами, она наскоро обмоталась пушистым полотенцем и, шлепая босыми ногами по полу, вышла на кухню.
- Адам, ты это... подкинешь мне чистую одежду? - Лют неловко замерла в дверях. - И мне еще понадобится твоя помощь. Надо заново обработать раны.
Адам в этот момент возился у кухонной стойки, разливая горячий чай по двум кружкам. Услышав ее голос, он обернулся - и мгновенно завис. Мокрые волосы, полотенце, едва прикрывающее грудь, легкая дрожь от прохлады в комнате... Его взгляд сразу потяжелел, вспыхивая гремучей смесью из нежности и едва сдерживаемого, голодного желания.
- Да, без базара, - голос Адама прозвучал неожиданно хрипло, будто ему резко перехватило горло. - Секунду, детка.
Он быстро стукнул чашками по столешнице и скрылся в спальне, вернувшись оттуда через полминуты. В руках у него была его собственная чистая белая рубашка и мягкие шелковые штаны. Аккуратно бросив вещи на диван в гостиной, он шагнул к ней вплотную.
- Давай, падай сюда, - он кивнул на мягкие подушки. - Я сам всё сделаю. Не хрен тебе лишний раз мучиться.
Подхватив с полки новую бутылочку целебной ангельской эссенции, Адам устроился на диване рядом с ней. Его пальцы осторожно зацепили верхний край полотенца.
- Повернись ко мне затылком. Сначала займемся спиной, - он деликатно распустил узел ткани, обнажая ее кожу. - Ты дрожишь... Зуб на зуб не попадает, что ли?
Чтобы она не мерзла, он набросил ей на грудь свободную рубашку. Его прикосновения были поразительно легкими, почти невесомыми - совсем не вяжущимися с его обычной грубой манерой.
- Ты не тушуйся, Лют. Я, блин, вижу тебя не впервые, - Адам тихо ухмыльнулся, осторожно втирая прохладную эссенцию в поврежденную кожу. - Но впервые... вижу тебя настолько живой. Такой настоящей, без этого твоего вечного бронежилета. И знаешь что? Я бы залипал на тебя вечно.
Лют лишь тихо улыбнулась в ответ на его слова. Когда с обработкой ран было покончено, она аккуратно натянула одежду и повернулась к нему.- Ну что, сэр, чем кормить будешь? Что у нас на ужин?Адам проводил её довольным взглядом, с особым кайфом наблюдая, как она застегивает пуговицы. Его рубашка висела на ней, как на вешалке, но смотрелась при этом чертовски сексуально. Первейший человек сладко потянулся и поднялся с дивана.- На ужин? - он озадаченно почесал затылок. - Вообще-то я планировал выкатить перед тобой свои кулинарные таланты. Но если на чистоту, из нормальной жратвы у меня тут только яйца, бекон и хлеб для тостов. Обычно я сижу на амброзии, так что не густо.
Он подошел к холодильнику, демонстративно заглянул внутрь и разочарованно пожал плечами.- Но ради тебя я готов прямо сейчас метнуться в Райский сад и нарвать каких-нибудь элитных фруктов. Или... - Адам хитро прищурился, - мы можем провернуть тему покруче и заказать пиццу. Да, у нас в Раю пиццерий нет, но я знаю одну подпольную контору в нейтральной зоне. Везут быстро, лишних вопросов не задают.
Он с размаху захлопнул дверцу холодильника и облокотился на кухонную стойку, глядя на неё со всей теплотой, на которую вообще был способен.- Что скажешь, детка? Устроим вечер райской пиццы? Или мне всё-таки приготовить своё коронное блюдо - яичницу-глазунью, которая примерно раз в пять лет получается даже съедобной?
-Хм... А может, готовить буду я? - Лют мягко усмехнулась, подошла к Адаму и положила ладонь ему на плечо. - Ну, или мы могли бы сообразить что-нибудь вместе. Если, конечно, ты пообещаешь не скрести ножом по моей любимой сковородке и ненадолго отдашь мне штурвал от своей кухни.
Адам театрально вскинул руки вверх, признавая капитуляцию.- О, великая повелительница плиты и половников, пощади мой жалкий кухонный мир! - он хохотнул, отступая на шаг, и отвесил ей преувеличенно изящный поклон. - Кухня в твоем распоряжении. Ножи твои. И сковородка тоже твоя - та самая, из-за которой я однажды умудрился врубить пожарную тревогу в главном штабе Истребителей.
Он сорвал с крючка фартук и шагнул к ней со спины. Вместо того чтобы просто отдать вещь, Адам сам обвил завязки вокруг ее талии, нарочно медля и затягивая узел на пояснице. На секунду он приник губами к ее теплой шее, опаляя кожу дыханием.
- Только не думай, что отделаешься от меня. Я буду крутиться рядом. Подносить ингредиенты, нести всякую чушь и... - он хитро ухмыльнулся, - тырить у тебя еду прямо из-под носа, пока ты отворачиваешься.
Он залез в верхний ящик и с торжествующим видом выудил две пары кулинарных перчаток. Одни были черными, с агрессивными черепами, а вторые - кислотно-розовыми, в легкомысленный цветочек и сердечко.
- Выбирай, детка. Я, понятное дело, за рок-н-ролльные черепа. Но если прикажешь натянуть розовые - я сделаю это без базара. Ради тебя я готов прикинуться хоть пушистым котенком.Адам по-хозяйски уселся на высокий барный стул, закинул ногу на ногу и уставился на Лют с таким обожанием, будто перед ним разворачивалось величайшее шоу во Вселенной.- Фу, боже, сэр, розовый?! Вы сейчас серьезно? - Лют не выдержала и искренне хохотнула. - Откуда у вас вообще выкопался этот гламурный кошмар?Адам неопределенно пожал плечами, но в глазах у него заплясали лукавые искры.- Ну... это, короче... Лилит оставила. В прошлой жизни. Пыталась, блин, научить меня готовить, - он забавно скривился от воспоминаний. - Затирала мне, что если я не завяжу со своей любимой амброзией и дьявольскими хот-догами, то схвачу инфаркт годам эдак к тридцати тысячам. Ну я, как последний лох, и повелся. На целую неделю меня хватило! С тех пор тут и валяются эти прибамбасы с сердечками и фартук с надписью «Король Кухни».Он резко соскочил со стула, натянул розовые перчатки на свои огромные ладони и забавно пошевелил пальцами в воздухе с максимально серьезным лицом.- Прочувствуй момент. Я в образе. Готов устроить кулинарную революцию. Но если тебя тошнит от этого гламура - я их скину, - он сделал паузу, гипнотизируя её взглядом. - Или... оставим? Чисто для атмосферы. И чтобы ты почаще улыбалась. Серьезно, Лют, я бы твой смех на повтор в плеере поставил.
Он протянул ей вторую пару перчаток.- Держи свои черепа. А я пока пошарю по сусекам и найду что-нибудь, что не взрывается от одного моего взгляда. Ну, или на крайняк наберу пожарным заранее. Так, для профилактики.
- Пожарные понадобятся только тебе, - Лют рванула его за шиворот футболки, заставляя наклониться и силой притискивая его лицо вплотную к своему. В глазах ее полыхнуло опасное пламя. - Если ты еще хоть раз упомянешь Еву, Лилит или какую-нибудь еще из своих бывших шлюх, то и кашеварить будешь исключительно с ними. Понял меня?
Звонкая пощечина эхом отскочила от кухонной плитки. Лют резко отвернулась, схватила нож и с яростью принялась кромсать бекон на разделочной доске.Адам замер, его глаза округлились от неожиданности. От удара он слегка мотнул головой, но даже не подумал сдать назад. На его губах заиграла странная полуулыбка - дикая смесь шока, чистейшего восхищения и легкого сожаления.- Оу... - он потер горящую щеку розовой перчаткой, но в голосе не было ни капли обиды. - Вот это хватка. Я уже и забыл, какая ты бешеная, когда ревнуешь.Он шагнул к ней со спины, заставляя утихнуть внутренний трепет. Адам не стал прижиматься, давая ей немного пространства, но его голос зазвучал тише и непривычно серьезно:
- Ты права. Косяк. Прости, я дурак, - он виновато взъерошил волосы. - Просто привык трепаться о прошлом, чтобы не воспринимать его всерьез. Но ты - не прошлое, Лют. Ты мое настоящее. И я больше не буду. Базар окончен.
Он опустил ладони на столешницу по обе стороны от нее, фактически беря в кольцо, и наклонился к самому уху:
- Если хочешь, я могу поклясться чем угодно. Хоть святошей Серой, хоть своей гитарой. Но, Лют... - его голос на секунду дрогнул. - Просто скажи, что сменила гнев на милость. И я сделаю всё, чтобы ты больше never в своей жизни не слышала от меня этих имен.
Лют медленно отложила нож. Она развернулась к нему лицом к лицу, прижимаясь спиной к кухонной стойке и явно пряча что-то в правой руке. Опалив его замершим взглядом, она поманила его к себе, притиснулась губами к уху Адама и обжигающе прошептала:
- Встань на колени. И открой рот.
Адам замер. Воздух в его легких застрял мертвым грузом. Он медленно отстранился, впиваясь взглядом в ее лицо - в его глазах удивление мгновенно сменилось диким азартом, предвкушением и почти религиозным благоговением.
- Ты... серьезно? - хрипло выдохнул он, не отрывая от нее глаз. И он не стал спорить. Не выдал ни одной дежурной шуточки. Медленно, с каким-то первобытным достоинством, Адам опустился сначала на одно колено, затем на второе, послушно задрав голову вверх. Губы его слегка приоткрылись, а дыхание сбилось - он будто панически боялся, что этот момент сейчас растворится, как гребаный сон.
- Открыл, - сорвалось с его губ. - Но учти, детка... если это какая-то глупая шутка - я тебя придушу. А если нет... - его голос упал до опасного, бархатного шепота. - Ты больше никогда от меня не избавишься.
Он замер в ожидании, натянув струной всё свое тело. Сердце в груди колотилось так бешено, будто Первый Человек впервые за десять тысяч лет по-настоящему почувствовал себя живым. Адам был готов принять от нее что угодно - удар, поцелуй или смертный приговор. Главное, чтобы это сделала именно она.
Лют с абсолютно каменным лицом шагнула вперед и точным движением забросила ему в рот кусок колбасы. Адам послушно клацнул зубами, и в ту же секунду кухню взорвал дикий, безудержный хохот.
- А-ха-ха-ха! Бля-а-а-а! Ты бы себя видел! Натуральный тюлень!
Лют смеялась во весь голос, до слез, согнувшись пополам. Она метнулась к кухонной полке и схватила припрятанный там телефон, который всё это время бесстрастно фиксировал происходящее на камеру.
- Нет, ты глянь, глянь на себя! Чистый тюленчик, просящий рыбку! А-ха-ха!
Адам так и застыл на коленях с колбасой во рту. Моргнул раз, другой, и до него наконец дошло, как жестко и красиво его сейчас развели. Он медленно поднялся на ноги, на ходу прожевывая добычу. В его глазах уже вовсю полыхал огонь - но не ярости, а шальной, всепоглощающей веселости. Он вытащил изо рта остатки нарезки и обличительно ткнул пальцем в сторону смартфона.
- Ты... - выдавил он театрально-грозным шепотом. - Ты реально записала этот позор?
И тут же сам заржал - громко, басовито, до рези в кубиках пресса.
- О боги, Лют, да ты просто маньячка! Хладнокровная, гениальная убийца моего авторитета!
Он в два шага подлетел к ней, бесцеремонно вырвал мобильник из рук и уставился в экран. Разглядев на превью собственную пафосную физиономию на коленях и с забитым ртом, Адам шутливо зарычал, но сдержать улыбки так и не смог.
- Сноси на хрен. Прямо сейчас! Или я, клянусь, поставлю это видео на рингтон, когда мне будет звонить Серафима.
Он пригрозил ей пальцем, но в следующую секунду сгреб Лют в охапку, по-хозяйски прижимая к себе за талию. Свободной рукой он продолжал тыкать в светящийся экран.
- Ты хоть отстреливаешь, детка, что я тебе теперь до конца вечности этим косяком мозг выносить буду? Каждый божий день! «Слышь, Лют, а помнишь, как ты сделала из меня дрессированного ластоногого?»
Он наклонился и с чувством поцеловал её в мокрый висок, обжигая шепотом:
- Но знаешь что? Да и насрать. Пусть хоть весь Рай смотрит. Пусть эти святоши знают - великий командир Адам готов хоть лаять, хоть на пузе ползать, лишь бы его лейтенант вот так улыбался.
- М-де? Ну, вообще-то я тебя всё еще не простила, к твоему сведению, - Лют хмыкнула, задрав подбородок, но в глазах продолжали плясать смешинки. - И да, этот шедевр идет прямиком тебе на аватарку в профиле.
Адам демонстративно закатил глаза, хотя улыбка так и осталась блуждать по его лицу. Он сгреб её в охапку еще крепче, почти лишая возможности дышать.
- О-о-о, не простила? Вот оно как, - он комично нахмурился, делая вид, что усиленно соображает, а затем уставился на неё с напускной серьезностью. - Ладно, у меня есть гениальный план по реабилитации. Отныне я готов кашеварить для тебя каждый гребаный день. Делать массаж. Носить на руках. Позволять рулить мной на кухне и даже уступлю тебе всю кровать, а сам по-спартански покемарю на коврике у двери.
Он перехватил её взгляд и быстро, по-воровски смазал поцелуем уголок её губ.
- А если и это не сработает... Хрен с ним, я сам вырежу этот стоп-кадр, где я стою перед тобой на карачках с колбасой, и зафигачу на аву. А снизу припишу капсом: «Женат на Лют. И горд этим».
Он наконец сделал шаг назад, вскидывая ладони в знак капитуляции. На его физиономии расплылась фирменная нахальная, но до безумия влюбленная ухмылка Первого Человека.
- Ну так что, детка? По рукам на таких шикарных условиях? Или мне придется достать из холодильника второй кусок нарезки и повторить весь этот цирк на бис?
- Знаешь, на какие условия я соглашусь? - Лют сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, и уверенно задрала подбородок, заглядывая ему прямо в глаза. - Если завтра мы на весь день свалим в парк аттракционов. Ты вечно воротил нос и называл это детской херней. Но раз уж я твоя, как ты выразился, «жена» - хотя хочу напомнить, что мы встречаемся всего-то гребаный день! - то ты просто обязан сводить меня в «Райские развлечения». Ну? Что скажешь? По рукам?
Адам, гипнотизируя её этим решительным взглядом, сначала просто хмыкнул, а затем коротко и искренне расхохотался. Он шутливо потер ладонью лицо, признавая полное поражение.
- О боги... Ты это серьезно? Хочешь, чтобы самый крутой генерал Рая, Первый Человек и живая легенда Адам торчал в очереди за сахарной ватой и катался на чертовых карусельках? - он драматично схватился за сердце, но в глазах вовсю полыхали искры веселья. - Ладно. Черт с ним. Погнали.
Он перехватил ее руку, крепко сжимая ладонь в своей огромной пятерне.
- Но у меня встречный ультиматум, детка: ты обязана дать мне выиграть тебе самого гигантского плюшевого медведя в местном тире. Я просто обязан доказать, что я всё еще крут, даже на фоне розовых единорогов. Иначе, не дай бог, Сера пронюхает - и я официально лишусь статуса главного бэдбоя Небес.
Он мягко притянул её к себе, касаясь своим лбом её лба. Его голос мгновенно растер весь пафос, становясь непривычно тихим и чертовски теплым:
- Завтра. С самого утра и до ночи. Только ты и я, сечешь? Никакой Серы, никаких отчетов, никаких гребаных демонов. Только тупые автоматы, сладкая вата и твой смех, от которого у меня и без всяких американских горок башка кругом идет.
Адам нежно чмокнул её в кончик носа.
- Заметано?
- Идет, - Лют едва заметно покраснела от поцелуя в нос и поспешно отвернулась. - Д-да, кстати... мы вообще-то с готовкой еще не закончили.
Она подошла к столу и принялась молча вымешивать тесто прямо в глубокой миске. Адам бесшумно подкрался сзади, обвил руками её талию и по-хозяйски пристроил подбородок на её плече, наблюдая за процессом. Его голос упал до низкого, ласкового полушепота:
- Я смотрю, ты всерьез вознамерилась меня откормить, - он усмехнулся, мазнув губами по ее шее. - Надеюсь, обойдемся без секретных ингредиентов, от которых я впаду в кому или внезапно полюблю генеральную уборку?
Он накрыл её ладонь своей огромной пятерней, помогая с силой продавливать упругую массу.
- Вообще-то... я никогда в жизни не готовил с кем-то, кого по-настоящему люблю, - тихо, почти интимно выдохнул он ей в самое ухо. - И это... чертовски круто. Мне нравится чувствовать тебя так близко. Даже когда ты мстишь мне за Еву и Лилит с помощью колбасы.
Он легонько мазнул губами по ее щеке, а затем чуть отстранился, мягко перехватывая ее лицо в свои ладони, чтобы заглянуть в глаза.
- Ты - лучшее, что случалось со мной за всю эту гребаную бесконечную вечность, - выдохнул Первый Человек. - Даже когда мы цапаемся, даже когда ты в ярости. Ты всё равно лучшая.
И прежде чем Лют успела хоть что-то возразить, Адам невесомо коснулся её губ своими - бережно, осторожно, будто прощупывая почву и проверяя, остыла ли его грозная воительница.
По коже Лют мгновенно пробежали дикие мурашки, а к щекам прилил густой румянец от того, как интимно он прижимался к ней, помогая управляться у плиты.
- У меня складывается ощущение, что ты от меня жестко зависим... - она перехватила его ладонь, убирая со своей щеки, но пальцы не выпустила. - Но знаешь... я рада, что ты меня поддерживаешь. Это даже как-то неожиданно - ты соглашаешься на любые мои безумные идеи. Раньше ведь ты никого и слушать не хотел. Был... как бы тебе помягче сказать...
Она замолчала, с усилием вываливая тяжелую массу на разделочную доску и пытаясь раскатать упрямый кусок.
- ...ты был настолько самоуверенным в каждом своем решении, что чужое мнение для тебя вообще было пустым звуком.
Лют навалилась на скалку всем телом, изо всех сил стараясь совладать с мощным тестом, но свежие, еще не затянувшиеся раны тут же отозвались резкой, простреливающей болью в плече.
Адам слушал её молча. Его ладони, накрывавшие руки Лют на скалке, на мгновение замерли. Затем он мягко прервал её попытки воевать с тестом, развернул к себе лицом и прижал её ладони к своей груди - прямо туда, где под ребрами бешено колотилось сердце.
- Ты права. Я был именно таким говнюком, - он горько усмехнулся. - Думал, что я центр гребаной Вселенной. Что никто во всех мирах не способен сказать мне что-то дельное. А потом появилась ты. И не просто сказала - ты показала мне, каково это. Ты спасла мою задницу, когда эта девка Чарли чуть не пустила меня на фарш. Ты торчала у моей кровати, пока я валялся в отключке. Ты верила в меня, даже когда я сам на себя крест поставил.
Он нежно, почти благоговейно провел большим пальцем по её скуле.
- Ты меня пересобрала заново, Лют. Без всякой магии и божественного вмешательства. Ты. Просто ты. И знаешь, что самое жуткое? - он наклонился, упираясь своим лбом в её лоб. - Я ни хрена не хочу возвращаться к старому Адаму. Хочу быть тем парнем, которого ты во мне видишь. Который умеет слушать. Который меняется ради тебя.
Он отстранился, перехватил скалку и сам принялся раскатать упрямую массу сильными, уверенными движениями.
- А теперь - давай-ка я разберусь с этой выпечкой. А то ты так и будешь пыхтеть тут до ночи, а у нас, между прочим, завтра на повестке дня жесткая битва за плюшевого медведя.
Он задорно подмигнул ей, но в глубине глаз всё еще теплилась та сумасшедшая нежность, которую он только что ей открыл.
- Ты правда стал лучше, и я... я рада этому, - Лют завороженно наблюдала, как он в два счета расправился с тестом.
Когда Адам закончил, она решительно шагнула вплотную, закинула руки ему на плечи и в упор заглянула в глаза.
- Но чёрт тебя дери, Адам, не вздумай превращаться в ручного комнатного кота! Мне от этого уже не по себе становится. Я хочу видеть рядом того парня, каким ты всегда был на самом деле. Не надо натягивать эти дебильные розовые варежки только потому, что тебе кажется, будто я этого хочу. Мне нужно, чтобы твои собственные вкусы, характер и интересы оставались при тебе. Я полюбила не блеклую копию самой себя, Адам. Я полюбила именно тебя, твою личность. Охрененно, что ты работаешь над своими косяками, но, блять, не смей подстраиваться под меня во всем - от манеры общения до взглядов на жизнь!
Адам перестал терзать скалку и замер. Его перепачканные мукой ладони зависли над столешницей. Он медленно развернулся к Лют, и в наступившей кухонной тишине на его лице расплылась легкая, почти мальчишеская улыбка.
- Черт, Лют... - он шумно выдохнул, покачав головой, и небрежно стряхнул муку с пальцев. - Знаешь, ты ведь единственная во всех чертовых мирах, кто сказал мне такое. Чтобы я оставался собой.
Он шагнул к ней, властно перехватил за плечи и заставил встретиться взглядами.
- Я слишком привык, что все вокруг вечно пытались меня переделать. Впихнуть в какие-то рамки, подогнать под стандарты, сделать гребаным удобным праведником. А ты... ты требуешь, чтобы я оставался тем самым самовлюбленным придурком, который ворвался в Ад с гитарой наперевес и святой уверенностью, что вся Вселенная крутится вокруг его задницы, - он коротко, хрипло хохотнул. - Это безумие. Но это так охренительно приятно, детка.
Он наклонился и запечатлел на ее лбу чистый, почти благоговейный поцелуй. Затем отступил на шаг, раскинул руки в стороны и заговорил громче, возвращая свою фирменную, развязную дерзость:
- Короче! Приказ по штабу: ты - моя женщина, я - твой мужик. Никакого копирования друг друга. Мы будем идеальным, взрывным диссонансом. Ты - моя дикая, безумная Лют, я - твой старый добрый эгоистичный мудак, - он нахально ухмыльнулся, сузив глаза. - А теперь колись: как именно ты жаждешь, чтобы я тебя поцеловал? По-ангельски сопливо и нежно? Или чисто по-адамски - так, чтобы у тебя колени к чертям подкосились?
Лют мгновенно залилась густым румянцем и невольно отшатнулась.
- В-в каком это смысле?..
Адам медленно, хищно двинулся на нее, заставляя пятиться, пока она не уперлась спиной в кухонную стойку. Его ладони с размаху опустились на столешницу по обе стороны от ее бедер, намертво отрезая любые пути к отступлению. Он наклонился к самому уху Лют, дыша тяжело, рвано и обжигающе.
- В самом прямом смысле, Лют, - прошептал он, и в этом звуке прорезалась та самая первобытная, сокрушительная уверенность лидера. - Я хочу трахнуть твои мозги этим поцелуем так, чтобы ты дышать забыла. Чтобы ты каждой клеткой прочувствовала: здесь нет ангелов, нет Серы, нет дурацких приказов и уставов. Есть только я. Только ты. И наша жизнь.
Он слегка отстранился, в упор разглядывая ее глаза, в которых сейчас отчаянно боролись девичий страх и дикое, голодное желание.
- Я не собираюсь миндальничать. И ждать милости тоже не буду. Я впиюсь в тебя так, словно все эти гребаные десять тысяч лет вечности только и делал, что готовился к этой секунде.
Он мягко прижал подушечку большого пальца к ее дрожащим губам, призывая к молчанию, хотя Лют и так не могла вымолвить ни слова.
- И ты не скажешь мне «стоп». Потому что ты сама этого хочешь. Ты хочешь меня, Лют. И не как своего командира или рок-идола. А как мужика. Как своего личного собственника, - его голос упал до самого низкого, вибрирующего регистра. - Так что ответь честно: ты готова? Или продолжишь ломать комедию и делать вид, будто у тебя сейчас тело не ходит ходуном от каждого моего вздоха?
- Ах!.. - Лют судорожно вздохнула, когда его пальцы до боли въелись в ее талию. Краска стыда и желания залила ее лицо до самых ушей. Она отвела взгляд, пытаясь собрать мысли в кучу. - Я-я... Ну... Давай уже, раз пошла такая тема.
Адам замер на долю секунды, сканируя ее лицо. В глубине ее зрачков не осталось и капли страха - только чистая, первобытная жажда, густо замешанная на девичьем смущении. На его губах расплылась дикая, хищная усмашка собственника.
- Умница.
Он легко, словно пушинку, подхватил её на руки. Одним резким взмахом крыла Адам снес со столешницы миску с тестом - посудина с грохотом разлетелась по полу, пачкая всё вокруг, но Первому Человеку было абсолютно плевать на кулинарный погром. Не отрывая тяжелого, гипнотизирующего взгляда от ее лица, он понес Лют в спальню.
Он опустил её на простыни бережно, но его мышцы при этом были натянуты до предела, словно он из последних сил удерживал на цепи голодного зверя. Адам навис сверху, упираясь локтями по обе стороны от ее головы и полностью заслоняя собой весь свет в комнате.
- Твой самый последний шанс сказать «нет», Лют, - его голос окончательно сорвался на хрип, упав на несколько октав вниз. - Дальше я тормозить не стану. Я буду твоим. Наглухо, целиком и без остатка. Ты готова вывезти такую ответственность, детка?
- Нет?.. - Лют тихо выдохнула и робко коснулась ладонью его щеки. - Ты... ты ведь слишком долго этого хотел. Если ты готов сделать это прямо сейчас, то... - она на секунду запнулась, собираясь с духом, а затем серьезно и твердо посмотрела ему прямо в глаза: - ...то я не против.
Адам замер. Его дыхание стало глубоким, рваным. Он смотрел на нее так, словно видел впервые в жизни, и в то же время узнавал ту единственную, которую подсознательно искал всю свою бесконечную вечность. Медленно, почти благоговейно он провел большим пальцем по ее нижней губе. В его потемневших зрачках смешались трепетная нежность и дикая, первобытная страсть.
- Ты даже близко не представляешь, что ты со мной творишь, детка, - прошептал он, обжигая поцелуями ее скулу, висок и уголок губ. - Меня трясет не от страха. Меня выносит от того, что я наконец-то могу быть с тобой честным. Настоящим, без всей этой дурацкой шелухи, - его голос сорвался на глухой шепот. - Спасибо, что не испугалась. Что доверилась мне. Что дала шанс стать тем, кем я никогда ни для кого не был. Твоим. Собственным.
Он накрыл ее губы новым поцелуем - теперь уже не сокрушительно-грубым, а глубоким, изучающим, тягучим и обещающим. Его ладони медленно скользнули вниз по ее телу, и в каждом этом осторожном движении сквозило безмолвное обещание целой вечности.
Лют резко перехватила его ладонь, которая уже вовсю пробиралась под ткань рубашки, расстегивая пуговицы.
- Адам, тормози. У меня к тебе только одна серьезная просьба, - она твердо посмотрела на него. - Я как-то не горю желанием прямо сейчас обзаводиться от тебя потомством. Особенно учитывая, что мы вообще-то еще даже не женаты. Сечешь, о чем я?
Адам застыл на месте. Его пальцы медленно разжались, оставшись лежать поверх ткани. Он уставился на Лют с легким удивлением, которое тут же сменилось глубоким, искренним пониманием. Наконец из его груди вырвался тяжелый выдох, будто он разом сбросил всё дикое напряжение.
- Ты права. Блядь, Лют, ты абсолютно права, - на его губах появилась мягкая улыбка - без капли привычного эгоизма, только чистая теплота.
Он убрал руку и аккуратно перекатился на бок, подперев голову локтем, чтобы не терять из виду ее лицо.
- Я тут от твоей близости совсем крышей поехал, голову потерял на хрен. Прости, детка, - Адам невесомо провел пальцами по ее растрепанным волосам, словно заглаживая вину. - Никаких спиногрызов до свадьбы. И вообще - никаких детей, пока ты сама четко не скажешь, что готова. Это даже не обсуждается. Я не урод какой-то.
Он ласково чмокнул её в лоб и отстранился, усаживаясь на край кровати. А затем обернулся через плечо, хитро прищурив глаза:
- Но учти: это вообще не значит, что я прекращу тебя соблазнять. Просто буду держать себя в тех рамках, которые ты сама мне нарисуешь. Ну а пока... может, вернемся к нашей кулинарии? Наше многострадальное тесто там на полу, небось, уже окончательно заскучало. А я, как-никак, задолжал своему лейтенанту самый охренительный ужин в ее жизни!
Лют заливисто рассмеялась и, перекатившись, устроилась прямо поверх него.
- Да черт с ним, с этим ужином, - она по-хозяйски оседлала его бедра. - Только учти, командир: отмывать засохшее тесто от пола ты будешь исключительно сам. И вообще... я, конечно, надеялась, что у тебя найдутся презервативы в наличии, - Лют заглянула ему прямо в глаза с легким прищуром. - Хотя, знаешь... Наверное, и вправду еще рановато для настолько близких дистанций.
Она опустила ладони на его грудь, медленно наклоняясь и заставляя Адама ловить ее дыхание. Первый Человек под ней буквально застыл, его руки инстинктивно обхватили ее бедра, надежно фиксируя. Он смотрел на нее снизу вверх с непередаваемой смесью шока, дикого восторга и благоговения.
- Лют... - хрипло выдохнул он. - Ты сидишь на мне верхом, пилишь взглядом, будто решаешь участь всего человечества, и заявляешь, что рановато? - он коротко хмыкнул, но в этой улыбке сквозила чистейшая нежность. - Ты меня без ножа режешь, детка. Но мне, блин, это нравится.
Он приподнялся на локтях, сокращая расстояние между их губами до каких-то жалких сантиметров.
- И кстати, насчет защиты. Я вообще-то не лох какой-то, соображаю. Даже подготовился, прикинь? - Адам басовито хохотнул, скользнув ладонями чуть выше по ее талии. - В тумбочке лежит целая коробка. Купил еще тогда, когда протрезвел и догнал, что рядом с тобой у меня окончательно снесет планку. Но если ты у нас за целомудрие... я подожду. Сколько прикажешь. Хоть еще десять тысяч лет. Потому что ты, черт возьми, стоишь любого ожидания.
Он подался вперед и невесомо мазнул губами по ее подбородку.
Лют молча кивнула, окончательно признавая капитуляцию, и накрыла его губы долгим, невероятно страстным поцелуем.
Адам ответил мгновенно, жадно впиваясь в нее, но при этом жестко сдерживал внутренний напор - будто панически боялся разрушить хрупкое волшебство этой секунды. Его ладони медленно скользнули по ее спине, бережно прижимая девушку к себе, но не позволяя себе лишнего. Когда Лют наконец отстранилась, Первый Человек выглядел так, словно в него только что шарахнул разряд молнии - потемневшие зрачки, рваный, сбитый выдох.
- Если ты планируешь целовать меня так каждое божье утро, - прохрипел он, упираясь своим лбом в ее лоб, - клянусь, я больше ни разу в жизни не стану рявкать на экзорцисток во время утренних построений.
Он попытался нахально усмехнуться, но голос предательски дрожал от переизбытка эмоций.
- Ты пахнешь космосом, озоном и... чем-то исключительно моим, Лют. И это выносит мне мозг напрочь.
Он крепко сгреб её в охапку, утыкаясь носом в мокрые волосы и глубоко вдыхая родной аромат.
- Я буду ждать столько, сколько потребуется, сечешь? Но знай: каждый гребаный день рядом с тобой делает меня сильнее. И я тебе уже говорил - когда этот момент наконец настанет... я сделаю всё, чтобы ты забыла, как орать моё имя на тренировках. Ты будешь его только умоляюще шептать.
Он вплетал эти дерзкие, вибрирующие слова в мягкие поцелуи, которыми осыпал её висок.
- Как скажете, сэр, - Лют тихонько фыркнула и нежно чмокнула его в шею, еще крепче замыкая кольцо своих рук на его плечах.
Адам замер, окутанный ее теплом, голосом и крепким кольцом рук. Его челюсть на секунду судорожно сжалась, и он крепко зажмурился, позволяя себе просто раствориться в этом моменте. Просто чувствовать. Просто любить.
- Ты называешь меня «сэр» исключительно тогда, когда хочешь заставить меня растаять, - глухо прошептал он ей в макушку. - И это, сука, работает. Работает каждый гребаный раз.
Он сжал её в ответных объятиях с такой силой, словно пытался вплавить в себя, и уткнулся лицом в мягкое плечо. Его голос растер весь пафос, став непривычно тихим, почти уязвимым:
- Никогда не уходи, Лют. Клянись мне. Даже если я снова превращусь в того эгоистичного придурка, который напяливает розовые перчатки и бесит тебя по пустякам. Обещай, что останешься моей. Потому что без тебя я мгновенно стану пустым местом. А с тобой... - он приподнял голову, заставляя её встретиться с ним взглядами. - С тобой я чувствую себя живым.
Он приник губами к ее лбу - долго, невесомо, будто запечатывая эту клятву на всю оставшуюся вечность.
- Бля, Адам... После всего, что между нами было, ты реально думаешь, что я куда-то свалю? - Лют горько хмыкнула, но в глазах стояли слезы. - Ты единственный во всей этой гребаной Вселенной, кто вообще видит во мне кого-то большего, чем просто безжалостное оружие для массового убийства демонов.
Услышав это, Первый Человек вздрогнул. Что-то болезненно перекосило его лицо - проступила та редкая, настоящая уязвимость, которую он никогда и ни перед кем не обнажал. Подавленный её словами, он оперся на локоть, жадно вглядываясь в ее лицо. В его тоне не осталось ни капли привычной бравады:
- Ты это серьезно сейчас?.. - он осторожно провел костяшками пальцев по ее щеке, бережно, будто боялся, что она растворится, как иллюзия. - Лют, ты для меня никогда не была оружием. Ты - единственная причина, по которой я вообще соизволю открывать глаза по утрам в этом пафосном Раю.
Он на секунду замолчал, подбирая правильные слова, а затем тепло, с хрипотцой усмехнулся:
- Знаешь, когда меня создали Первым Человеком, Бог выкатил мне вообще всё, что только можно пожелать. Но когда я встретил тебя, до меня наконец дошло: все эти долгие тысячи лет мне не хватало одной-единственной детали. Тебя. И не в качестве верного солдата или зама по штабу. А как девчонки, ради которой я без раздумий готов спуститься на самое дно Ада. Снова и снова.
Адам рывком притянул её к себе, утыкаясь носом в растрепанные волосы, и глухо, почти неслышно выдохнул в макушку:
- Ты хоть отстреливаешь, детка, что я тебя теперь из своих лап никуда не выпущу? Даже если весь Совет Рая во главе со святошей Серой начнет кукарекать, что это неправильно. Плевать на них. Ты моя, а я твой. Все остальное - просто фоновый шум.
Лют согласно кивнула и уже открыла было рот, чтобы добавить что-то еще, но внезапно шмыгнула носом. Ее лицо вытянулось, а взгляд стал предельно озадаченным.
- Слышь... Мне не кажется, или из коридора отчетливо несет гарью?
Адам мгновенно замер, принюхался, и его глаза округлились от паники, пополам с комическим ужасом.
- Да твою ж матушку!.. Тесто! Я ж, блин, сковородку на конфорке оставил, пока мы тут...
Он пулей скатился с кровати, едва не пропахав носом ковер, и с пробуксовкой рванул на кухню, откуда уже вовсю валил сизый дымок. Из коридора донесся грохот посуды, соборный трехэтажный мат Первого Человека, свист открываемого настежь окна и кашель. Минуту спустя виновник торжества приплелся обратно в спальню. Он виновато скалился, картинно удерживая двумя пальцами абсолютно почерневшую, дымящуюся сковороду.
- Ну... короче, я же обещал тебе самый незабываемый ужин в твоей жизни? - Адам притворно покашлял, свободной рукой отмахиваясь от гари. - Я просто решил зайти с козырей и приготовил авторский десерт «Дымок с хрустом». Истинные гурманы Рая обрыдались бы от зависти.
Он сгрузил кулинарный труп на прикроватную тумбочку и отвесил Лют преувеличенно изящный поклон.
- Прошу покорно пардонить, мой лейтенант! Командир экипажа знатно продолбал вспышку, потому что намертво залип на самую охренительную ангельскую мордашку во всех гребаных Небесах.
Лют решительно поднялась с кровати, скрестила руки на груди и включила своего внутреннего лейтенанта:
- Так, боец, план действий такой: ты прямо сейчас топаешь отмывать последствия нашего кулинарного апокалипсиса. Я пока наберу службу доставки и закажу суши, если ты не против. И приготовь чистые бинты с мазью - перед сном нужно будет заново перевязать и обработать мои раны.
Адам мгновенно вытянулся по струнке и шутливо прижал два пальца к виску, отдавая воинское приветствие, хотя в его глазах вовсю плясали смешинки.
- Есть, мой генерал! Ликвидировать следы пожара, заказать жратву и подготовить медицинский арсенал для реабилитации самого ценного воина Небес!
Он звучно щелкнул каблуками босых ног и крутанулся на пятках. Но уже на самом пороге спальни замер, оборачиваясь к ней с непривычно серьезным лицом. Его голос стал гораздо тише и мягче:
- Эй, Лют... Мне реально паршиво, что я так лоханулся с ужином. Хотел ведь, чтобы всё было идеально. Специально для тебя.
Он задержал на ней потяжелевший взгляд на пару секунд, словно впитывая её образ, а затем снова нацепил свою фирменную нахальную ухмылку и скрылся в коридоре. Уже через мгновение с кухни донеслось яростное грохотание ведра, шум воды и его забавное, басовитое мурлыканье под нос: «Я лучший ангел-уборщик во всех гребаных небесах, ее-е, раунд...»
Лют устало опустилась на матрас. Взяв с тумбочки мобильник Адама, она быстро набрала номер подпольной доставки «Райская рыба» и лаконично оформила заказ на дом. Она уже собиралась заблокировать экран и отложить гаджет, как вдруг сверху всплыло push-уведомление - новое сообщение от Серафимы.
Лют удивленно приподняла бровь. Мечась между субординацией, легким страхом и вспыхнувшим интересом, она всё же разблокировала чат. Строчки официального, холодного текста больно ударили по глазам:
«Адам, готовь свои войска. Через шесть месяцев будет следующее Истребление - из-за того, что в прошлый раз вы провалили норму по зачистке грешников. Экзорцистки за эти полгода должны выйти на пик формы. И ты в том числе. Лют - как бы она ни умоляла и ни рвалась в бой - на поле больше не пускай. Ей уже давно пора в отставку. Я знаю, как сильно она одержима службой, но, Адам, ни в коем случае не иди у нее на поводу. С её ранениями это Истребление станет для нее последним. Сейчас она слишком слаба и будет только путаться под ногами. Если девка начнет бунтовать - сразу докладывай мне, я лично займусь её утилизацией. Послезавтра жду тебя в штабе на рабочем месте, к вам прибудет новая партия новобранцев».
Лют застыла, беззвучно шевеля губами и вчитываясь в каждую букву. Её пальцы побелели, до хруста сжимая корпус смартфона. Перечитав приказ дважды, она резко сжала губы в тонкую, кровяную линию. В глубине глаз на долю секунды промелькнула дикая, раненая боль от такого предательства - но она мгновенно выгорела, уступая место ледяному, яростному гневу.
- Утилизировать?.. - глухо, едва слышно прошептала она в пустоту спальни. - Слишком слаба? Путаться под ногами?!
Она рванулась с кровати, но травмированная нога тут же подвела её, отозвавшись пронзительной, ослепляющей болью. Закусив губу до крови, чтобы сдержать невольный крик, Лют покачнулась и оперлась плечом о холодную стену. Телефон по-прежнему дрожал в её руке, а остекленевший взгляд был прикован к светящемуся дисплею.
С кухни всё еще доносилось беззаботное, веселое напевание Адама и ритмичный звон посуды. Лют медленно перевела тяжелый взор на приоткрытую дверь, за которой возился её командир, и в груди у нее всё мертвой хваткой сжалось в тугой узел. Накатила дурнота.
Сделав над собой колоссальное усилие, она прерывисто выдохнула, вернула чужой мобильник обратно на тумбочку - ровно на то же место, где он и лежал, - и опустилась обратно на край матраса. Уставившись в одну точку перед собой, Лют судорожно пыталась выровнять дыхание и нацепить привычную маску до того, как Адам переступит порог этой комнаты.

__________________________
От автора:
Вот и конец 3 главы ✨
Всем спасибо кто дочитал до конца:)
Выход 4 главы будет на выходных ⚔️🎸